Толчок локтем со стороны Лены…
– Сержик, там это… – едва сдерживая слёзы, взволнованным голосом шепчет жена… – террористы!
Приоткрываю глаза. Взволнованное, обречённое, милое личико любимой.
Да, как и у всех, всякое в нашей жизни было, и, в последнее время, всё чаще недопонимание в отношениях. Но, как я думал тогда, что некритичные…
И крупные слезинки по щекам…
– А как же? Дети же там… Мы что, теперь их уже не увидим? – тихо начинает она подвывать…
Слёзы женские – сильный аргумент для мужчин, чтобы перевернуть мир, а тут какие-то бандюги!
Меня всколыхнуло. Почему-то сразу подумал о соседе… Сука, этот чечен, наверняка, с ними… он и бородач… и взгляд отъявленного душегуба!
Аккуратно осматриваюсь.
М-да, ну и диспозиция!
В проходах четыре мудака с пушками в руках, причём, обратил внимание, что глушители на пестиках накручены. Скашиваю немного взглядом вправо…
Ух-ты, а соседушка-то тоже головой к переднему креслу прижался и руки за голову закинул…
Понятно, я видно проспал всё начало веселья, оттого сейчас и сижу выпрямившись, в отличии от всех, ранее бодрствующих.
А взгляд горца то на меня обращён…
– Ти чего уселься, слюшай? – раздалось от прохода…
Я, сам того не ожидая от себя, зевнул с зававыванием.
– Так это, я спал, а тут вы!
– Ми-ми!! – усмехаясь, ко мне по проходу идёт вразвалочку индивид… пушку мне прямо в переносицу направил… свободной, уверенной походкой прёт, уверенный, что Аллах его за всё простит.
Может Аллах и милостивый, что таких уродов за что-то привечает, но вот точно не я!
И как оказалось, что и чечен, хоть и последователь Аллаха, но тоже привык разговаривать с ним в совсем другом тоне.
Кошу взглядом по сторонам.
Два чубрика во втором проходе отвлеклись от нас. Третий и вовсе на выход намылился, таща словно на прицепе за собой стюарда, маленькую миленькую девчонку…
Не страхуют, а зря…
Я не боевик, но понимаю, что всё равно нам всем кранты. Теракты в США с участием самолётов все помнят, и что пассажирами никто не дорожил, уж точно. В том числе, и власти. Случись самим освободиться, вряд ли бы дали совершить посадку в аэропорту назначения, а потому…
Сосед напряжён. Во взгляде на меня решимость и этот короткий кивок…типа, ну что… мочим?!
Я демонстративно моргаю ему в ответ, а между тем, опять эта мелкая тварь с пистолетом, едва не тычет им в моё лицо.
– Улёгси, а то первой жертвой будесь… – и улыбается…
Сука!
Я делаю вид, что пригибаюсь, поворачиваю голову к соседу-чечену и киваю, хватаясь рукой за кисть руки дубины, что так небрежно держит пистолет.
Правая рука с хеком входит уроду в промежность.
Сосед наваливается на кряхтящего урода всем телом, а я, как в замедленном кино, вскидываю, вывалившееся из лапы урода оружие, и, как на стендовой стрельбе, навскидку делаю быстро всего три… три выстрела!!! Причём первая пуля пошла в сторону, почти уже скрывшегося в переходе, боевика, едва не разнеся по дороге голову миниатюрной стюардессы, которую этот урод таскал постоянно с собой.
Я не стрелок, и, служа в армии, редко с трёх выстрелов выбивал очки на пятёрку. Двадцать семь был мой предел… и это из родного ПМа, а тут расстояние до уродов хоть и небольшое, но ведь они стояли в разных местах…
И ведь попал, и как попал!
Три выстрела и три головы расколоты, как дыни. Хорошо, что пистолет малосильный да ещё с глушаком. Выходных отверстий не видно и, кроме уродов, никто не пострадал.
Под ногами «чех» кулаком выбивает последние крохи жизни из мелкого боевика.
– Охолони! – произношу я… – Нам он может ещё понадобиться. Можно и допросить, если уж слишком приспичит.
А сам смотрю на малую стюарду, что, прикрыв ладонями личико, прислонилась к перегородке.
Я громко произношу на весь салон, понимая, что людей, пассажиров надо бы как-то успокоить:
– Всем оставаться на местах! Работает ФСБ! – потом смотрю на чечена… – Капитан, на вас салон. Оружие боевиков в вашем распоряжении. Контроль за пассажирами. При любой попытке оказать сопротивление, стрелять на поражение. Всем пригнуться и не высовываться!
Главное, больше уверенности в голосе, которой как раз то и нет.
Поворачиваюсь к любимой…
– Дорогая, я отлучусь ненадолго, ты только никуда не уходи!
Пошутил… бля. Да, видно, неудачно, больше мы с ней так и не увиделись – все остальное время я провёл в кабине пилота.
– Офицеры есть? – Громко спросил я.
Малая стюардесса, услышав про ФСБ, тут же подбежала ко мне и в двух словах доложила, что за перегородкой отсек бизнес класса, первая категория. Рядов всего два, причём всего по два кресла в них в каждом. Пассажиров там, не в сравнении с нами смертными, всего шестеро первым классом летели, но все какие-то шишки. Даже подкупить пытались главного из бандитов. Тот, вроде у пилотов засел, даже не думая следить за этими денежными мешками. Впрочем, тот первый, которому я точно в затылок пулей заехал, как раз и должен был приглядывать за первым классом. Но, получилось, как получилось.
– Он ещё в левой руке, вроде, как взрыватель держит. У него всегда палец на каком-то устройстве зажат.
А вот это уже плохо. Минированный самолёт, это как огромная бомба, что самостоятельно передвигается в пространстве. Если уже сообщили на землю, что мы заминированы, то мы все тут обречены. Но террористы не дураки. Вряд ли о таком распространились на всю округу. Держат, так сказать, сюрприз на десерт. Думаю, только о захвате самолета объявили, ну и свои условия озвучили, хотя с них станется…
Но вот вопрос, как они умудрились не только оружие, но ещё и взрывчатку на борт пронести?! Вот это вопрос!
Заслал мелкую глянуть, не вышел ли от пилотов главарь, а сам посмотрел, на вставшего с места бугая.
В хлам! Как только на борт пустили?
– Офицер? – спрашиваю я и сам невольно улыбаюсь.
В хлам, а вот строевую стойку, как вдолбленную ещё в училище, принял и даже не шатается.
– Майор зап-са Ульман Николай Григорьевич, стройбат… – еле выговаривает доброволец.
Самое смешное, что больше помощников, как-то не наблюдается.
– А трезвые есть? – спрашиваю я.
Самолёт огромный, а мужики даже не шевелятся.
– Сержант запаса Жило. ДШБ Уссурийск, восемьдесят девятый год.
Я смотрю на поднявшегося мужика моего возраста.
Тогда-то я про Уссурийск впервые и услышал.
– Артиллерист, но всех нас тогда учили убивать. – развёл руками бывший десантник.
Ну, бывших военных не бывает, тем более, десантников. Во времена Советского Союза их учили отменно.
– Поступаете в распоряжение товарища капитана, – киваю, на рядом со мной стоящего, чечена…
Тот, немного довернув голову к моему уху, шепчет:
– Рустам Кардыев… капитаном никогда не был!
Также тихо отвечаю:
– Серёга, – представляюсь и я… – будешь капитаном, причём ФСБ. Цени! На тебе салон. Народу тут тьма, следи, мало ли сообщники обнаружится.
– А ты? – Спрашивает он.
– А я к главарю, вон, смотри, и красотка руками машет, зовёт.
– Удачи! Не похорони тут нас всех, хотя стреляешь ты… – он впервые улыбнулся.
Жму, протянутую, жилистую руку.
Ну, надо же, едва ли не подрались в первый момент знакомства, а тут…
– К чёрту! Не поминай лихом… – говорю я.
Улыбаюсь удивлённой Ленке и спешно выдвигаюсь в сторону перегородки между салонами.
Мелкая, дрожащим голосом, докладывает.
– В салоне никого. Во всяком случае, я не вижу там главаря, значит у пилотов. Там двери нет, тоже маленькая перегородка, пассажиры все пригнулись и молчат. Кто-то из женщин плачет. Мои напарницы в креслах, вместе с пассажирами. Почему меня эти уроды выбрали в качестве гида, даже не скажу…
– Красивая, потому что – нервно улыбаюсь и я.
Задача сложная. Как бы не погибнуть, ладно самому, а ведь могу и всех за собой потащить!
Я не Рэмбо, это точно, и уж не Сигал, а жаль, но напарника брать…
Я скривился.
На кого тогда эту кучу испуганного народа оставлять? Но надо спешить. У уродов, вот уверен, между собой связь есть, а если что главарю понадобится?
– Ты за мной, и тихо – говорю я мелкой – как приближусь к кабине пилотов, ты тут же прыгаешь в какое-нибудь кресло и не отсвечиваешь.
Проверю, между тем, обойму. Четыре патрона. Не густо. Если не удастся нейтрализовать главаря, да ещё так, чтобы он не сумел запустить адское устройство, тогда всем хана.
– Вперёд! – командую я, а у самого от страха начинают коленки дрожать. Первый впрыск адреналина в кровь прошёл, да и я уже немолод, чтобы такие стрессы безболезненно переживать.
Но повезло, просто повезло…
Я – в кабину, а урод из кабины, причём, обернулся в последний момент к пилотам, его о чём-то капитан судна спросил. Видно, уточнял, куда самолёт направлять.
Он повернулся к летунам правым боком, выставив по инерции левую руку, с зажатым кулаком, в мою сторону, но я, конечно, такого подарка не ожидал, но и не растерялся.
Мёртвой хваткой хватаю его за левую руку, жёстко фиксируя верхний большой палец на кнопке дистанционного взрывателя, а с правой, в открывшийся левый бок, всаживаю гаду все четыре пули превращая грудину со стороны сердца урода, практически, в решето.
А ведь опять повезло!
С первого выстрела удачно попал – мёртв гад!
Валится на пол, и я вместе с ним, за одно при этом, не отпуская руку твари.
– Полковник ФСб Чистяков. Россия. – выдаю я с ходу.
Пилоты, видно, от удивления и пережитого шока дар речи потеряли…
– Зина! – кричу я.
Подсмотрел на бэйджике имя очаровашки. Зинаида… красиво звучит..
Смотрю, показалась её взволнованная рожица.
– Скотч, быстро, и желательно, широкий. – командую я. – Девчат посылай, пускай пассажирами займутся. Моему напарнику, капитану, скажи, что я тут всё урегулировал, пускай по сторонам смотрит. Но сама скажи, мало ли чё подумает, увидев других девчат. Но со скотчем не задерживай. Я не смогу долго руку этому мертвяку удерживать, да и неудобно очень…