Я смотрю на Бена и пожимаю плечами, как бы говоря, понятия не имею, что здесь происходит, но тут за спиной у нас открывается дверь в коридор.
Мы оборачиваемся – в дверях стоит парень лет двадцати, с рыжими волосами и веснушками на серьезном лице. Никогда прежде я его не видела.
– Привет, Люси. Меня зовут Эйден, – говорит он с улыбкой и вопросительно смотрит на Бена.
– Это Бен. Но не зови меня Люси. Я – Кайла.
– Ты – Люси. Я видел фотографии, а теперь вижу тебя лично. Мак определенно прав. Ты – она и она – ты.
– Может быть, я и была ею когда-то, но теперь я – не она. И при чем здесь ты?
– Да, кто ты, черт возьми, такой? – спрашивает Бен.
На языке у меня вертится тот же вопрос, но вмешательства Бена я не ожидала.
Эйден смеется.
– Бен, вижу, с тобой-то мне и надо поговорить. Рад, что ты пришел.
Мы оба смотрим на него и молчим.
– Э, извините. Кто я или кем мне полагается быть? – Эйден смеется. – Официально телефонный техник, но я также работаю на ПБВ.
– ПБВ? – Бен растерянно хмурится, а вот для меня эти буквы кое-что значат.
– Пропавшие без вести, да? Как на веб-сайте. Вы пытаетесь узнать, что случается с такими… с такими, как я. – Как ни тяжело, но произнести эти слова удается.
– Точно, – ухмыляется он. – Проходи. Покажем Бену.
Идем по коридору в комнату Мака, где уже стоит перенесенный из тайника и включенный компьютер.
– Покажи мне Люси, – говорит Бен. Эйден задает поиск по имени – и вот она. Я вижу, как Бен оценивающе рассматривает на экране ее счастливое лицо. Лицо десятилетней Люси Коннор. Потом смотрит на меня. И снова на нее. – Да, это точно ты. – Сердце сжимается. Не то чтобы у меня были какие-то сомнения, но когда заключение дает человек, знающий меня так хорошо, как Бен, то спорить уже не о чем. Предположение становится фактом.
– Итак, что дальше? – Довольный, Эйден поворачивает кресло и смотрит мне в глаза своими, синими, немигающими. – Вопрос к тебе, Люси или Кайла, что ты собираешься со всем этим делать?
– Ты о чем?
Эйден берет компьютерную мышку и наводит курсор на кнопку «найден» на экране под фотографией Люси.
– Нажать?
– Не понимаю. Что это значит?
– Все просто. Если нажмем, те, кто объявил о твоем исчезновении, узнают, что ты жива и здорова. А потом ты получишь информацию для контакта.
– Не надо.
Эйден смотрит на меня, и в его глазах отражается разочарование.
– Подумай. Они же беспокоятся, спрашивают себя, что с тобой случилось. Может быть, кто-то из них, папа или мама, не перенес утраты. Может быть, у тебя есть сестры или братья, которым плохо без тебя. Может быть, котенок, с которым ты играла, стал котом и сидит сейчас на ступеньках дома, ждет, что ты появишься на улице.
– Нет. Это безумие. Я ничего не знаю о Люси, о том, откуда она. Я – не она.
Рука Эйдена замирает над мышкой, и я отдергиваю ее от него.
Он вздыхает.
– Подумай об этом, Люси.
Я снова начинаю протестовать против этого имени, но Эйден обрывает меня:
– Я буду называть тебя Люси. Не важно, кем ты считаешь себя сейчас из-за того, что с тобой сделали, на самом деле ты – она. – Он прислоняется спиной к столу. – По-твоему, чем занимается ПБВ?
– Старается выяснить, что случилось с пропавшими без вести.
– Да, это, конечно, важно, но наша деятельность шире. Мы отыскиваем тех, кого забрали незаконно, чтобы привлечь к ответу правительство, чтобы разоблачить их перед всем миром. Если все мы не встанем и не скажем «это зло», никто и ничто никогда это не остановит.
– Так ты с террористами?
– Нет.
– А по-моему, очень похоже.
Эйден качает головой.
– Нет, я не с ними. Мы и не с правительством, и не с террористами. Мы пытаемся найти лучший путь. Без насилия.
Бен берет меня за руку.
– Послушай, Кайла. Это все напоминает то, о чем мы с тобой вчера разговаривали. Может, нам по силам что-то сделать?
Я начинаю дрожать, и мой «Лево» падает до 4.3.
– Оставь нас на минутку, – говорит Бен.
Эйден выходит и закрывает за собой дверь.
– Ты ведь знаешь, что он прав, да?
Я качаю головой. Меня тошнит от страха, что чем больше мы узнаем, тем только хуже будет дальше, и что отныне ничего хорошего нас уже не ждет. Бен обнимает меня обеими руками и держит так, пока я не перестаю дрожать. Лево понемногу поднимается до 5, и Бен приглашает Эйдена вернуться.
– Как твой уровень? – озабоченно спрашивает он. – В порядке?
– Похоже, что да.
– Фигово, да. Жить с этой штукой. Но, возможно, есть способ избавиться от «Лево» до достижения двадцати одного года.
– Как? – спрашивает Бен.
– Едва начав заниматься пропавшими без вести, мы выяснили, что среди них есть Зачищенные.
– Как Тори, – говорит Бен и добавляет: – Это наша подруга, ей семнадцать. Мы думаем, что ее взяли лордеры.
– Иногда их действительно берут лордеры. У некоторых из тех, кто прошел процесс зачистки, обнаруживаются проблемы, которые не были выявлены в больнице. В основном это не стертые до конца следы памяти.
«Регрессия», – шепчет голос у меня в голове.
– Их возвращают в больницу, они проходят повторный курс лечения или… – Он мнется.
– Терминация, – говорю я и с сожалением ловлю себя на том, что произнесла это вслух, а не только мысленно.
Эйден изумленно вскидывается.
– Да, точно так.
Эти слова были в моих записях на компьютере доктора Лизандер. Он вроде бы собирается спросить, откуда мне это известно, но в любом случае, независимо от его намерений, отвечать я не собираюсь.
– Ты сказал, что некоторых забирают лордеры, – быстро говорю я, упреждая его вопрос. – А как насчет других?
– Их забирают террористы.
– Зачем? Чего хотят от них террористы? – спрашивает Бен.
– Они работают над тем, как отключать или снимать «Лево». Всех деталей мы не знаем, но кое-каких успехов они достигли.
– Правда? – Бен смотрит на него с любопытством.
Любое повреждение или попытка вмешательства в работу «Лево» вызывает приступ и смерть носителя – об этом нас неоднократно предупреждают до выхода из больницы. Что случалось с теми, кто участвовал в таких опытах?
– Кое-каких успехов? Скорее наоборот.
– И то верно. – Вид у Эйдена хмурый. – Они попробовали несколько типов обезболивающих и физическое удаление, искусственную ко́му, «хэппи джус» и другие похожие лекарства. – Он говорит что-то об анальгетиках, эндорфинах и синтетических нейромедиаторах, но я уже не слушаю.
Смотрю на мой «Лево». Даже легкое прикосновение к прибору вызывает сильнейшее головокружение и резкое падение уровня. Сидит на руке не туго, но поворачивать его я не решаюсь, потому что страшусь боли. Влияние этого браслетика на мою жизнь абсолютно.
– Боль… смерть… – шепчу я.
Эйден не спорит, и это значит, что я права.
– Но подумай, как здорово было бы освободиться, – с восторгом говорит Бен. – Ради такого стоит и рискнуть.
– Хорошо бы только поинтересоваться мнением тех, кому предлагается рисковать! – сердито говорю я. – Тебе в любом случае осталось недолго до двадцати одного года. Стоит потерпеть ради того, чтобы жить?
Но Бен уже увлечен подброшенной идеей, а мой «Лево» снова вибрирует. На этот раз – 3.9.
– Вот черт, – ругается Эйден.
Бен снова обнимает меня.
– Кайла, все в порядке. Все будет хорошо, – шепчет он, поглаживая мои волосы, но я думаю только о боли…
3.4.
Словно сквозь туман вижу, как Эйден уходит и возвращается через несколько секунд.
– Выпей-ка вот это. – Он протягивает таблетку и стакан воды.
Я качаю головой. «Лево» уже жужжит, громче и громче, уровни падают, голова кружится, перед глазами все плывет…
Эйден вдруг сжимает мое лицо обеими руками и, прежде чем мы, я или Бен, успеваем как-то отреагировать, отклоняет мою голову назад и бросает мне в рот таблетку. Я кашляю, но она уже в горле…
– Ты зачем это сделал? – кричу я.
– Не хотел вызывать сюда «Скорую». Подумай о Маке.
Я снова кашляю и почти задыхаюсь, чувствуя, как таблетка прокладывает путь по пищеводу.
– Запей, поможет. – Эйден снова протягивает стакан, и я отпиваю глоточек. Таблетка еще не достигла конечного пункта, а уровень уже стремится вверх. Дело, конечно, не в лекарстве, а в раскатившейся по венам злости.
– Что это? Что ты мне подсунул?
Эйден смотрит на меня с любопытством, и я буквально вижу, как ворочаются колесики у него в голове: девчонка зачищенная, уровень падает, сейчас она злится, а значит, уровень должен упасть еще ниже… Так почему она еще не отключилась?
Кайла – другая.
– Что ты ей дал? – спрашивает Бен.
– Всего лишь «пилюлю счастья», – говорит Эйден. – По составу близко к больничной инъекции. Террористы производят лекарство в твердой форме.
Производят для своих опытов над похищенными, мысленно дополняю я. Конечно, эти террористы ничем не лучше правительства. И что бы там ни говорил Эйден, что он не с террористами и не имеет никакого отношения к их злодеяниям, каким-то образом таблетки у него оказались.
– Возьми на всякий случай, а вдруг понадобятся, – говорит Эйден и протягивает пузырек.
– Мне они не нужны. И с тобой я не хочу иметь ничего общего.
– Послушай, Кайла, – вздыхает Эйден, – поступай как знаешь. Не хотите нам помогать, не надо, заставлять не стану. Но, по-моему, вам стоит все как следует обдумать. Ладно? Захотите со мной увидеться, свяжитесь через Мака.
Он поворачивается к двери.
– Подожди минутку, – говорит Бен. – Может, я помогу. Я есть на твоем веб-сайте?
– Хочешь посмотреть? – спрашивает Эйден.
Я смотрю на Бена – он кивает.
– Ты точно этого хочешь? Мне казалось…
Он берет меня за руку и, похоже, сам не знает, что делать.
– Да, да…
Эйден сидит за клавиатурой. Вводит данные для поиска: пол мужской – семнадцать лет – каштановые волосы – карие глаза. Они просматривают страницу за страницей – ничего похожего. Даже отдаленно.