– Около пяти часов. – Это Кира поняла, еще беседуя с полицейскими.
Наташа вздохнула, мелко покивала головой и уставилась в стену.
– Денис отвез меня домой, но я вернулась.
– Куда? – тупо спросила Кира.
– Во двор. Я хотела узнать, с кем он будет встречаться. Понимаете?
– Нет.
Кира действительно не понимала. Денис встретился с убийцей дома, и, находясь во дворе, наблюдать встречу было проблематично.
– Я вернулась… Сначала хотела на крыльце постоять, но дождь был очень сильный. И потом… Денис мог выйти…
Все ясно, ей хотелось проследить за Денисом, но так, чтобы он не заметил.
– В общем, я села в домике на детской площадке. Я долго сидела, больше часа. В подъезд никто не заходил, только одна женщина. Она зашла и через пару минут вышла. Ну… раз так быстро вышла, значит, Денис мне не изменял. Понимаете?
– Понимаю.
– Потом дождь кончился, и я поехала домой. Наверное, надо полиции рассказать.
– Да, – кивнула Кира. – Надо рассказать.
Девочка видела женщину под зонтом, которую зафиксировала камера наблюдения.
– Может, вы сами расскажете?
– Ладно, – согласилась Кира. – Как она выглядела? Наташенька, вспомни, пожалуйста.
– Обычно, – пожала плечами Наташа. – Как все. Зонт у нее очень красивый, оригинальный, большой такой. Бордовый. А сумка бежевая. Кензо.
– Что?
– Кензо. Фирма.
– Ты так хорошо узнаешь фирмы? – удивилась Кира.
– Я прошлым летом у тети в магазине работала. Тетя сумки продает. – Наташа подумала и осторожно добавила: – Но точно я, конечно, сказать не могу. Сейчас подделок много.
– Ты узнаешь женщину, если увидишь?
– Вряд ли. Я лица не разглядела.
– Она была молодая?
Наташа неуверенно пожала плечами. Все понятно, для нее и Кира не слишком молодая.
Девушка еще постояла около Киры, потом зашла очередная клиентка, и Наташа наконец простилась.
Кира сунула руку в сумку и чертыхнулась про себя, телефон остался дома. И батарейка, наверное, уже давно села. Она наморщила лоб, напрягла память и постаралась вспомнить телефон соседа Ивана Яковлевича.
Недавно она где-то прочитала, что сейчас растет поколение с абсолютно нетренированной памятью. Кажется, исследование проводили англичане. Статья была пугающая.
Молодежь не запоминает номеров телефонов, не запоминает дорогу, потому что ездят все по навигатору. А отсутствие любой тренировки приводит к деградации нетренированных органов. То есть мозгов.
Кира еще не совсем деградировала, номер телефона вспомнила. Сосед узнал ее сразу, и у Киры отчего-то потеплело в груди.
– Иван Яковлевич, полиция соседей расспрашивала? Ну… Кто кого видел и все такое?
– Конечно, – удивился Иван Яковлевич. – Ходили по дому, расспрашивали. Только, насколько я понимаю, кроме меня, никто ничего не видел.
– Помню, – согласилась Кира. – А почему вы сказали – кроме меня?
– Потому что я видел женщину и молодого человека и сказал это полицейским. Я подъехал, когда дождь вовсю разошелся. Зонта у меня в машине не было, ну я и решил подождать. Женщина вышла из нашего подъезда и прошла прямо в метре от меня. Парень появился чуть позже, он ушел в другую сторону.
– Иван Яковлевич, пожалуйста, – взмолилась Кира. – Как она выглядела?
– Обычно, – усмехнулся сосед. – Никаких особых примет.
– Волосы длинные? Короткие?
– Не помню. Правда, не помню, Кира. Зонт у нее был красный. А волос я не разглядел. Да их и не видно под зонтом было. – Иван Яковлевич задумался и неуверенно сказал: – Почему-то она показалась мне знакомой. Наверное, живет поблизости. Но голову на отсечение не дам.
Нужно было спросить про молодого человека, но про него Кира спросить не успела. Сосед сказал сам:
– Парень тоже обычный был. В очках. Такой, знаешь… Я бы его за Денискиного приятеля принял.
Кира понимала, что Иван Яковлевич хотел сказать. Интеллигентный молодой человек в очках.
Как Николай.
Больше ничего интересного сосед не сообщил и домыслов не строил. Иван Яковлевич не девочка Наташа, умеет отличать важное от неважного. Но вешать трубку не хотелось, и она еще немного поболтала со стариком.
Вечером, запирая салон, она старалась не смотреть по сторонам и не ждать, что кто-то ей засигналит, но все равно ждала. Она положила ключи в сумку, медленно, как старушка, поплелась к метро и, сидя в пустом вагоне, чувствовала, что смертельно устала.
Приездов свекрови Аля терпеть не могла. Она бы вообще свела их к минимуму, но тогда Костя принялся бы без конца ездить к матери сам, а этого Аля не любила еще больше. Да и боялась, если честно. Свекровь Алю не любила, хоть и старалась этого не показывать, и, что она может наговорить сыну, одному Господу ведомо. Жуткая стерва!
Свекровь напросилась приехать к вечеру, когда Данилка выспится. Аля возражать не стала, к вечеру так к вечеру.
Леся с ребенком ушли гулять, Аля от скуки позвонила Юле. Ничего нового подруга не сообщила, да Аля новостей и не ждала.
Правильно она сделала, что не пожалела ста тысяч. Вроде бы разговор шел как всегда, но это только на первый взгляд. В Юлькином голосе слышалось такое желание угодить, что Але впервые за последнее время стало по-настоящему весело.
Впрочем, веселье быстро прошло, мысль, что Кира знает то, чего ей знать нельзя, пугала до отупения. Аля действительно словно переставала соображать.
Позвонил Костя, Аля заворковала в трубку:
– Костенька, я так рада, что ты позвонил. У тебя все нормально?
– Все нормально, – засмеялся Костя. – Я соскучился.
От счастья перехватило дыхание, даже слезы выступили.
Господи, как много ей пришлось пережить! Костя долгих четыре месяца не звонил, чтобы сказать, что соскучился.
Темная полоса в ее жизни проходила, но Аля еще боялась полностью в это поверить. Господь редко раздает радости пригоршнями.
Вот беда точно одна не приходит, Аля это на себе испытала. Навалилось все сразу: Костина Девка, встреча с Денисом… Теперь вот Кира.
Позвонила мама, Аля вяло с ней поболтала. Сказала, что вечером приедет свекровь, мама попросила передать привет. А про Алино здоровье даже не спросила, хотя вчера Аля пожаловалась, что жутко болит голова. Голова у Али болела от неприятностей, но мама-то этого не знала. Впрочем, Аля давно привыкла мать прощать.
Леся и Данила вернулись с прогулки. Няня накормила и уложила ребенка, и Аля ее отпустила. Незачем свекрови устанавливать контакты с нянькой, чем меньше знает, тем лучше.
Домофон тренькнул, когда Данилка проспал полтора часа.
Аля отперла дверь, улыбнулась выходящей из лифта Костиной матери, шепотом предупредила:
– Тише! Еще спим.
Свекровь приехала с новыми игрушками, Аля игрушки похвалила. Как будто они с Костей сами не знают, что нужно купить сыну!
В свекрови раздражало все. Но особенно Аля ненавидела ее за слова, сказанные, когда Данилка только родился.
– Совсем не похож на Костю, – разглядывая крошечное личико, заявила только что состоявшаяся бабушка. – Совсем не похож!
Аля тогда выхватила у нее Данилку и даже не стала фотографироваться на крыльце роддома.
Костя в тот раз мать резко оборвал, но дома Аля все равно долго плакала, и он терпеливо ее утешал.
У нее замечательный муж, и она никому его не отдаст.
С тех пор, конечно, многое изменилось, и свекровь наверняка не раз пожалела о своих словах – Аля умела тонко и ненавязчиво тот случай припомнить. Случаев было несколько, но один Але особенно нравился. Свекровь переживала, что Аля долго не делала прививок ребенку, и рассказывала про какую-то родственницу, которая когда-то едва не скончалась от кори.
– Даня не в вашу родню, – пожала плечами Аля. – У него другие гены.
– Ну почему не в нашу, Алечка? – начала заискивать свекровь. – Он очень похож на мою маму, только глазки другие.
Аля опять пожала плечами и отвернулась, но заметила, конечно, как у женщины лицо начало гореть красными пятнами, а в глазах появились самые настоящие слезы. В следующий раз свекрови придется хорошо подумать, прежде чем сказать Але какую-нибудь гадость.
– У нас сегодня очень вкусное мясо, – предложила Аля.
Свекровь не успела ответить, прислушалась, глупо заулыбалась – послышался Данилкин голосок.
Аля в таких случаях всегда проявляла такт и сейчас дала бабке наиграться с внуком, закрылась у себя в комнате и лежала, глядя в потолок. Думала.
Робкая надежда, что свекровь уберется раньше, чем придет Костя, не оправдалась. Услышав шум открывающейся двери, она вскочила, бросилась в прихожую, прижалась к Косте.
– Устал?
– Немного. – Муж ее поцеловал, подхватил сына, кивнул матери: – Привет.
Вообще-то Костя был с матерью скуповат на слова, но Аля знала, он о матери беспокоится и к ее мнению прислушивается. В какой-то степени это понятно, мать вырастила его одна. О Костином отце ни сам Костя, ни свекровь никогда не говорили, словно его и не было никогда.
Но Аля знала и другое, папа Костину анкету проверил тщательнейшим образом. И с отцом Кости было все в порядке. Во всяком случае, он точно не был уголовником, как Денис. Иначе папа никогда не позволил бы ей выйти замуж за Костю.
Про проверку Аля узнала случайно, подслушала разговор родителей. Тогда это ее ужасно возмутило, сейчас она понимала, про близких надо знать абсолютно все. Здесь мелочей не бывает.
Аля быстро накрыла на стол, усадила Данилку, сама села скромненько, рядом с ребенком.
Разговор шел вялый, совсем не такой, как обычно бывает при папе.
– Тебя отвезти? – спросил Костя мать.
– Не надо. Вечер хороший, пройдусь пешком, – отказалась свекровь и задумалась. – Не представляю, что будет, когда снимут маршрутки.
– Берите такси, – предложила Аля. – Мы вам будем платить за транспорт. Правда, Костя?
– Что ты, Алечка! – опешила свекровь. – Не надо. Я работаю, мне вполне хватает.
– Да, но такси стоит дорого!
– Ничего. – Свекровь отчего-то нахмурилась. – Мне хватит и на такси.