К тому времени Павел уже работал на новом месте, и про университетские дела, которые обсуждали его приятели, Маша его ни разу не спросила. Впрочем, о том разговоре она и не вспомнила ни разу.
Непонятно, почему она сейчас о нем вспомнила.
С тех пор парней из университета она не видела. Наверное, Павел с ними как-то общался, но Маше не рассказывал. Он вообще редко рассказывал ей про работу, и Маша не стремилась к тому, чтобы рассказывал чаще. Пару раз она ходила к нему на корпоративы, но ей там было просто скучно.
Они вообще редко встречались с друзьями, им вполне хватало общества друг друга. Наверное, это было как-то неправильно, но Машу устраивало.
Только сейчас, ворочаясь с боку на бок, она подумала, что что-то неправильное в этом все-таки есть.
Она ворочалась еще долго и заснула только под утро.
20 августа, суббота
Обычно люди в горе теряют способность спать, а Кира, наоборот, никак не могла проснуться. Телефон звонил и звонил, и она с трудом разлепила глаза.
– Я тебя разбудила? – расстроилась Маша. – Извини.
– Ничего, – успокоила Кира. – Давно вставать пора.
– Павел про Тополева почти ничего не знает. Он недолго проработал и уволился. Я даже не выяснила, закончил аспирантуру или нет.
Отчего-то Кира не сомневалась, что мало что узнает от Машиного мужа. Павла она помнила плохо, и он ей не нравился.
Приходил долговязый парень к Денису, на Киру поглядывал весело и равнодушно, а маме целовал руку, что выглядело предельно глупо. Машей Павел заинтересовался сразу. Кира с подругой болтали в Кириной комнате под тихую музыку, смеялись о чем-то, когда неожиданно брат пригласил их на совместное чаепитие. Они тогда долго сидели вчетвером, помимо чая выпили бутылку вина, Павел рассказывал смешные истории, а Денис помалкивал. Потом Павел и Маша простились и ушли, и после этого подруга с Павлом почти не расставались.
Павел был веселый и умный, а Кире не нравился. Впрочем, главное, чтобы он нравился Маше.
– Тебе какая-нибудь помощь нужна? – спросила подруга. – Ты скажи, Павел сегодня работает, и мне совсем делать нечего.
– Маш, – неожиданно попросила Кира, – давай за город съездим.
– Давай, – немного удивленно отозвалась Маша.
Кира вскочила с постели, бросилась в ванную. Подруга приехала меньше чем через час, но Кира уже была готова, даже заставила себя позавтракать яичницей из одного яйца. Бабушка утверждала, что выходить из дома на голодный желудок – последнее дело.
– Куда поедем? – спросила Маша, когда Кира выскочила из подъезда и уселась рядом.
Кира назвала подмосковный городок. Она там никогда не бывала, но нужный адрес помнила. В этом городе случилось то, что сломало им всем жизнь.
Когда погибла та женщина.
Женщину звали Надежда Федосеева. Ей было двадцать три года, и она была беременна.
Женщину Кира не представляла, видела только ее брата. На суде. Брат был маленький, щупленький, плакал и сморкался, и на первый взгляд казался то ли полупьяным, то ли слабоумным. Слабоумным он точно не был – выгоды не упускал. Родители собрали огромную по их зарплатам сумму и передали брату убитой, чтобы смягчить вину Дениса. Деньги парень, поломавшись, взял, но это не помогло, на суде он рыдал, проклинал убийцу и требовал максимального наказания.
– Нужно заправиться, – решила Маша.
– Давай.
Подруга ничего не спрашивала, и Кира молчала. В то, что Надеждин брат отомстил Денису, верилось слабо, но в жизни случается даже то, во что не веришь.
К тому же у Надежды могли оставаться другие родственники, а самое главное, отец будущего ребенка. Или какой-нибудь тайный воздыхатель. Тайных воздыхателей в жизни Кира не встречала, но в книжках про такое писали.
Конечно, Кира не надеялась испугать до смерти брата Надежды и вырвать у него признание, но узнать хотя бы, не поменял ли он адрес, хотелось. А скорее всего, хотелось просто для себя самой создать видимость, что она не сидит сложа руки, а действует.
Маша остановилась у заправки, вышла, через несколько минут снова вернулась за руль.
– Как Лена?
– Нормально.
Когда-то Кира очень любила Машину тетку. В отличие от родителей, ее и Машиных, тетя Лена была почти подружкой. Кира однажды даже призналась ей, что очень ревнует мальчика-одноклассника к другой девочке и не знает, как привлечь его, мальчика, внимание.
Она тогда зачем-то зашла к Маше домой, а подруги не было. Они с Леной ждали ее, посматривали на часы и разговаривали.
– Любовь – это чувство двоих, – непонятно объяснила тогда Машина тетка. – Если любит один – это не любовь. Твое время еще не пришло, Кирочка. Оно придет, потерпи.
С тех пор прошло много лет, Кира попробовала сосчитать, сколько именно, но запуталась. Прошло столько лет, а любви Кира так и не дождалась.
– Почему тебя заинтересовал Тополев? – неожиданно спросила Маша.
– Он взял Дениса на работу.
– Ты говорила.
Маша не сразу тронула машину на загоревшийся зеленый, кто-то нетерпеливый сзади им посигналил.
– Я хочу понять, почему он взял Дениса.
– Потому что Денис редкий специалист, – удивилась Маша. – Ты думаешь, талантливые специалисты косяками бродят?
– Ничего я не думаю, – буркнула Кира.
Опять помолчали. Показался щит с названием города. Маша свернула к обочине, остановилась у придорожной канавы, заросшей кустами. Трава у канавы была густой, с пятнышками каких-то цветочков, как будто шел не конец лета, а начало.
– Мы куда едем? – повернулась к Кире подруга.
Кира подняла глаза кверху, на светлую обивку машины, назвала адрес.
– Кира, мы зачем сюда едем? – не отставала Маша.
Кира вздохнула. Характер у подруги был покладистый, но безвольной ее назвать было трудно. Если захотела что-то узнать, не отцепится.
– Хочу взглянуть на брата потерпевшей, – сдалась Кира. – Которую Денис…
Маша отвернулась, сверилась с навигатором, пропустила чей-то джип и влилась в поток машин. Нужная улица располагалась близко, ехать через центр города не пришлось. Маша остановила машину напротив магазина, так и называвшегося – «Магазин», и кивнула Кире: вылезай.
Дома в городке были невысокие – три-четыре этажа, и казалось, что они попали в прошлое, совсем в другую жизнь. Кира не удивилась бы, если бы увидела статую Ленина с цветами у подножия, но статуи Ленина на небольшой площади не было.
Странно, что сюда не добрались застройщики, городок расположен близко от Москвы. Впрочем, возможно, они и добрались, и где-нибудь в паре километров отсюда уже возводятся огромные кварталы, которые еще долго будут стоять полупустыми. Квартиры в условиях бесконечного кризиса продаются плохо, Кира слышала это по радио. В салоне постоянно работает радио, и текущую политическую и экономическую ситуацию Кира знала отлично.
Подруга посмотрела на номера домов, зашагала по асфальтовой дорожке с полынью по краю. Кира оторвала кончик веточки полыни, растерла пальцами, понюхала ладонь. Пахло детством.
– Полиция не может пропустить эту версию, – заметила Маша.
– Наверное, – согласилась Кира.
Двухэтажный трехподъездный дом, выкрашенный отвратительной бежевой краской, утопал в зелени. Около одного из подъездов в земле возилась женщина лет пятидесяти, полола клумбу с цветами, названия которых Кира не знала.
– Простите, – остановилась Маша. – Где Федосеевы живут, не знаете?
Женщина оторвалась от клумбы, с веселым любопытством на них посмотрела. На голове у нее была соломенная шляпа с большими полями, шляпа женщине шла.
– В этом подъезде, – показала рукой женщина. – Только их нет, они летом на даче живут.
Женщина внимательно оглядела девушек, улыбнулась.
Нужно было спросить, где дача, но Кира сказала другое:
– Мой брат сбил сестру Федосеева четыре года назад. А в прошлые выходные убили моего брата. Он только что вернулся из заключения, – не стала ничего придумывать Кира.
– Царствие небесное! – Женщина еще раз их оглядела, теперь уже без улыбки, показала на стоявшую рядом с подъездом лавочку, стянула резиновые перчатки. – Давайте посидим.
Вздохнула, села на лавку, дождалась, когда девушки тоже усядутся.
– Ну а здесь-то вы чего ищите, девочки?
– Он вернулся из заключения, и его сразу убили, – хмуро повторила Кира.
Пальцы под перчатками были ухоженные, покрытые бледным розовым лаком.
– Вы думаете, кто-то отомстил за Надю? – с удивлением догадалась женщина и озадаченно посмотрела на подруг. – Да кому же? Вася? Сомневаюсь, он с детства был трусоват. Я математику преподаю и его учила. И жили в одном доме. У него ни духу не хватит, ни мозгов. Плохо учился, бестолковый.
Чтобы убить человека, особых мозгов не нужно, но возражать Кира не стала.
– А где у них дача, вы не знаете? – зачем-то спросила Маша.
Понимала, что подруга затеяла ерунду и глупость, а тоже подключилась.
– Где-то недалеко. А где точно, не знаю. Я у них на даче ни разу не была. Мы с Васиной матерью особо дружны не были, хоть и жили всю жизнь рядом. Она умерла два года назад.
Подлетела оса, закружилась, женщина отогнала ее рукой.
– Вася иногда здесь появляется, а отец его с мая по октябрь там. – Дама вздохнула и пристально посмотрела на Киру. – Как убили вашего брата?
– Застрелили. Застрелили прямо в квартире.
– Вряд ли это Вася, – с сомнением покачала головой женщина. – Он и на кладбище-то не ходит. Я, когда могилу мужа убираю, на их могилах тоже прибираюсь, все-таки соседи. И пистолет Ваське взять неоткуда. Он же все-таки не бандит. Бездельник он. В Москву ездить лень, пристроился в «Пятерочку» охранником. У нас тут «Пятерочка» недалеко.
Из подъезда выбежала девочка лет пятнадцати, поздоровалась с женщиной, Киру и Машу с любопытством оглядела, побежала куда-то по своим девичьим делам.
– Надя была неплохая девочка. Училась неважно, но это от семьи зависит. Если семья читающая, дети растут смышлеными, а если у родителей никаких интересов, и дети такими же растут. Федосеевым неоткуда было ума набраться. И отец, и мать сроду книжки в руках не держали.