Я впервые сижу на переднем сиденье. Интересно, что подумает Эми, если узнает об этом от какого-нибудь доброжелателя.
– Скажу Эми, что тебя донимали в автобусе, вот я и подбросил до дома. Пойдет? – словно в ответ на мои мысли, говорит Джазз.
– Конечно.
Я набрасываю ремень безопасности. Послеполуденное солнце светит в лицо. Одной рукой крепко держусь за дверцу, хотя к манере вождения Джазза уже немного привыкла и почти не замечаю, когда он ударяет по тормозам перед светофором, а потом, не дождавшись зеленого, срывается с места и повторяет то же самое на следующем перекрестке. Вертя руль, он насвистывает звучащую по радио мелодию.
Кошмар прошлой ночи продолжается у меня в голове, как будто там вертится один и тот же бесконечный фильм: крики, соленый запах страха, виски и крови смешались в тошнотворный коктейль.
Бена нужно остановить. Но что делать, если он не станет слушать?
Джазз останавливается, не доехав до дома Бена.
– Здесь у меня приятель живет, Йен. Загляни, когда возвращаться надумаешь.
Подойдя к дому Бена, вижу в садике Ская. Песик радостно мчится ко мне и, стремясь облизать лицо, едва не сбивает с ног. Бен как-то сказал, что собачка всегда такая довольная, будто ее тоже зачистили.
– Успокойся, песик!
Я стучу в переднюю дверь и жду. Никто не отвечает.
Не вернулся со школьной экскурсии?
Скай, когда я подошла, вертелся возле гаража. Иду туда. Стучу.
И снова никакого ответа. Прислушиваюсь… Вроде бы что-то есть… какой-то слабый звук.
Толкаю дверь – заперта. Стучу снова.
– Бен?
На этот раз отчетливо слышны шаги, звякает ключ. Дверь открывается.
– Кайла? Ты что тут делаешь? – Он выглядывает на улицу, хватает меня за руку и втягивает в гараж. Скай пытается последовать за мной, но его не пускают. Дверь захлопывается, Бен снова поворачивает ключ в замке.
Он не в школьной форме. И глаза какие-то неестественно яркие.
– Ты разве не был на экскурсии с классом?
– Должен был, но решил устроить выходной.
– Нарвешься на неприятности.
– Это вряд ли. На следующей неделе меня здесь уже не будет. – Он улыбается. – Рад, что ты здесь. Хотя бы можем попрощаться.
И тут только я замечаю разложенное оборудование, защитные очки. Полотенца. Пухлый рюкзак, как будто Бен собрался куда-то.
Я холодею от страха, превращаюсь в лед. Отстраняюсь и отступаю.
– Нет, Бен, нет! Ты же не собираешься сделать это сейчас?
– А что толку ждать? Мама уехала к моей тете. Папа уже там. Лучшего момента не будет.
Я качаю головой, дрожу от холода и чувствую, как пощипывает от слез в глазах.
– Пожалуйста, не надо. Не делай этого. Не оставляй меня.
– Шшшш… Все будет хорошо. Придет день, и я вернусь за тобой.
– Мертвый не вернешься.
Бен смеется.
– Что-нибудь придумаю. – Он цепляет мой мизинец своим. – Обещание на мизинчиках нарушить нельзя. Обещаю, Кайла, мы будем вместе.
Бен наклоняется, коротко касается моих губ и уже выпрямляется, но я обнимаю его за шею, притягиваю к себе и целую снова и снова, желая только одного: задержаться, продлить хотя бы это мгновение. Его рука обнимает меня крепче и крепче, и я закрываю глаза и льну к нему. Почему все так трудно? Почему нельзя оставить все как есть?
Он опускает руку.
– Уходи, Кайла. Уходи.
Я качаю головой. Его нужно остановить. Убедить.
– Подожди. Пожалуйста. Хотя бы поговори с Эйденом. Может, расскажет, как они это делали.
– Нет, Кайла, все это мы уже проходили.
Думай. Надо показать, насколько это глупо, убедить, что план может не сработать.
– Скажи мне, что именно ты намерен сделать.
Бен кивает на новый режущий станок, который, как считается, режет любой металл.
Я качаю головой.
– Нет. Не сработает. Крепче алмаза нет ничего.
Он задумчиво склоняет голову. Переходит к другому верстаку и берет старенькую одноручную шлифовальную машину.
– Есть и такой. Здесь диск с алмазным напылением.
– Ничего не выйдет. Ты просто не сможешь резать «Лево», держа инструмент одной рукой. Особенно когда почувствуешь боль.
Бен находит винтовой зажим.
– Вот так должно получиться. Сейчас закреплю его на верстаке. Пожалуйста, Кайла, уходи.
– Я останусь. И ты мне не запретишь, – говорю я, потому что не нахожу других слов, тех, которые открыли бы ему глаза, заставили отказаться от безумного плана. Снова смотрю на него, вижу его глаза и умолкаю. Бесполезно. Что бы я ни сказала, все неважно. Бен уже принял решение.
Опускаю голову и вдруг застываю от шока: мне придется ему помочь. Придется. Дело нужно сделать быстро. Бен начнет и не сможет закончить, а значит, умрет от ужасной боли. Если я не могу остановить его, то должна помочь.
Поднимаю голову, вытираю слезы. Приказываю себе успокоиться, хотя внутри все кричит: НЕТ, НЕТ, НЕТ…
– Я это сделаю. Я разрежу твой «Лево».
– Нет. Так не пойдет, Кайла. Уходи.
– Слушай. Я знаю, как этим пользоваться. – Я поднимаю шлифовальную машину. Держать ее удобно. Конечно, ручным инструментом работать труднее, чем той, стационарной, машиной, которая была в моем сне, но принцип одинаковый. – Так будет намного безопаснее. В одиночку ты не справишься.
– Я не могу подвергать тебя такому испытанию. Нет, Кайла.
– Повторяю, я смогу. – Закрепляю зажим, вставляю какую-то железку, затягиваю, надеваю защитные очки и включаю машину. Звук тот же, что и во сне. Стискиваю зубы, сдерживая крик, и провожу ровную линию.
– Рука твердая. Впечатляет. Но…
– Никаких «но». Или я помогаю тебе, или не будет ничего. Я не позволю тебе сделать это самому. Не позволю умереть в одиночку.
Он смотрит мне в глаза и медленно качает головой.
– Разреши мне помочь тебе. Ты же понимаешь, так будет лучше.
– Это как-то неправильно.
– Тогда откажись! Не делай ничего! – Я предпринимаю последнюю попытку, но он качает головой, и мои слова падают, как листья.
– Да, пожалуй, что лучше, – нехотя признает Бен. – Но ты уверена, что справишься? Уверена, что хочешь?
– Да.
– Ладно, – говорит он после паузы и протягивает таблетку «пилюли счастья». – По крайней мере, возьми эту штуку.
– Нет.
– Нельзя, чтобы ты вырубилась на полпути.
Наверно, он прав. Что, если уровень упадет и я не смогу удержать инструмент?
– Давай. – Я проглатываю таблетку и запиваю водой из стакана. Бен бросает в рот сразу несколько. – А не опасно так много сразу?
Он пожимает плечами.
– Лучше слишком много, чем слишком мало.
Уже через несколько секунд на коже у него проступает пот, зрачки расширяются. Как у того мальчишки из моего сна.
Мой сон…
– Виски. У вас есть?
– Думаю, что да. А что?
– Помогает смягчить шок.
Прямо из гаража Бен проходит в дом и вскоре возвращается с бутылкой. Отпивает пару глотков, закашливается и морщится.
– Какая дрянь.
– Пожалуйста, не делай этого. Пожалуйста. Еще не поздно все отменить.
– Я сделаю все один. Возвращайся домой, Кайла.
– Нет! Раз уж ты так решил, я помогу. Но слушай, Бен. Как только диск коснется «Лево», пути назад уже не будет. Чтобы остановить боль, придется идти до конца.
– Да. И что бы я ни говорил, продолжай.
– Будешь кричать, соседи могут услышать.
– Ты не услышишь ни звука.
– Ты кем себя считаешь, суперменом?
– Супер-Беном! – Он смеется и садится на стул рядом с верстаком, зажимает браслет. Лицо искажает гримаса боли. – Кайла, на случай, если что-то сорвется, я хочу, чтобы все выглядело так, будто я сделал это в одиночку. Что бы ни случилось, ты держишься в стороне. Пообещай. А если тебя застанут здесь, скажи, что все так и было. Пообещай!
– Хорошо. Обещаю.
– Надень перчатки. Вон там. Протри ручку, кнопки, все, до чего дотрагивалась.
Я надеваю перчатки, делаю все как сказано.
– Готово?
– Подожди.
– Да? – Я еще надеюсь услышать, что он скажет «Стоп. Я передумал».
– Кайла, что бы со мной ни случилось, я люблю тебя. И всегда буду любить. – Да, он проглотил столько «пилюль счастья», что готов и какого-нибудь лордера записать в друзья, да еще и виски выпил. Да, он плохо соображает, где находится и что говорит. Но выглядит все по-настоящему.
Я смотрю на него и хочу сказать, что тоже люблю его, но слова застревают в горле.
– Начинай! – говорит Бен.
Я как будто снова во сне, в том моем жутком сне. Я – не я. Я – та девушка в кошмаре: спокойная, собранная, готовая на все. Откуда она? Я беру инструмент, отжимаю кнопку предохранителя и нажимаю кнопку «вкл.» Теперь все нужно сделать быстро.
Диск начинает с воем вертеться.
Смотрю на Бена. Он кивает и шепчет:
– Давай.
Диск касается «Лево», и искры разлетаются во все стороны.
В отличие от паренька в моем сне, Бен не кричит. Но лицо его искажено, пот проступает крупными каплями, и я стараюсь не смотреть на него. «Будь внимательна, смотри на диск, держи крепко».
Скай, которого с Беном связывает давнее и взаимное обожание, начинает тихонько повизгивать и скрестись за дверью, а потом бросается на нее.
Искры летят, а я, начав, уже не могу остановиться. Диск дергается, и машина разогрелась так, что обжигает даже сквозь перчатки, и держать ее становится все труднее. Из уголка рта у Бена стекает струйка крови, тело сотрясают конвульсии, но он не пытается отступить и не издает ни звука.
От браслета остается тонкая полоска. Она сопротивляется, дрожит, а потом… хрум. Все. Я нажимаю кнопку и убираю машину, но мгновением раньше дрожащая рука Бена касается диска. Я вижу кровь, торопливо ослабляю зажим и, схватив полотенце, туго перетягиваю запястье.
– Бен? Бен! – Я трясу его, но Бен обмяк и лишился чувств, а на губах пузырится кровь. Прикусил язык? Он уже сползает со стула. Я стаскиваю перчатки, швыряю их в угол и проверяю пульс на шее. Прерывистый.
За дверью скулит Скай. Звук мотора. Дверь гаража вздрагивает, потом открывается.