— Пока нет, Дмитрий Максимович. Остался еще один неупакованный Вишневский. Но в ближайшее время сдам. И можно купол снимать.
— Не торопись. Поступило указание, — полковник выделил голосом слово «указание», подчеркивая, что приказ поступил с самого верха, — купол снимать не раньше, чем мои орлы пройдутся по всем помещениям и убедятся, что ничего опасного не осталось.
— Твою ж!.. — не сдержался я. — Да вы издеваетесь, Дмитрий Максимович?
— Не я, Ярослав, не я, — сразу открестился он. — И чтобы доказать тебе честность моих намерений, проверим мы территорию бесплатно.
— Да это, поди, у вас в обязанностях вписано, — не поверил я его альтруизму.
— Не без этого, Елисеев, не без этого. Но только мне решать, к кому мы приедем раньше, а кто будет ждать очень долго, смекаешь? Вот к тебе мы приедем сразу, как позовешь.
— Спасибо, Дмитрий Максимович, — почти искренне сказал я. — Но боюсь, это теперь будет нескоро.
— Скоро, нескоро — неважно. А чего звонишь-то, если не по делу?
— Как раз по делу, Дмитрий Максимович. Проблема у меня. В регистрационной Палате требуют предъявить им учителя по магии.
— Эк они обнаглели… — удивленно отреагировал полковник. — Взятку, поди, вымогают?
— Там все сложнее. Вы же понимаете, что я не могу пригласить учителя?
— Разумеется.
— Поэтому у меня к вам просьба: будьте моим официальным учителем.
На другом конце трубки повисло молчание, потом Ефремов кашлянул и спросил:
— Елисеев, а ты не обнаглел, часом?
— У меня ситуация безвыходная. Если я не предоставлю учителя, то меня ограбят на все деньги, которые у меня есть, и я даже не смогу вам выплатить премию. — Я намекнул на обещание представить меня императору. Правда, представление теперь откладывалось на неопределенное время, в связи с новыми требованиями по поместью. — Вы же не согласитесь ждать моего совершеннолетия?
— От ведь жук, — даже с восхищением сказал Ефремов. — Конечно, не соглашусь. Договор есть договор: услуга оказана — деньги уплачены. Только так. И все же я в толк не возьму, зачем мне подписываться на то, чтобы представлять твоего учителя?
— Так вам прямая выгода, Дмитрий Максимович.
— Это какая же?
— Во-первых, вы улучшаете отношения с моим учителем. Я же ему непременно расскажу, кто мне помог. Во-вторых, для вас самого куда лучше будет выглядеть если поместье очистит ваш ученик, а не левый пацан, согласитесь? Можно сказать, я спасаю репутацию Императорской гвардии. То есть для вас это огромная репутационная выгода.
— Сколько? — спросил он уже по-деловому.
— Для вас — бесплатно.
— Елисеев, шуточки отставь, серьезный вопрос.
— Дмитрий Максимович, вы думаете, я не найду на таких условиях кандидата в учителя? — удивился я. — Да, мне нужна ваша помощь, но вы и сами выигрываете в результате. Я вам первому предложил исключительно из хорошего отношения к вам. Ах да, еще и потому, что вы хотели пообщаться с моим учителем. — Он молчал, поэтому я добавил: — Настоящим учителем. Ну, вы понимаете о ком я?
— Да понимаю я, Елисеев — раздраженно ответил он. — Не дурак.
— Ну вот. Вы имеете значительную репутационную выгоду. Согласитесь, что за такого ученика, как я, краснеть не придется. Только гордиться.
— Ты нагл не по годам, Елисеев.
— То есть вы отказываетесь? — уточнил я, делая вид, что собираюсь завершить разговор.
— Если смотреть чисто с формальной стороны. У нас не было никакого договора об обучении.
— Задним числом составим, — предложил я.
— Там же все равно должна быть указана оплата, — гнул свою линию полковник.
— Придумаем, как оформить, — предложил я. — В любом случае премия ваша при выполнении обещания.
— Я, кстати определенные шаги сделал, — внезапно с намеком протянул он.
— Думаю, до соревнований уже вряд ли получится.
Почему-то меня это уже не расстраивало. Не выйдет выиграть, так не выйдет — не очень-то и хотелось. А быть представленным императору все равно стоит: мало ли как повернется жизнь дальше, а это, как-никак, верховный правитель.
— Как знать, как знать… Кстати, если уж зашел вопрос о соревнованиях, не думаешь ли ты, что я начну подсуживать своему ученику?
Вопрос порадовал: самое его возникновение говорило о том, что полковник почти согласился. Мне он казался самой подходящей кандидатурой в учителя: как ни наглели бы Глазьевы, но против Императорской гвардии не попрут.
— Не думаю. Мы, скорее всего, некомплектом будем, так что шансов на победу у нас нет.
Ефремов замолчал. Только грозно сопел в трубку. Решал, видимо, надо ему или нет. И чего он больше получит? Профита или проблем.
— Вам же наверняка какие-то бонусы за наставничество положены? — предположил я, чтобы подвинуть его в правильную сторону. — Вот для отчета я как раз и сойду.
— На что ты меня толкаешь, Елисеев, — притворно вздохнул он. — На должностное преступление.
Я чуть не сказал, что он в этих должностных преступлениях как бездомная собака в репьях, но вовремя вспомнил инструктаж Ивана, который со страдальческой физиономией слушал мои реплики.
— На подлог, — продолжил фальшиво страдать Ефремов.
— Научите меня чему-нибудь безобидному — и ваша совесть будет совершенно чиста, — предложил я. — Ибо учить — учили, а значит, учитель.
Он протяжно вздохнул и спросил:
— Когда подтверждать надо?
— Сейчас. Мы как раз в Палате стоим.
— Будешь должен. Как минимум — экскурсию по поместью Вишневских. Желательно сегодня, — важно сказал он.
— Если вы кого-то пришлете для охраны моей квартиры, то можно и сегодня — сразу согласился я. — А то у нас осадное положение в связи с проблемой с Глазьевыми. Они нам траблы с Палатой и устроили.
— Глазьевыми? Сказал бы сразу, а не валял ваньку. Терпеть не могу их шайку, — неожиданно сказал полковник. — Хорошо, отправлю своих магов на охрану. Но сидеть они будут в своей машине. А то знаю я тебя, Елисеев, опять с меня деньги вытянешь, если мои прилипнут.
Это было даже больше, чем я просил: машина Императорской гвардии однозначно указала бы Глазьевым, что я под защитой государственной структуры.
— Спасибо, Дмитрий Максимович. Так я вас жду сейчас?
— Жди. Прямо сейчас не обещаю. Не такая ты важная цаца, чтобы на тебя телепорт тратить. Но минут через двадцать буду.
Он отключился, а я сообщил своим:
— Учитель есть, поручитель есть. Так что посмотрим, кто круче: мы или Глазьевы.
— И это мы еще магией не мерились, — радостно подхватил Серый.
— Там у них вообще шансов нет, — усмехнулся я. — А вот тут они почти на своей территории.
Глава 29
Ефремов появился даже раньше Лазарева, коротко с нами поздоровался и сразу ввалился в указанный кабинет. Дверь он за собой не закрыл, поэтому мы все прекрасно видели и слышали, даже без применения магии.
— Это кто тут сомневается в моей компетенции? — грозно прорычал полковник.
Дамочка испуганно пискнула и сделала попытку сползти под стол, но видать, поняла, что скрыться от разгневанного мага не сможет, поэтому, насколько позволила близость стены, отъехала на стуле от нависшего над столом Ефремова и проблеяла, подобострастно глядя снизу вверх:
— Простите, господин полковник, ума не приложу, о чем вы говорите?
— Моему ученику, Ярославу Елисееву, внезапно решили заменить учителя под предлогом того, что я недостаточно хорош. Покажите мне того, кто так считает.
— Он ваш ученик? — Испуг на лице дамочке стал еще сильнее. Все-таки правильно я решил привлечь Ефремова: авторитет Императорской гвардии слишком велик, чтобы от их представителя можно было отмахнуться просто так. — Он ничего об этом не говорил.
— Потому что ученику требуется получить разрешение учителя, — рявкнул Ефремов. — Это для вас неожиданность? Тогда какого хрена вы лезете в дела, в которых ничего не понимаете?
— Но господин Глазьев меня уверял…
— Прежде чем слушать господина Глазьева, вы должны были сделать запрос Елисеевым. Почему этого не было сделано?
Глазки дамочки забегали, пытаясь свестись в кучку. Но обморок ей бы не помог. При необходимости информацию о полученной взятке полковник Императорской гвардии вытряс бы из этой клуши без всякой жалости. И без скидок на то, что сам он не безгрешен: сейчас залезли в зону его интересов, чего он прощать не собирался.
— Возможно, письмо затерялось, — пискнула она, наконец придумав отмазку. — Вы же знаете нашу почту.
На лице Серого расцвела счастливая улыбка. Иван выглядел более сдержанным, но тоже довольным.
— А разве такие письма не должны отправляться курьером? — вкрадчиво спросил полковник.
— Но клан Елисеевых слишком маленький и создан недавно, — пролепетала дамочка.
Цветом сейчас она напоминала стену, с которой почти слилась. Но лавры хамелеона ей не грозили: слишком сильно на этом фоне выделялась одежда. Впрочем, если там не стойкая краска, по которой чиновница усердно елозила спиной влево-вправо, пытаясь уйти от вездесущего полковничьего взгляда, то дамочке будет достаточно перевернуться, чтобы достичь цели — мимикрировать под стену собственного кабинета.
— И что? Это повод для нарушения закона?
— Что вы. Но нам спустили директиву с требованием экономить, вот мы и…
Она замолчала, загипнотизированная полковничьим взглядом.
— Экономить на уважении к представителям кланов нельзя, — рыкнул Ефремов.
Тут как раз подошел Лазарев, и я с неохотой отвлекся от увлекательного представления, устраиваемого полковником.
— Слава, я не опоздал? — обеспокоенно спросил Лазарев, видя, что в кабинете уже идет битва.
— Нет-нет, — уверил я. — Вы как раз вовремя. Уверен, вам стоит присоединиться к увлекательной беседе, которую ведет мой учитель.
— Твой учитель?
Удивление ему скрыть не удалось. Но подумал он точно не про того, кто сейчас разносит местную канцелярскую крысу.
— Полковник Императорской гвардии Ефремов, — пояснил я. — Он как раз возмущается, что его признали недостаточно квалифицированным учителем по сравнению с Елисеевым Андреем Дмитриевичем.