Я вылезаю из постели. Надеваю школьную форму, причесываюсь. Притворяюсь, что завтракаю. И жду автобуса под серым моросящим дождем, дрожа от падающего с неба и просачивающегося в кости холода. Эми по-прежнему на практике, так что рассчитывать на Джазза с его машиной не приходится.
Подкатывает автобус. Заставить себя сесть сзади, на место Бена, не могу. Сажусь на другое единственное свободное и только на середине пути понимаю, что раньше здесь сидела Феб. Ловлю колючие взгляды – мой выбор нравится не всем. Но заметил ли кто-то, что сзади еще одно пустое место?
На уроках и переменах никто не перешептывается, не спрашивает, где Бен, как было, когда забрали Феб. Ответить я бы не смогла, но отсутствие интереса неприятно задевает. Не замечают или им все равно? А может, боятся спрашивать?
Потом самое трудное: я тащусь на урок биологии. С утра боялась этого урока. Бена рядом нет, а Хаттена не проведешь – он насквозь видит. После того как мы все отмечаемся и рассаживаемся по местам, он выходит к доске. В синей рубашке, подчеркивающей бесцветность бледно-голубых глаз. Улыбается своей ленивой улыбкой. Девочки вздыхают. Начинает урок и почти сразу останавливается. Обводит взглядом класс.
– У нас сегодня кого-то нет?
Ученики посматривают друг на друга, и мне становится ясно: они знают. Отсутствие Бена заметили, но эта тема обсуждению не подлежит, она – табу. Учителю никто не отвечает.
– Ну же, – говорит Хаттен. – Уроков я у вас провел мало и по именам всех еще не знаю. Кто отсутствует?
Затаись. Молчи.
– Бен. Бен Никс отсутствует, – говорю я. Слова вырываются, словно какая-то сила заставляет меня произнести имя вслух. Удостоверить его реальность, назвать, потому что иначе получится, будто Бена и не было никогда, будто он – ничто.
– И где же он? – Хаттен смотрит мне в глаза с любопытством и интересом, как кот, играющий с мышкой у него под лапой. Он знает.
– Понятия не имею.
– Кто-нибудь знает? – Он обращается ко всему классу. Молчание. – Нет? Ну, может, нездоров.
– Кайла? Подожди. На минутку. – Хаттен с улыбкой придерживает дверь для последних, неторопливо выходящих из комнаты девочек. Протискиваясь мимо, они бросают на меня откровенно неприязненные взгляды.
Учитель выходит в коридор, смотрит влево-вправо, заходит в класс и закрывает дверь. Прислоняется к ней спиной.
Я молчу.
Он улыбается широко и радостно, как маньяк.
– Это ты.
– Что? Что вы хотите этим сказать?
– Это ты. Я так и знал, что ты это сделаешь.
Хаттен идет ко мне, и я отступаю, но направление выбираю неудачное. Угол комнаты. Он приближается, ухмыляется, а я в ловушке. Он не дотрагивается до меня, но от тепла его тела у меня на руках проступает гусиная кожа.
– Ты слышишь голоса, Кайла, или как там тебя? Голоса у тебя в голове?
В ушах гулким эхом отдается пульс.
– Слушай голоса. Что они говорят тебе, ну?
«Беги!»
Я ныряю под его руку и бросаюсь к двери.
– И каково оно? – спрашивает он. – Что ты чувствуешь?
Ничего не могу с собой поделать: оборачиваюсь и смотрю на него.
– Вы о чем?
– Каково оно, знать, что ты убила Бена? Что он мертв и вина лежит на тебе?
– Я не убивала! Я… – Лицо вдруг холодеет. – А он правда мертв?
Хаттен улыбается.
– А как ты думаешь?
«Беги!»
Выскакиваю за дверь и бегу по коридору, во двор.
На беговую дорожку.
И тут вспоминаю: миссис Али запретила мне бегать во время ланча. Останавливаюсь. Нет, не совсем так. Она запретила мне бегать с Беном, но Бена ведь здесь нет, так? Тем не менее я оставляю время на душ.
После занятий надо кое-куда сходить.
Глава 49
Жду Джазза у машины.
– Привет. Вот уж не думал, что ты все же захочешь поехать.
Выдавливаю из себя улыбку.
– Все в порядке? – Стараюсь показать, что дело обычное: планировали съездить к Маку, вот и едем. Но дело и впрямь большое. Если я пока держалась и не раскисла, то потому, что мысленно нападала на Эйдена. «Он мертв, и во всем виновата ты!» Нет! Если он мертв, то виноват Эйден. Эйден и Мак.
– Конечно. Я надеялся, что придешь. Поехали.
Школа уже остается далеко позади, когда я, набравшись смелости, спрашиваю:
– Йен узнал что-нибудь о Бене?
Джазз качает головой. Похоже, отвечать ему не хочется.
– Говори. Что бы ты ни узнал. Пожалуйста. Мне надо знать.
– Рассказывать особенно не о чем. Ничего такого, чего бы мы уже не знали и о чем не догадывались.
– И все-таки.
– Мама Йена дружит с мамой Бена. По ее словам, парамедики вроде бы оживили Бена, но дышать самостоятельно он уже не мог. Может быть, слишком долго оставался до этого без дыхания. Лордеры, когда прибыли, маму Йена выставили, а потом отправились следом за «Скорой», причем не очень-то и спешили. В общем, она опасается худшего. Что с ним, куда его отвезли – никакой информации мать Бена не получила.
Я молчу. Крепко зажмуриваюсь, потом смотрю в окно. Живого или мертвого, его забрали лордеры. Что тут скажешь?
Последний поворот, и вот мы уже подъезжаем к дому Мака и останавливаемся перед входом.
– Есть еще кое-что. Мама Бена передала Йену что-то для тебя.
– Что?
– В багажнике.
Мы выходим из машины, и Джазз несколько раз пинает дверцу, прежде чем она открывается.
– Лучше, чем ключ.
В багажнике картонная коробка.
– Смелее, – говорит Джазз, и я поднимаю крышку.
В коробке что-то завернутое в бумагу. Тяну за уголок и вижу металл. Металлические перья. Сова! Должно быть, мать Бена закончила фигуру. Я провожу пальцами по крылу.
– Она сказала, что изготовила ее по просьбе Бена и хочет, чтобы ты ее взяла.
– Я этого не знала. – Птица получилась как будто живая. И мать Бена, хотя, должно быть, и спрашивала себя, не имею ли я отношения к случившемуся с ее сыном, тем не менее отдала статуэтку мне. Она, конечно, не сделала бы это, если бы знала правду. К глазам подкатывают слезы, и я моргаю. «Тебе нельзя ее брать». – Но я не могу взять ее домой. Как я объясню, откуда она взялась?
– Тоже так подумал. Поэтому и прихватил с собой сегодня. Надеюсь, Мак не откажется подержать ее у себя. Давай спросим. – Джазз вынимает коробку из багажника. – Идем.
Я иду за ним к дому. Мама Бена не отдала бы мне птицу, если бы знала, где Бен взял таблетки. Если бы знала, какую роль я сыграла. «Он умер, и это все твоя вина».
Джазз открывает дверь.
– Привет.
Из кухни выглядывает Мак.
– Привет. Ты как, Кайла? – Он улыбается, но глаза невеселы. – Хотите чаю?
– Чаю? – притворно возмущается Джазз и поворачивает к буфету с пивом. Мак наливает и ставит на плиту чайник и отправляет Джазза во двор – посмотреть машину, над которой он работает.
Я прислоняюсь к буфету.
– Эйден здесь?
Мак кивает.
– В задней комнате. Жаль Бена. Хороший был парень. – Он грустно качает головой, но я-то знаю, что если бы не он, Бен никогда бы не познакомился с Эйденом и не получил бы те таблетки. Если бы не он.
– Если могу… – начинает Мак и кладет руку мне на плечо, но я сбрасываю ее. Хочу разозлиться на него, но пока сдерживаюсь и отступаю.
– Мне надо поговорить с Эйденом.
– Ладно. Джаззу с ним лучше не встречаться, так? Я задержу его немножко. Скажу, что ты хочешь побыть одна.
– Дело твое.
Я прохожу по коридору в компьютерную комнату и открываю дверь.
Эйден сидит у стола, обхватив голову руками.
– Привет. – Он поднимает голову. На бледном лице выделяются ясные синие глаза. – Мак только что рассказал о Бене. Поверить не могу. – Он встает, протягивает руку, но я поворачиваюсь, закрываю дверь, и рука падает.
– Что тебе известно? – спрашиваю я.
– Только то, что рассказал Мак. Что Бен разрезал «Лево». – Он качает головой. – Зачем?
– Ты серьезно не догадываешься? – неприязненно спрашиваю я.
– Что ты имеешь в виду?
– Ты же дал ему те таблетки, и они сделали что-то с ним. И ты рассказал ему, как террористы срезают «Лево» и что у них это получается. Это ты с ним сделал! – Голос поднимается, дрожит и срывается.
– Не так громко. – Эйден смотрит в окно.
– Мне только и затыкают рот. Но сейчас я скажу все, что хочу, а ты послушаешь.
– Слушаю, – тихо говорит он.
– Те таблетки, они ведь были не просто «пилюли счастья», да? Они не просто поднимают уровни, но и делают что-то еще.
– Верно, – кивает Эйден. – Они помогают блокировать влияние «Лево» на наши мысли.
– Это они заставили его сделать то, что он сделал!
Эйден качает головой.
– Они работают по-другому. Дают каждому возможность думать самому.
Я не могу согласиться с ним, но ведь примерно то же самое говорил и Бен.
– Понимаю, ты злишься. Но виноват в произошедшем не я. Сам не понимаю, зачем ему это понадобилось. Одних рассуждений мало, чтобы на такое отважиться. Должно быть, что-то случилось, что-то подтолкнуло его, и он решил, что другого варианта нет.
Я смотрю на него с ужасом. Что-то случилось… Уэйн! Бен не смог защитить меня. «Это ты виновата».
Обхватываю себя руками. Злость и отчаяние готовят крутой замес.
– Нет, все не так. Если бы ты не дал ему таблетки, ничего бы не было.
Эйден вздрагивает.
– Извини, Кайла. Мне очень жаль. Но подумай хорошенько. Я дал ему таблетки, Мак привел меня сюда, а Джазз привез тебя – неужели все виноваты?
Ошеломленная, я смотрю на него. Эйден как будто читает мои мысли, идет за ними. И сорвать на нем злость нельзя. Она нужна мне. А если исключить их всех, то остаюсь только я одна.
– Так кто же виноват? – шепотом спрашиваю я.
– Подумай сама. Кто зачистил Бена? Кто надел на него браслет? Кто сделал так, что «Лево» нельзя снять? Кто сделал это все?
– Лордеры…
– Теперь ты понимаешь, почему так важно то, что делаем мы. Мы должны разоблачить их. Помоги мне с ПБВ.
Опасность. Я качаю головой, отступаю. Нет. После всего случившегося Эйден продолжает свое: играет словами, манипулирует, пытается заставить меня делать то, что нужно ему. Да,