Весилина
Как они так могут с нами поступать? Мне так больно было видеть его с той девушкой. Я была готова сделать, что угодно, только бы остаться. Да, это глупое подростковое чувство влюбленности, которое прошло, пусть и не больше года назад. Я не хочу возвращаться, не хочу гулять по тем же улицам и вспоминая все то, что уже не вернуть. Я просто правда боюсь его встретить. Но он уже уехал, и, наверное, заканчивает свою летную академию. Интересно, как он там? Он всегда хотел летать
– — – — -
Мы гуляем по парку. Саша резко подхватывает меня на руки и начинает кружить. Мы весело смеемся и спустя несколько минут он опускает меня на землю.
— Саша, а куда ты учиться хочешь пойти? Именно хочешь, а не куда отправляют, — я была очень серьезна, меня действительно это волновало.
— Не знаю. Может и глупо, но я в летное хочу. Сесть в кабину пилота и взмывать высоко-высоко, за облака и почувствовать себя свободным, как птица, — он с таким упоением говорил каждое слово и смотрел ввысь, что я смотрела с ним и даже представила себе это чувство невесомости.
— Да, это крутое желание. Пойдешь?
— Куда? — он непонимающе на меня смотрел.
— В летное?
— Ну, только если ты рядом будешь, — он улыбнулся мне, а я толкнула его в бок.
— Дурак ты, Горыныч. Я хочу в *** на учителя.
— Тогда поеду. Там сама крутая летная академия. И рядом будем. Найдем себе местечко, — мы засмеялись и пошли гулять дальше.
— — — — -
— Есь, — с переездом в новый город у моего имен и появилось новое сокращение, которое начала сестренка, а я продолжила его распространять, пытаясь отвыкнуть от старой жизни — а мы тебе звоним, — начали кричать одноклассницы, и встав с камня, я пошла к ним, — а ты трубку не берёшь. Прикинь. Петька после кино напился с парнями, и сказал, что вы с ним переспали, — они начали так смеяться, а мне стало очень паршиво. Мы с ним даже не целовались. Это все обида мальчишки из-за отказа, которая портит мою репутацию.
— Больше слушайте, он обиделся, что я его послала, — фыркаю им, а-ля я такая крутая.
— Что? Ты и его? Чем он тебе не угодил? По нему вся школа сохнет. Ты дура? — начала одна из одноклассниц, давно мечтавшая стать его центром внимания.
— И что теперь? Мне он не нравится, — я развернулась и пошла домой.
— Вы посмотрите на нашу королеву, носом крутит. Ты часом не из нетрадиционной ориентации? Петя ей не нравится, — начала кричать мне в след эта выдра.
Да пошли вы все. Да, этот самовлюбленный придурок вынуждает согласиться с решением родителей. Из-за них я не пошла в кино и некому было остановить этого идиота. Теперь все будут считать меня не пойми кем. Я не смогу спокойно быть в школе после такого. Возвращаюсь домой, и слышу, как родители говорят о чем-то на кухне, заглядываю туда.
— Когда рейс? — сухо спрашиваю родителей.
— Завтра, в одиннадцать утра. Что-то случилось? — мама была обеспокоена.
— Нет, все нормально. Правда. Просто нет настроения. Надо с этим смириться и все. Я пойду собираться. Простите.
Я ушла к себе в комнату, и достала из шкафа чемодан. Вещи с полок и вешалок аккуратно размещались в этом пространстве. Вещь за вещью, и вот уже второй чемодан упакован. Остались только книги и аксессуары, но это в маленькую дорожную сумку положу.
— Вась, можно? — в двери появилась мама, я жестом дала понять, что можно. Она села на кровать и подозвала меня к себе. — Вась, ты прости нас, — она взяла мои руки в свои. — Но папе важна эта работа. Ты же его знаешь, он фанатик.
— Знаю, — тяжело выдыхаю и сажусь рядом и попадаю под родное крылышко.
— Это еще не все новости. Вас не взяли ни в одну простую школу. Вам с Никой придется учиться в элитном лицее. А домой вы… — не даю ей договорить.
— Нет! — слишком громко кричу. — Я знаю этот лицей. Мне Саша много рассказывал. Он в нем учился. Мам, я не хочу. Я не смогу жить в режимном объекте, в дали от вас вдобавок, — я отстранилась от нее и скрестила руки под грудью.
— Да, а как же институтом грозила? — она по-доброму смеялась.
— Ну, это другое. Саша говорил, что там богачи учатся и у всех закидоны.
— Вась, давай так. Вы поедете туда. Если не понравиться, то мы будем искать другие способы и пристраивать вас. Тебя то легко взяли. Активистка, отличница. А вот у Ники много четверок, вот и носом вертели. Нам таких трудов это стоило. Помоги ей там, и помоги нам. Мы не выдержим еще такого, — а мне прям весело. Еще они мне про эгоизм говорят. Эх, что с них взять. Я такой мамой не буду, вот честное слово.
— Ладно, но это последний раз. С вас много желаний тогда, ооооочень много.
Мы обнялись, и она ушла. А на смену ей пришла воодушевленная Ника. До чего же она рада этому. Неужели ей хочется в эту зону строго режима. Она привыкла к вкусняшкам, домашней еде, домашнему режиму, а там всего этого не будет. Как говорил Саша, «Сливки общества всегда в заднице режима». И я с ним согласна. Хотя, ей всего одиннадцать, вот и радуется. Она и не вдавалась в тот переезд. Все равно после садика ее ждал новый коллектив. Она много не потеряла тогда, в отличии от меня…
Воскресенье, мы стоим в аэропорту после трехчасового перелета. Ну что мой друг, я прилетела. Надеюсь в этот раз ты меня не обидишь?
На всякий случай я все рассказала Нике, ну, за исключением Саши в обнимку с той блондинкой, и попросила ее не распространяться, что мы тут уже жили. Она дала мне честное слово, что не расскажет, и она не расскажет. Я знаю это. И вот мы у входа в эту богадельню. Нас встретила директриса — Зоя Семеновна Коломенская. Она проводила нас по корпусам. Сначала мы проводили Нику, а потом и меня
— Ну вот и твоя комната, проходи, — она открыла дверь, там сидела девочка. — Это твоя соседка, — афигеть. У меня даже дома была отдельная комната, а тут… — У вас одна ванна на двоих. Дверь вот, — она показала на дверь в прихожей — У каждого своего шкафа, стеллаж, стол и кровать. Плюс один большой шкаф, а, и два туалетных столика, — спасибо, что хоть все это есть. Но да ладно, все живут, и я выживу в условиях минимализма, — знакомьтесь, а я пока пойду. Это твоя одноклассница, она все расскажет и покажет, — и директриса вышла. Как только дверь за женщиной закрылась, она отложила ее в сторону и подошла ко мне.
— Привет, я Валентина, можно просто Валя, — и протягивает мне руку.
— Привет, Весилина, все зовут Васей, ну или Есей, — она начала смеяться.
— Серьезно? Это же крутое имя, типо успешная. Греческие корни кажется. Я в шоке, что наши так могли назвать. Ты не принимай на свой счет. Не думала, что у меня будет одноклассница Вася. Но я лучше Есей буду называть, — мы за смеялись.
— Я привыкла, это нормально, и я не против. Это моя половина? — я пошла к кровати.
— Да, там все пусто, можешь не переживать, я не из зазноб и задавак. У нас есть крали, которым выделили по отдельной комнате. Они в жизни к себе не пустят никого, а если и пустят, то подставят. Я тебе их потом покажу. На счет отпаривателя и утюга с доской не парься, они тут, в гардеробной. — мы вышли в коридорчик, и она показала на дверь напротив ванной. Это была небольшая комната, где висели куртки, которые ждут своего времени года, постельное белье, обувь, вот такие мелочи. — Как видишь, тут тоже много места. Думаю, нам вполне хватит.
— О да, еще и останется, — я даже немного посмеялась, — Расскажи мне про здешний режим. А то я чисто вкратце знаю. Точнее так, мы со средними классами можем пересекаться? А то у меня сестра в шестом, не хочу ее бросать. Ей это все дико будет, как и мне, впрочем. Хотя, она каждое лето по лагерям ездила, ей тут будет проще, — я рассмеялась, и она вместе со мной.
— Ну смотри, отбой в одиннадцать, подъем в шесть тридцать. Завтрак в восемь, в девять начинаются занятия, обед в двенадцать. Тут большая перемена, на целый час, а так по пятнадцать минут. Потом с часа до четырех снова уроки. Расписание вот весит. Каждый день по шесть уроков. По средам и пятницам у нас физкультура с парнями из универа, тоже потом про них расскажу, надо на месте показывать к кому стоит, а к кому не стоит подходить. По субботам у нас занятия верховой ездой, опять же, с теми парнями. Но тут все начинается с десяти утра. До ипподрома ехать пятнадцать минут, и пятнадцать нам дают на сбор. Там зажигаем три часа, и все, свобода. Кого-то родители забирают оттуда, а кого-то в воскресенье. Если хочешь, можешь не уезжать, а просто сходить к ним и вернуться. Это позволяется. Раньше строже было. Можно было только по воскресеньям, и то выпускали только в двенадцать и до девяти вечера. Лично мне этого было мало.
— Кошмар, как так жить можно? А допы там, или типо кружков тут есть? — ее удивляли мои вопросы.
— У нас есть спортзал, покажу сейчас, есть музыкальный класс, класс рисования, вокал, бальные танцы и балет. Ну и все, — она развела руками.
— Скуууучноооо, — протянула я. — Чувствую я, что я буду все выходные в загулах.
— Ого, меня возьмешь? — она прям воодушевилась. — Только я не пью, говорю сразу.
— Я тоже. Как по мне, развлекаться надо на трезвую голову, чтобы не говорить потом «Это был алкоголь, а не я», — я исказила голос, и мы начали смеяться. Забавная эта Валя. — Ты к родителям не поедешь?
— Нет, — она взгрустнула.
— Чего? Я не в свое дело лезу? Если так, то прости пожалуйста.
— Нет, все нормально. Мои родители просто в свое время оплатили мою учебу здесь до самого конца, а потом разбились в авиакатастрофе, и я живу теперь тут безвылазно. На счет поступают деньги, проценты от акций отца, так что. Как-то так.
— Валь, прости пожалуйста, я не хотела, — я подсела к ней и обняла, и положив голову на плечо продолжила. — Мы с тобой оторвемся, уж поверь. Это я делаю шикарно. Когда ты весь в учебе, отрываешься легко потом.
— А ты к свои не поедешь? — она вытерла слезы и повернулась ко мне.
— Не, я в субботу схожу, а потом в загул. Они на косячили, пусть разгребают. Если хочешь, можем вместе сходить. Мама будет рада.