Брауде. Скажите, пожалуйста, была разница в смысле методов обработки вас Ягодой между моментом, когда он вас уговаривал насчет убийства Максима Пешкова, и позднейшим временем, когда он говорил о дальнейших преступлениях?
Левин. Конечно, разница была очень большая. Он говорил сначала о том, что я совершаю нужное дело. Он говорил об этом преступлении, как об акте, необходимом для спасения Алексея Максимовича от каких-то врагов. А потом, когда я к нему пришел, он сразу заявил мне — вы в моих руках.
Брауде. Он говорил вам о том, что есть какая-то группа, которая стремится к свержению Советской власти?
Левин. Он говорил, что это очень большая и влиятельная группа.
Брауде. И с этого момента вы почувствовали, что вы связаны с этой группой, зная, что это контрреволюционная группа и что ваша судьба зависит от судьбы этой группы?
Левин. Такое сознание было, что вместе с Ягодой погибну и я.
Защитник Коммодов. Скажите, к какому времени относится ваш разговор с Казаковым по вопросу об умерщвлении Менжинского?
Левин. Это было в конце 1933 года.
Коммодов. Это было до свидания Казакова с Ягодой?
Левин. Конечно.
Коммодов. А вредительские методы в лечении Менжинского вы начали проводить после свидания с Казаковым или до?
Левин. После того, как Казаков имел разговор с Ягодой. После этого мы с Казаковым выработали план нашей вредительской деятельности, о котором я уже говорил, — о лечении сердца лизатами.
Вышинский. Подсудимый Левин, замышленные Ягодой убийства политических деятелей нашего государства носили совершенно явный, открыто выраженный контрреволюционный политический характер?
Левин. Да. Тут уже было ясно.
Вышинский. И вы не просто отнеслись к этому делу как техник, но и как политик?
Левин. Я не знаю, как вы это хотите понять, я политиком никогда в жизни не был.
Вышинский. Вы говорите, что никогда политикой не занимались?
Левин. Никогда.
Вышинский. Но действовали вы, как политический враг.
Левин. Действовал, как орудие политического врага.
Вышинский. И следовательно?
Левин. Как политический враг.
Вышинский. Вы понимали, что идет речь о борьбе с Советской властью?
Левин. Я примкнул к этому делу в результате рокового стечения обстоятельств, не потому что я сочувствовал приходу к власти...
Вышинский. Получивши предложение быть соучастником и даже больше, организатором убийства выдающихся советских людей и гения русской культуры, Горького, что вы должны были сделать, если вы действительно любили бы и Горького и родину?
Левин. Отказаться от всего этого и выдать Ягоду.
Вышинский. Почему вы не сделали этого?
Левин. Из трусости.
Вышинский. Сколько лет продолжалось ваше участие в этой преступной деятельности?
Левин. Три года.
Вышинский. Три года! Вы имели тысячи возможностей за это время поступить честно.
Левин. Да, и не использовал этого.
На этом утреннее заседание заканчивается, и Председательствующий объявляет перерыв до 18 часов.
Вечернее заседание 8 марта
Председательствующий. Подсудимый Буланов, вы подтверждаете ваши показания, данные на предварительном следствии?
Буланов. Да, подтверждаю. За годы работы у Ягоды в качестве личного секретаря и секретаря Наркомата я привык смотреть на все глазами Ягоды. И в конце концов Ягода сделал из меня полностью преданного ему человека, в отношении которого он знал, что этот человек его не выдаст. И поэтому ни в разговорах со мною, ни в разговорах при мне с другими он не делал никаких секретов, не было никаких элементов конспирации. Отсюда — моя осведомленность о преступлениях, которые мне известны от него.
О заговоре впервые я услышал от Ягоды в 1934 году. Постепенно, отдельными беседами Ягода вводил меня в курс контрреволюционной работы. Оторванный от партийной жизни, я во всем ему слепо доверял. Ягода как-то в разговоре сказал мне, что они, это значит — он и стоящие за ним правые, объединились с троцкистами и зиновьевцами, что нормальным путем, путем легальной борьбы в партии, рассчитывать на какой-нибудь успех совершенно нечего, что для достижения власти в их распоряжении остается единственное средство — это насильственный способ прихода к власти путем непосредственного вооруженного переворота.
Одну из главных ролей в перевороте, по его словам, должен был выполнить Енукидзе и вторая, пожалуй не менее важная роль, по его словам, ложилась на его, Ягоды, плечи. У них была сфера влияния: Кремль — у Енукидзе, аппарат НКВД — у Ягоды. Сам Ягода в это время неоднократно мечтал, что в случае удачи переворота в будущем Совнаркоме он должен был быть председателем.
Вышинский. Председателем Совнаркома?
Буланов. Так. Партийная работа ложилась, по его определению, на Томского, Бухарина и Рыкова, причем Томский, по их предположениям и расчетам, как и был, должен был остаться на роли руководителя профсоюзов. Секретарями ЦК должны были быть Рыков и Бухарин, причем Ягода подчеркивал, что, когда он будет Председателем Совнаркома, роль секретарей ЦК при нем будет совершенно иной. Какой именно, — я едва ли смогу объяснить. Мне вспоминается в связи с этим параллель, которую Ягода проводил между будущим секретарем будущего ЦК Бухариным и Геббельсом. Должен сказать, что Ягода вообще сильно увлекался Гитлером.
Вышинский. Вообще фашизмом увлекался? А конкретно?
Буланов. Он увлекался Гитлером, говорил, что его книга «Моя борьба» действительно стоящая книга. Он подчеркивал неоднократно, что Гитлер из унтер-офицеров выбрался в такие лица.
Вышинский. А Ягода сам не был раньше унтер-офицером?
Буланов. Я не знаю, но поведение его от унтер-офицерского мало отличалось. В будущем правительстве, если память мне не изменяет, Председателем ЦИК назывался Енукидзе.
Вышинский. А Геббельс при чем тут?
Буланов. Он говорил о том, что Бухарин будет у него не хуже Геббельса. Мысль такова, что Бухарин будет у него в руках марионеткой, и будет делать все, что ему, Ягоде, угодно.
Вооруженный переворот по определению Ягоды они приурочивали обязательно к войне. Я как-то задал Ягоде недоуменный вопрос: я, собственно, не понимаю — война, непосредственная опасность, напряженное положение и в это время правительственное потрясение — так на фронте дела могут весьма и весьма пошатнуться. Ягода мне на это прямо сказал, что я наивный человек, если думаю, что они, большие политики, пойдут на переворот, не сговорившись с вероятными и неизбежными противниками СССР в войне. Противниками назывались немцы и японцы. Он прямо говорил, что у них существует прямая договоренность, что в случае удачи переворота новое правительство, которое будет сконструировано, будет признано, и военные действия будут прекращены.
Вышинский. На каких условиях?
Буланов. Я боюсь сказать точно, но у меня в памяти осталось насчет концессий и уступок. Тогда же впервые я услышал о том, что Крестинский и Карахан — это целиком их люди, причем люди не только ответственные, но и умеющие работать, конечно, работать в контрреволюционном смысле. Уже гораздо позже я услышал фамилию Тухачевского, который должен был в будущем правительстве быть народным комиссаром обороны.
Вышинский. Известно ли вам о том, что Ягода был, как член центра правых, связан с троцкистами?
Буланов. Известно.
Вышинский. Откуда это было вам известно? С кем он был связан и как был связан?
Буланов. Совершенно очевидно, что Ягода был в самой тесной связи с лидерами правых. Он был связан и с троцкистами. Об этом я сужу по тому, что я был не раз свидетелем его непосредственных заданий по линии оперативной, которые он соответствующим лицам, ведающим определенной частью работы, давал в той или иной мере, — прямые или косвенные указания о неразвертывании дел троцкистов, наоборот, о свертывании ряда дел и троцкистов, и правых, и зиновьевцев.
Чтобы не быть голословным, я приведу несколько фактов. Например, Ягода дал указание, чтобы Угланов держался, не выходя из таких-то рамок в своих показаниях.
Вышинский. Не припоминаете ли вы зловещую фигуру одного из предыдущих процессов, фигуру Дрейцера? Какие с ним у Ягоды были отношения?
Буланов. Я помню, что, несмотря на то, что соответствующий начальник отдела располагал совершенно конкретными, точными данными о продолжительной троцкистской деятельности Дрейцера, Дрейцер не был арестован.
Вышинский. Ягода знал о заговорщической деятельности Дрейцера и прикрывал его?
Буланов. Совершенно точно.
Вышинский. А не помните ли вы другую фигуру одного из предыдущих процессов, не менее зловещую фигуру, — Ивана Никитича Смирнова? Не известно ли вам, был ли и с ним связан Ягода и не покрывал ли он его?
Буланов. Из фактов относительно Смирнова я знаю точно, что, когда Смирнов был в тюрьме, Ягода посылал Молчанова и через него дал указание Смирнову, в каких рамках держаться в случае необходимости, когда от него потребуют те или иные показания. Это совершенно точно.
Вышинский. А не известно ли вам, что сделал Ягода, когда Смирнова из этой тюрьмы доставили в Москву?
Буланов. Я знаю, что Ягода нарушил свое обычное поведение. Он обычно в тюрьму не ходил, а по прибытии Смирнова ходил к нему.
Вышинский. В камеру?
Буланов. Да.
Вышинский. Чем он там занимался?
Буланов. Я слышал его разговор с Молчановым о том, что за поведение Смирнова на суде он, Ягода, спокоен.
Вышинский.