– Ключ сохранит путь открытым.
Затем Эшла открыла мешок Нейла и ахнула, увидев его содержимое. Они поели хлеба, выпили воды из фляги. Последнее, что Нейл увидел перед тем, как заснуть – Эшла вытряхивала из мешка его запасную одежду и прикладывала ее к себе. Затем он уснул, положив голову на плащ. Его убаюкивало бормотание воды, бегущей по древней дороге.
Сияющий меч перед ним – предупреждение… Нейл пошевелился, больно оцарапал плечо о каменную стену и сел. Да, меч лежал на полу и сиял, но не зеленым светом, как это было ниже ворот, а холодным светом серебра. Нейл засмеялся: это было отражение дневного света – бледного, но достаточного, чтобы его захватила отличная полировка лезвия.
Шорох в противоположном конце их убежища – Эшла тоже села, сонно щурясь. Теперь, когда она была одета в костюм охотника, взятый из мешка Нейла, на ее поясе был длинный нож, который Нейл, ложась спать, положил рядом с собой.
– Как спала? – спросил он вместо приветствия.
– Видела много снов, – уклончиво ответила Эшла. – У меня такое ощущение, что нам надо уходить отсюда.
Она выразила ту же мысль, что была у Нейла. Здесь было холодно, и, казалось, что они пришли незваными, им тут не рады. Им давно пора уходить.
Нейл прошелся, проверяя ногу. Трудновато, но идти можно – прихрамывая. Он разломил пополам кусок хлеба и протянул половину Эшле.
– Теперь назад, к реке, – сказал он.
Да, конечно, к реке, и на запад, к морю. Они должны найти тех, кто ставил ловушки с сокровищами, и узнать, что стоит за всем этим.
– Назад, к участку Хаймера.
Нейл был так погружен в планирование их путешествия на запад, что слова Эшлы не сразу проявились в его мозгу. Но когда он осознал сказанное ею, он в изумлении уставился на нее.
– Зачем?
– Там Самира, – ответила Эшла, как будто это имя все разъясняло.
– Самира? Маленькая девочка? – Нейл все еще не понимал, в чем дело.
– Самира – моя сестра. Когда меня бросили в лес умирать, как, по их мнению, следует поступать с осужденными грешниками, она пришла с водой и пищей. Если бы они узнали, ее побили бы. Теперь она, может быть, тоже больна. Я должна узнать, неужели ты не понимаешь? Я не могу оставить Самиру! Новая жена отца – Хранительница Правил Дома. Она ненавидела меня и всегда была недоброй к Самире, потому что мы от первой жены. Пока я была там, я заступалась за Самиру, а теперь она совсем одна и еще слишком мала для одиночества.
– Для Самиры ты теперь чудовище. Это ведь она навела охотников на наш след, – сказал Нейл. Это была правда, хотя и жестокая.
– Может, и так, но все-таки я не могу оставить Самиру. Тебе совершенно не нужно идти со мной. Я спрячусь в лесу, а ночью постараюсь добраться до сестры.
– Она не пойдет с тобой. Испугается.
– Она узнает меня и тогда не будет бояться.
– А как ты войдешь ночью во двор? Как ты найдешь запертого ребенка?
Собаки и сторожа услышат, что кто-то пришел из леса.
– Я знаю только одно: я не могу оставить Самиру, она пропадет без меня.
– Послушай, Иллиль, я скажу тебе правду. Мы больше не одной породы с твоей сестрой. Ты не узнаешь ее, и она тебя не узнает.
И Нейл рассказал о своем возвращении на участок Козберга. Эшла почувствует такое же изменение.
– В этом деле я все еще Эшла, а не Иллиль. И я пойду к Самире!
Нейл стиснул зубы и поднял на плечо уменьшившийся мешок.
– Ну, тогда пошли!
– Но тебе это вовсе не нужно.
– Нужно. Либо мы идем вместе, либо не идем совсем.
Глава 12. ОГНЕННАЯ ОХОТА
– Скажи, зачем ты пошел со мной?
В лесной одежде Эшла выглядела почти тенью, когда они остановились между двумя деревьями с поникшими ветвями. По ее настоянию они пошли к западу, в обход, а не прямо на юг, чтобы подойти к участку Хаймера с другой стороны и избежать часовых на Опушке.
– Зачем тебе искать Самиру? – ответил Нейл вопросом на вопрос.
– Она моя сестра. Я за нее в ответе.
– Ты ифтианка, я ифт, так что мы теперь родственники.
– Но не кровная родня, – возразила она. – Ты можешь идти к морю и найти тех, о ком ты говоришь. А Самира – не твоя забота.
– Могу? – неторопливо спросил Нейл. – А я уверен, что те тоже из Ифткана? Какое у меня доказательство? Кое-какие следы, и то довольно слабые. Ясно только, что кто-то двуногий шел по земле и по песку. И еще зрелище бревна, уплывающего в море… Нет, я не видел ифтов, я только угадывал, складывая кусочки, но я мог и ошибиться в своих догадках.
– Но ведь и другие болели Зеленой Болезнью, и они стали такими, как мы.
– Много ли их было?
– Не знаю, – покачала головой Эшла. – Болезнь – это наказание грешникам. Ни один участок не хотел объявлять о вине своих людей. Иногда доходили слухи. Я, например, знала пять таких случаев.
– Пять – с одного округа?
– С линии южной Опушки. И это за пять лет.
– Устойчивая утечка. Но зачем? – повторил он свой старый вопрос. Интересно было бы знать, сколько их было за все эти годы. с тех пор, как инопланетники поселились здесь. И все ли они теперь… Ифты?
– Ты свободен. Поищи – найдешь, – сказала Эшла, – Я не свободен. Я останусь с Ифтианкой, которую я нашел. Но взамен прошу обещания.
Эшла вздернула подбородок.
– Если насчет Самиры – ничего не обещаю.
– Выслушай. Если ты увидишь, что желала невозможного – либо ты не сможешь до нее добраться, либо она не захочет идти с тобой – пойдешь ли ты тогда без промедления?
– Почему ты так уверен, что она не пойдет со мной?
– Я не смогу объяснить тебе это словами. Сама увидишь.
– Она пойдет, лишь бы мне найти ее, – с непоколебимой уверенностью ответила Эшла. – Уже совсем стемнело. Может, пойдем?
Хурурр исчез два дня назад, когда они шли к Зеркалу, и Нейл очень жалел об этом. С птицей-разведчиком вторжение на участок казалось менее рискованным. Без Хурурра они могли надеяться лишь на свои органы чувств.
Он вынудил Эшлу сделать ему одну уступку: подчиниться его приказам в лесу, пока они не дойдут до полей. Девушка держала свое обещание, слушалась Нейла и, как могла, усваивала его знание леса. В эту ночь не было луны, и в воздухе снова чувствовалось приближение дождя.
– В этом году зима, наверное, наступит рано, – заметила Эшла. – Так всегда бывает, если много грозовых дождей.
– Когда она может наступить?
– Дней через двадцать может быть снег с дождем, потом снегопады, один хуже другого..
Нейл отложил эту печаль на будущее, потому что сейчас были другие дела.
– Тихо? – его рука легла ей на плечо, как сигнал. Лай. Они отчетливо слышали его.
– С участка, – шепнула Эшла.
Напряжение Нейла не ослабевало. Одна собака могла быть во дворе, но это не значит, что другие не патрулируют со стражниками поля. Он сказал об этом.
– Нет. Лес ночью – страшное место, а Хаймер – человек осторожный: он всех будет держать на участке, за закрытыми воротами.
– Однако, ты собираешься войти туда, – уколол ее Нейл.
Впервые в решении Эшлы появилась трещина.
– Но ведь… я должна…
Твердость обета победила появившуюся нерешительность.
– В какой части дома может быть Самира? – спросил Нейл, вспоминая собственную экспедицию на участок Козберга, когда увидел там существа, с которыми не имел более ничего общего.
– Все девочки спят вместе в верхнем этаже Там два окна… – Эшла старалась представить себе то, что описывала. – Да, сначала крытый навес, где находятся два детеныша фэзов. А с крыши навеса легко дотянуться до окна. Оттуда я позову Самиру.
– А когда она увидит тебя?
Помолчав, Эшла резко ответила:
– Ты думаешь, что она испугается меня и закричит, как тогда, в хижине? Может, тогда она испугалась тебя. А ведь я Эшла, я люблю ее, она не может меня бояться! К тому же на верхнем этаже нет света, так что она только услышит мой голос, а он ее не испугает.
В этом аргументе была своя логика. Да и не мог Нейл силой оттаскивать Эшлу, значит, оставалось только уступить ее желанию и помочь ей, насколько это в его силах.
Они обошли участок с юга, чтобы идти против ветра. Единственным освещением на участке был ночной фонарь на дворе. Похоже было, что обитатели дома мирно спали.
Они быстро пересекли поле и очутились у забора, окружающего строения.
Нейл поморщился от запаха участка и его населения. Так же сильно пахло и на участке Козберга. Но сейчас удар по обонянию Нейла был даже сильнее. Он услышал, как его спутница слегка задохнулась, и увидел ее руку, поднявшуюся к носу.
– Это, – уточнил Нейл, – запах инопланетников.
– Но ведь мы… – она была смущена и потрясена.
– Мы – Ифты, мы не убиваем деревьев, не живем, закрывшись в мертвых вещах. Теперь ты понимаешь, что мы – это мы, а они – это они?
– Самира тоже может стать такой же, как мы! – упрямо сказала Эшла.
Но Нейл подумал, что она рассматривает строения перед ней новыми глазами, и уж, конечно, не предполагает вернуться в семью.
Прыжком с разбега Нейл преодолел расстояние до крыши и спустил вниз свой пояс, чтобы помочь Эшле взобраться. Они слышали, как внизу ворочаются и принюхиваются животные. Эшла легла на крышу и тихо монотонно запела.
Животные утихли.
– Они будут молчать, – прошептала она. – Я их кормила, и они знают мой голос. А вот окно!
Она поползла по крыше и скорчилась над окном, затем медленно поднялась и заглянула внутрь. Она долго смотрела, и Нейл подумал, что там слишком темно даже для ночного зрения Ифта. Затем она подала сигнал чуть свистящим шепотом
– какие-то слова, которые Нейл со своего места не расслышал. Она произнесла их трижды. Нейл уловил движение внутри. Рама открылась, в окне появился ребенок, протягивающий руки к Эшле. Но когда руки Эшлы протянулись в ответ, ребенок отшатнулся, и Нейл услышал испуганный крик.
– Нет, это не Эшла, это демон! Здесь демон!
Она вопила так же дико, как тогда, на вырубке. Нейл бросился к Эшле, схватил ее и потащил с собой вниз. На участке послышались другие звуки.