– Еще детей нужно накормить, – не сдержался он. – А если не можешь прокормить детей, не рожай.
– Ну почему ты такой жестокий, Толя? – расстроилась жена. Она едва не заплакала, и Анатолий Михайлович пожалел, что ввязался в дурацкий спор.
Лена опустила болонку на асфальт, остановилась.
– Знаете, – признался он тогда Лене, – мне не хочется от вас уходить. Давайте поужинаем как-нибудь. Пофилософствуем, – закончил он шуткой.
Кажется, тогда шел май. Или конец апреля. Стояли первые по-настоящему теплые дни, Лена расстегнула плащик, и ветер трепал легкий платок у нее на шее. Очень короткие волосы не прикрывали шею, и он видел на ней отрастающие волоски, когда Лена поворачивала голову. Ему захотелось тогда потрогать губами эти волоски, но мысль показалась дикой и даже непристойной.
Анатолий Михайлович посмотрел на часы и решительно поднялся. Рабочий день еще не кончился, но ждать дольше у него не было сил.
Жена позвонила, когда он запирал кабинет.
– Ты можешь разговаривать? – быстро спросила она.
– Могу. – Он положил ключи в карман и кивнул секретарше: я ухожу.
– Данечка заболел.
– Что с ним? – замер Анатолий Михайлович. В груди противно засосало.
– Врач говорит, обычная простуда, а Аля боится, что пропустят воспаление легких.
– Она всегда чего-нибудь боится, – проворчал он и двинулся по коридору к лестнице.
– Это нормально, она мать, – обиделась за дочь жена. – Она волнуется, как всякая нормальная мать.
– Катя, если любому человеку внушать, что он больной, человек заболеет. Тем более ребенок. В конце концов добьется своего, вырастит придурка, который будет бояться собственного чиха. Скажи ей, чтобы прекратила паниковать.
– Ты к ним не заедешь? – удивилась жена.
– Не смогу, – твердо сказал он. – Я занят весь вечер. Приду поздно, не жди меня.
Конечно, он понимал, что дочь, как обычно, паникует на ровном месте, и даже догадывался, что в глубине души она сама не верит в тяжелейшие Данилкины болезни, но то, что он сейчас едет к любовнице, а не к больному внуку, здорово подпортило настроение.
– Что-нибудь случилось? – Лена почувствовала, что с ним что-то не так, едва он вошел.
Она смотрела на него с робкой радостью, как будто не могла до конца поверить, что только она одна ему нужна. Она и раньше на него так смотрела, до того как решила, что их долг перед семьями выше всего остального.
– Данилка заболел, – он зарылся лицом ей в волосы.
– Что с ним?
– Ничего. Простудился.
– Толя. – Она отодвинулась, упершись ладонями ему в грудь. – Тебе нужно уехать.
– Мне нужно быть с тобой, – покачал он головой.
Она промолчала и снова его обняла. Больше он о внуке не говорил, но все время о нем думал, и чувствовать себя счастливым у него не получалось.
Через час Лена, бодро улыбаясь, сказала:
– Ты езжай, Толя. Езжай. Данила поправится, и приедешь.
Он не стал сопротивляться. К Лене он сможет приехать, когда захочет, а сейчас нужно успокоить жену и дочь.
23 августа, вторник
Телефонный звонок Кира услышала, выходя из ванной, и успела ответить в последний момент.
Звонили из полиции. Дядька представился, спросил, не сможет ли она приехать в квартиру Дениса.
– Смогу, – пообещала Кира.
Ехать туда, где сутки лежало мертвое тело брата, было страшно, но ведь все равно когда-нибудь придется. А сегодня получалось удачно, сегодня она не работала.
К двери старой родительской квартиры она подошла, когда менты там ее уже ждали. На паркете хорошо виднелись следы крови, Кира старалась туда не смотреть. Она листала альбом с фотографиями, которые зачем-то рассматривал до этого Денис, и односложно отвечала, когда ее о чем-то спрашивали.
Они и в прошлый раз спрашивали о том же самом, но она не возмущалась.
Кира понятия не имела, пропало ли что-нибудь из квартиры. На первый взгляд все было на месте…
Нет, у нее никто не пытался узнать, когда Денис вернулся и где он живет… Кому пытаться-то, если в ее теперешнем окружении никто даже не подозревал о существовании брата?
Нет, никто из знакомых и незнакомых ничего про само убийство не расспрашивал и действиями полиции не интересовался… Рядом с ней вообще никого из незнакомых не появилось.
Разве что Николай.
Неожиданно Кире стало нехорошо, даже затошнило немного. Наверное, от этого она и сказала:
– Я сама все время думаю, кто убил Дениса. Придумала только, что это мог сделать брат той женщины, которую Денис сбил. Но он этого не делал, он в тот день работал…
«Надя была неплохая девочка», – не вовремя и некстати вспомнились слова учительницы в нелепой шляпе. Кира зло закусила губу, Денис тоже был хорошим мальчиком, просто им обоим не повезло.
Конечно, менты из нее вытащили, как она установила, где находился в момент убийства брат давней жертвы ДТП. Ну и наплевать, Кире скрывать нечего, она абсолютно законопослушна и ничем предосудительным не занимается. Мужчины нудно объясняли, что все ее догадки нужно немедленно сообщать им, и Кира, чтобы прекратить дурацкий разговор, попросила:
– Можно, я возьму альбом?
– Можно, – кивнул мужчина в штатском, он разговаривал меньше всех, и от этого больше всех Кире нравился. Наверное, он был у них главный, потому что остальные не возразили.
Еще они показали ей видео с камеры наблюдения, висевшей над дверью подъезда. На видео скрытая зонтом женщина входила в подъезд, а потом выходила. Женщину за зонтом было почти не видно, Кира не смогла бы узнать даже саму себя.
Снова домой она попала только через несколько часов. И снова вернулось ощущение, что время уходит, а она даже не пытается отомстить за Дениса.
Версию с братом Федосеевым проверят, в этом она не сомневалась. В городок ей соваться больше незачем. Неожиданно она пожалела, что не оставила старой учительнице своего телефона. Женщина могла вспомнить или узнать что-то нужное, а обратной связи нет. Что такое нужное могла вспомнить дама в шляпе, Кира не представляла, просто ее с детства приучали делать любое дело добросовестно.
«Делать нужно либо хорошо, либо никак, – учила бабушка. – Нет ничего противнее халтуры».
Голова сделалась тяжелой, потянуло в сон, но Кира себя пересилила. Поднялась с дивана, надела джинсы и хлопковую блузку, застегнула босоножки и поехала на вокзал.
Она сто лет не ездила на электричках. Нет, не сто лет, ровно четыре года. С тех пор как брат попал в когорту уголовников, она ни разу не была за городом. Она и раньше предпочитала ездить на дачу с родителями на машине, но иногда приходилось добираться и на электричке. Кстати, сидеть в вагоне у окошка Кире нравилось больше, чем маяться в пробках.
Они с Денисом оба любили дачу, знали всех соседей, и отвечать на их расспросы о брате у Киры не было никакого желания.
Ей повезло, она вошла в вагон одной из первых, села у окна, понимая, что тратит время зря.
Как Кира и предполагала, ничего путного из ее внезапной поездки не вышло. Она долго плутала, пытаясь найти дом, к которому Маша недавно так быстро ее вывела. Наконец нашла, но теперь не знала, как найти учительницу, и долго болталась вдоль дома по тенистой дорожке. Она уже собиралась тронуться в обратный путь, когда дама вышла из подъезда. Сегодня на женщине шляпы не было, и она быстро пошла в противоположную от Киры сторону.
– Здравствуйте, – догнала ее Кира, благодаря Господа за то, что не упустила учительницу. – Мы с вами разговаривали в субботу…
– Помню, – остановилась она, ласково улыбнулась Кире, и Кира сразу перестала жалеть потраченного времени.
– Можно я оставлю вам свой телефон? – попросила Кира. – Меня Кира зовут.
Женщина глупой и неожиданной просьбе не удивилась, только внимательно посмотрела на Киру.
– Вы приезжали с подругой? – Дама отчего-то вздохнула и тронулась дальше. Кира пошла рядом.
– Да.
– Я почему-то все эти дни о вас думала, – призналась женщина. – О вас с подругой. Мне кажется, что вы очень близки, я даже решила, что вы сестры.
Кира и Маша давно не были близки, но уточнять этого Кира не стала.
– Это счастье, когда у человека есть друзья, только понимать это начинаешь не сразу. – Женщина вздохнула. – Вот Нади не стало, и никто о ней даже не вспоминает. Повздыхали, и все.
Если никто не вспоминает при учительнице, не значит, что не вспоминает вовсе, но Кира опять промолчала.
– Я вчера встретила одну свою ученицу. Постояли, поговорили. У нее уже трое детей, время быстро бежит. Она с Надей дружила. Хочешь, дам тебе ее телефон? Ее Лиза зовут.
– Спасибо, – кивнула Кира, жалея, что притащилась в этот городок. Глупая затея, недаром Маша не хотела сюда ехать, хоть этого и не говорила.
Плохой из Киры следователь. О чем она станет беседовать с Лизой, у которой уже трое детей? О том, какая Надя была хорошая и какой Дениска плохой?
Учительница продиктовала номер мобильного и пояснила:
– Стараюсь запоминать цифры. Память нужно и молодым тренировать, а старым тем более.
Кира на собственную память не надеялась и вписала номер в электронную память сотового телефона.
Женщина задумалась и напоследок сказала:
– Я в воскресенье к мужу на могилу ходила, ну и к Федосеевым зашла. На их могиле цветы лежали, засохшие. Розы. Кроме меня, им никто цветов никогда не носил…
– А перед этим когда вы были на кладбище?
– Сразу после Пасхи.
Денис?
Не успев выйти из тюрьмы, понес цветы на могилу погибшей Нади?
На обратном пути Кира опять сидела у окна, смотрела на мелькающие платформы и заставляла себя верить, что найдет убийцу. Это будет трудно, но она найдет.
Она не догадывалась, что убийца совсем рядом.
Конечно, Аля подняла панику зря, и уже вчера к вечеру у Данилки температуры не было. Особенность дочери немедленно ставить тяжелейшие диагнозы Анатолия Михайловича выводила из себя, и вчера он в очередной раз попытался вправить ей мозги. Разговаривали они тихо, стоя около входной двери, Анатолий Михайлович уже собирался уходить от дочери. Костя в это время укладывал ребенка, читал ему книжку.