"Нью Ривер" и еще одна компания получают воду из Лии. Если бы подача воды была прекращена, такие места, как Хокстон, Хаггерстоун, Бэттерси, фактически все плотно населенные центры, где распространение болезней держится на тончайших нитях, страшно пострадали бы. И вот этот смертельный яд распространяется и ширится, ежечасно приближаясь к метрополии, в которую он будет вливаться миллионами галлонов. Люди будут мыться в нем, пить его. Мейфэр будет соревноваться с Уайтчепелом.
– Во что бы то ни стало нужно перекрыть подачу! – воскликнул Лонгдейл.
– И лишить четыре пятых Лондона воды вообще! – мрачно сказал Дарбишир. – И Лондон запылает, как печь! Ни промывки канализации, ни поливки дорог, ни даже капли для питья. Через два дня Лондон превратился бы в зловонный, кипящий ад – попробуйте представить себе это, Лонгдейл.
– Я представлял, и довольно часто, – сказал помрачневший Лонгдейл. – Рано или поздно это должно было случиться. Теперь у вас есть шанс, Дарбишир, с вашим процессом стерилизации.
Дарбишир улыбнулся. Он двинулся в направлении бархатных штор. Ему нужны были эти его записи, он хотел продемонстрировать своему коллеге новое поразительное открытие. Записки были на месте, но, похоже, их кто-то трогал. На полу лежал вырванный листок из блокнота со стенографическим шрифтом, Дарбишир подбежал к колокольчику и яростно зазвонил в него.
– Верити, – воскликнул он, – этот чертов… то есть, мистер Чейз снова был здесь?
– Да, был, сэр, – медленно сказала Верити, – он пришел сразу после мистера Лонгдейла. Я попросила его подождать, что он и сделал, а через некоторое время он снова вышел, сказав, что, поскольку вы, похоже, заняты, он позвонит еще раз.
– Гм! Он показался тебе чем-то взволнованным, Верити?
– Ну, да, сэр, – он был совершенно бледный и с блестящими глазами, и…
– Этого достаточно. Иди и вызови мне экипаж, сейчас же, – крикнул Дарбишир, бросаясь обратно во внутреннюю комнату. – Вот какая штука – этот чертов американский журналист, Чейз, вы про него знаете, слышал все, что мы говорили, и ознакомился с моими записями; завтра все это будет напечатано в "Телефоне" и, возможно, еще в полудюжине газет. Эти ребята готовы разрушить империю ради того, что они называют "сенсацией".
– Ужасно! – воскликнул Лонгдейл. – Что вы намерены предпринять?
Дербишир ответил, что собирается убедить редактора "Телефона" в том, что никакой алармистской статьи не должно появиться в ближайшее утро.
Он должен был вернуться через час, а Лонгдейл остался ждать. Ситуация оказалась не такой уж безнадежной, как казалось на первый взгляд. Снаружи раздался стук колес, и Дарбишир прямо без шляпы нырнул в ночь.
– Офисы "Телефона", – крикнул он. – Соверен, если я буду там через двадцать минут.
Кэб рванул вперед. Водитель собирался заработать этот соверен или же понять, что к чему. Он с бешеной скоростью въехал на Трафальгарскую площадь, его безрассудно подрезала легковая машина, и через мгновение Дарбишир был выкинут из кэба и приземлился прямо на голову. Он лежал, не проявляя никакого интереса к земным вещам. Собралась вяло бурлящая толпа, появился врач в вечернем костюме.
– Сотрясение мозга, – сказал он спокойным тоном. – Боже мой, это же доктор Дербишир. Сюда, полиция! Поторопитесь со скорой помощью – его нужно немедленно доставить в больницу Чаринг-Кросс.
II
Не испытывая душевного дискомфорта, мистер Джеймс Чейз, в прошлом сотрудник газеты "Нью-Йорк Чантиклир", а теперь "Морнинг телефон", прикурил сигарету на углу Харли-стрит. Ночь только начиналась, и у него было достаточно времени, чтобы разработать свои планы. У него в кармане было то, что он называл "всемогущей сенсацией", и действительно, за всю историю желтой журналистики он не мог припомнить ничего более значительного. Лондон высох, как засохшая губка, абсолютно лишенный воды! Лондон с этой жидкой чумой, вырывающейся из каждой подземной трубы и фонтана! Кружащиеся заголовки вертелись в голове Чейза.
В конце концов он добрался до офиса "Телефона" и поднялся по грязной лестнице. Без стука он миновал барьер двери с надписью "строго конфиденциально". Управляющий директор "Телефона" сидел, ссутулившись, без пиджака и жилета. Его приветствие Чейзу не было обременено льстивой вежливостью. Он просто спросил, что, черт возьми, ему нужно. Чейз приветливо кивнул и протянул ему большой лист бумаги. Немного подумав, он набросал синим карандашом полдюжины энергичных строк.
– В последнее время дела идут довольно вяло, – дружелюбно заметил он. – Так жарко, что даже Ист-Энд не может подняться до еженедельных жестоких убийств. Но все же иногда попадаются жемчужины. Грейди, дружище, что ты скажешь по поводу такого содержания?
Он поднял белый лист так, чтобы на него падали отблески газовой лампы. Усталый вид исчез из глаз Грейди, он вскочил на ноги, бодрый и энергичный. Здесь было тонизирующее средство, которого так жаждала его измученная душа.
– Заголовок и подзаголовок? – сказал он, говоря быстро, словно пробежал большую дистанцию.
– Узнал все от Дербишира, – ответил Чейз. – Я подслушал разговор между ним и доктором Лонгдейлом в его собственном доме. Кроме того, мне удалось заполучить некоторые записи для перепечатки.
– Здесь нужна смелость, – заметил Грейди, – Такой переполох может разрушить империю, если…
– Ничего подобного, – перебил Чейз. – Бери или не бери. Если у тебя нет смелости, Саттон из "Фонаря" ухватится за этот шанс.
Он снова поднес бумажку с содержимым к свету, и Грейди кивнул. Он собирался сделать это целенаправленно, как только будет уверен в своих силах. Он цинично заметил, что это похоже на сказку.
– Ничуть, – бодро ответил Чейз. – Чума вспыхивает на этом барке, и команда знает об этом. С моряками такого сорта не церемонятся. Они просто теряют свое судно и направляются к ближайшей земле. Зная кое-что о наших карантинных законах, они делают так, чтобы их не заметили, насколько это возможно. Местный врач называет эту чуму английской холерой, слишком много плохих фруктов в очень жаркую погоду, и вот, пожалуйста.
Грейди снова кивнул. Знойная жара этого помещения больше не действовала на него. Внизу уже начали лязгать и гудеть прессы. По коридорам раздавался постоянный топот ног.
– Немедленно садитесь, – приказал Грейди. – Сделай две колонки. Я подготовлю для тебя кое-какую статистику.
Чейз снял пиджак и сразу же принялся за работу. Грейди нашел нужную ему книгу и принялся собирать из нее факты.
Чем дальше он погружался в книгу, тем более ужасающе серьезной казалась ситуация.
Верхние воды Темзы были отравлены вне всякого сомнения. А Темза уже некоторое время представляла собой не более чем застойную канаву под палящим солнцем. Стоило только этой воде попасть в трубы под Лондоном, и кто мог предсказать масштабы катастрофы? Почти весь Лондон получал воду из Темзы.
Насколько Грейди мог судить, бегло изучив ценную книгу доктора Ричарда Сиски, только две лондонские водопроводные компании не получали воду из Темзы: "Нью Ривер Компани" с ее 40 000 000 галлонов в день и "Кент Компани" с 20 000 000 галлонов в день были фаворитами.
А что же остальные шесть источников снабжения? Челси, Восточный Лондон, Западный Мидлсекс, Гранд Джанкшн, Саутворк, Воксхолл и Ламбет зависели от Темзы. Около 250 000 000 галлонов воды в день были жизненной необходимостью для районов, снабжаемых вышеупомянутыми компаниями. Представьте себе этот жидкий яд, текущий, как поток, в Фаст-Энд от Лаймхауса до Вест-Хэма, от Боу до Уолтемстоу, и никто даже не подозревает о страшной опасности! Да Великая лондонская чума не сравнится с этим.
И Вест-Энд чувствовал бы себя не лучше. От Санбери до Мейфэра пострадали бы те, кто связан с поставками через Гранд Джанкшн. Что касается самого Лондона, то только те счастливчики, которые были подключены к магистрали Нью-Ривер, были бы избавлены от опасности, и даже тогда, какие шансы у этого санитарного района, окруженного чумными районами? Если бы еще не было слишком поздно, единственным шансом было перекрыть подачу зараженной воды, а затем оставить четыре пятых населения Лондона абсолютно без воды в условиях жары, которая, как казалось, лишала человека жизненных сил.
Чем дальше Грейди читал, тем больше впечатлялся. Если он сможет передать эту страшную информацию в руки людей, пока не стало слишком поздно, он почувствовал, что сыграет роль благодетеля. Какой бы отчаянной ни казалась ситуация, "Телефон" еще может попытаться спасти ее. Профессор Дарбишир не имел права хранить такую тайну, когда должен был принимать меры, чтобы предотвратить грозящую опасность. Грейди и в голову не приходило, что Дарбишир годами держал перед глазами эту беду и что его гений нашел способ свести зло на нет.
– Цифры довольно скверные, – пробормотал Грейди. – Честное слово, мне становится жутко от одной мысли об этом. Ты подготовил свои материалы? Хочешь чего-нибудь?
– Что-нибудь из еды, ты имеешь в виду? – спросил Чейз.
– Именно это. Нет? Тем лучше, потому что, когда эта копия поднимется наверх, ни одна душа не покинет помещение, пока газета не отправится на покой.
Час спустя прессы взревели: сейчас же огромные свертки свежих газетных листов были выброшены на улицу. Под слепящим светом дуговых ламп потных носильщиков ждали голубые и синие фургоны. Вся улица была полна гула позднего часа. И все это время, немного в стороне от радиуса действия багровых лучей, Лондон спал.
Лондон проснулся и приготовился к началу рабочего дня. Еще не было никаких признаков страха или паники. На сотне тысяч столов за завтраком лежал экземпляр "Телефона" – новости в форме таблоида для чтения деловыми людьми. Когда эти номера более или менее небрежно открывались, взгляд останавливался на пугающих заголовках на пятой странице. Казалось, больше ничего нельзя было заметить:
"ОТРАВЛЕННАЯ ТЕМЗА
Миллионы микробов чумы стекаются в Лондон. Бациллы бубонной чумы в реке. Только компании