— Первая попытка не удалась — Судья не смог изменить ход событий, — мужчина, сказавший это, довольно откинулся на спинку трона. Прикрыв глаза, он представил себе линии возможных событий, пытаясь просчитать, насколько еще попыток вмешательства хватит Игрока, призванного быть судьей в споре богов.
А перед тремя тронами, где сидели боги в ожидании решения спора, продолжала крутиться небольшая планета, чьи обитатели даже не знали, что сейчас решается их судьба…
Глава 12Спор богов. Посланник
Звон колокола, сотрясающий все вокруг, привычно ударил по ушам, и, не теряя времени, Ульгард вскочил с постели, торопливо одеваясь. То, к чему он так долго готовился, произошло: годы тренировок, молитв и постов — и все это ради сегодняшнего дня. Тьма пришла, как ее и ожидали защитники Цитадели Крови, на третий день страданий Аредиуса. В эти дни граница миров особенно тонка, и именно сейчас враг нанес свой удар, стремясь уничтожить последнюю из преград, что защищает этот мир от его прихода.
Ульгард уже был готов бежать к оружейнику, когда голос в его голове неожиданно рявкнул:
«Стоять!»
По привычке подчиняться Ульгард послушно замер и лишь спустя миг сбросил наваждение чужой воли, собираясь мчаться к цели. И снова был остановлен: он опять услышал голос в своем разуме, подкрепленный давлением чужой воли:
«Нечего нам с тобой делать на стенах — второй раз я там умирать не хочу, да и не для того я сюда послан».
«Кем ты сюда послан, и кто ты вообще такой?!»
Ульгард с детства рос на сказаниях и притчах, где посланники Паладиуса частенько встречались с людьми, чтобы спасти их или вернуть назад на праведный путь, но он даже мечтать не мог, что столкнется с чем-то подобным сам. Если конечно он внезапно не сошел с ума, и никакого голоса в голове у него нет.
«Да есть я. И даже не надейся, что сошел с ума», — ехидный голос вновь раздался внутри, несмотря на робкие надежды юноши никогда его больше не услышать.
«Жаль, что ты ничего не помнишь о прошлой попытке, тогда мне сейчас было бы намного проще. Впрочем, это все не важно: главное то, что мы с тобой должны исполнить свою миссию и спасти Чашу — для этого я сюда и послан. Поэтому сейчас беги в оружейную за дополнительным снаряжением, оно нам совсем не помешает, а потом пойдем искать того, кто может провести нас к Чаше. На стене мы с тобой ничего не поменяем».
Ульгард, все еще плохо понимая, что происходит, наконец обрел контроль над реальностью и стремительно рванул в оружейную. Старый Барген-Однорукий, неодобрительно ворча, подтолкнул к нему экипировку, которою послушник споро натянул на себя. Теперь он готов к отражению нападения на Цитадель.
Пока мальчишка бежал в оружейную и одевал снаряжение, я размышлял, что мне делать дальше. После гибели на стене во второй раз очнувшись в теле подростка, я понял, что первая смерть не прошла даром — я утратил полный контроль над этим телом. Узы, в первый раз связывавшие разум мальчишки, пропали, и теперь я был на вторых ролях. Кем-то вроде Тайвари в моем собственном теле: подсказывать могу, а вот влиять на решения оператора — практически нет. Воспоминание о моей зануде вызвали легкую улыбку: ее советы бы сейчас мне очень пригодились.
На мое счастье Ульгард легковерен и послушен. Муштра в гарнизоне Цитадели сделали из него хорошего воина, привычного к бездумному повиновению приказам. Сейчас для меня главное не потерять над ним контроль, так как если мы снова погибнем, чувствую, третьей попытки или не будет, или я и вовсе окажусь в роли безмолвного наблюдателя, бессильного на что-либо повлиять.
Наша цель — найти того, кто принимает решения и мог бы привести к Чаше. Потому что, что бы там не происходило за стенами, главные события будут развиваться возле нее. Доступ к памяти Ульгарда у меня остался, и сейчас я копался в ней, пытаясь понять, к кому нам нужно обратиться. Структура Ордена Чаши в чем-то напоминала армейскую. Боевые братья, вне зависимости от чинов отвечавшие за оборону крепости, по сути были обычными вояками. Зная узколобость этой братии, к кому-то из них обращаться просто бесполезно: меня в лучшем случае не поймут, а то и вовсе казнят на месте за то, что я не прибыл вовремя на свой боевой пост.
Так, кто еще есть… Братья-наставники, занимающиеся подготовкой и обучением. Эти тоже вряд ли подходят, да и нет там никого с соответствующими полномочиями. Тогда кто еще? Перебирая знания мальчишки, я пришел к четкому выводу, что мне нужны братья-просветители. Именно они отвечали за души обитателей крепости, и, судя по воспоминаниям Ульгарда, даже обладали определенными магическими способностями.
Значит решено. Ульгард, уже полностью снаряженный, ожидал лишь приказа, и, получив его, стремительно понесся в главный храм первого круга стен Цитадели. Там я наверняка смогу найти кого-то из клириков, способных мне помочь. В потоке снующих людей никто не обратил внимания на мальчишку, бегущего от стены к служебным помещениям. Боевая организация Цитадели впечатляла — каждый четко знал, что и когда ему делать, и, не раздумывая, выполнял свой долг.
Госпиталь, учебные классы, тренировочные залы и молельные комнаты — все не то. Встреченные нами люди уже с удивлением поглядывали на Ульгарда, явно не понимая, что он делает здесь вместо того, чтобы отражать штурм на своем посту, но вопросов не задал ни один. Дисциплина, что тут сказать. А вот и церковь первого круга стен. Здесь полным ходом шло богослужение: несколько десятков клириков во главе с настоятелем, замерев перед алтарем, тянули молитвы, призывая Паладиуса помочь защитникам стен, укрепить их дух и ниспослать победу в бою.
На вбежавшего молодого воина первоначально не обратили внимания, хотя, не прерывая молитвы, пару клириков на него и покосились. Но когда Ульгард нерешительно шагнул внутрь, к нему тут же подбежал служка и попытался вытолкать назад. Ну, уж нет! Я чувствовал страх юноши: ему в сто раз легче было бы умереть на стене, чем сделать то, чего я от него хотел. Внутренний страх, робость, сомнения в правильности собственных поступков сковывали его крепче иных цепей. А что, если никого голоса нет? Может, ему все померещилось, и он, нарушив все приказы, оставил свой боевой пост? А то и вовсе оказался одержим и сбит с пути Неназываемым?!
«Ну вот, сейчас все и узнаешь! Действуй, а я тебя не оставлю», — мой голос вернул ему былую решимость, и, отодвинув в сторону старичка, Ульгард бодрым шагом промаршировал к настоятелю. И, не дожидаясь окончания молитвы, громко к нему обратился:
— Отче, у меня в голове сидит голос, и он говорит, что ниспослан самим Паладиусом для спасения Чаши и нашего мира. Он потребовал от меня отвести его к вам.
Настоятель, тянувший молитву, на миг запнулся, но все-таки ее закончил, и лишь потом повернулся к Ульгарду. Я удивленно охнул: глаза у него полыхали ярким сиянием божественной силы. Мощное тело, волевое лицо, покрытое шрамами, руки профессионального бойца… Настоящий паладин, даже панцирь виден под сутаной, наброшенной сверху на доспехи.
Настоятель несколько мгновений внимательно смотрел на Ульгарда, прежде чем заговорить:.
— Повтори то, что ты сейчас сказал.
— Посланник Паладиуса в моей голове, и ему нужно к священной Чаше.
Настоятель десять очень долгих секунд молчал, а потом решительно шагнул вперед, положив руку на голову Ульгарда.
— Кто ты? Назови свое имя и зачем ты послан сюда!
Я почувствовал давление неумолимой силы — словно попал под пресс. Чужая воля давила, хотелось спрятаться в дальние уголки чужого сознания, но делать этого было никак нельзя.
— Мое имя Рэнион, и я посланник бога, выбранный им для спасения Чаши и этого мира, — уточнять, каким именно богом я был послан в этот мир, явно не стоило.
От планеты, медленно кружащейся перед богами, отделилось крохотное сияющее облако. Оно подлетело к одному из богов и исчезло в его руке. А в пустоте раздался голос мольбы настоятеля:
— Господи, дай мне знак, от тебя ли сей посланник, или он ниспослан твоим врагом.
Смеющийся Господин, на время отвлекшись от созерцания мира, негромко произнес:
— Выбор за тобой, Паладиус. Правилами не запрещено ответить на молитву: это не является прямым вмешательством в Суд.
Я бежал, с трудом пытаясь удержаться за спиной прущего как мечерог настоятеля…
После короткого разговора, больше похожего на допрос, отец-настоятель, не зная, что делать, замер в раздумьях. Мне показалось, они начали принимать неприятный для меня оборот, когда неожиданно вмешался Ульгард:
— Отче, если у Вас есть сомнения, то пусть Небесный Владыка развеет их.
Настоятель сначала недоуменно взглянул на юношу, а после решительно шагнул к алтарю.
Когда в ответ на короткую молитву, над алтарем ярко вспыхнул символ Паладиуса, я облегченно выдохнул. Честно говоря, я до последнего не знал, чего ждать от обращения жреца к богу этого мира — но бессмысленно подыхать на стене во второй раз было бы однозначно исключительной глупостью.
Зато после знака свыше события просто понеслись вскачь. Сначала все ошарашено пялились на появившийся светящийся восьмилучевой крест в полукруге щита, а потом принялись дружно и неистово молиться. После приступа веры настоятель часовни буквально за шкирку потащил Ульгарда к выходу из церкви, а затем понесся вперед со скоростью хорошей скаковой лошади, сбивая и расталкивая всех встречных на пути.
Я едва поспевал за ним и чуть не отстал, когда, наконец, мы подбежали к подъемнику, который охранял небольшой отряд воинов, расступившийся перед нами. Настоятель вытащил из сутаны массивный ключ и начал долго возиться с замком, явно заржавевшим от редкого использования. Но вот дверь поддалась, и мы оказались в лифтовой шахте, а клеть со скрипом начала поднимать нас куда-то вверх.
Спустя минуту мы оказались наверху башни на небольшой открытой площадке, где стоял крохотный двухместный вагончик, прикрепленный к натянутым в воздухе канатам. Указав на него, отец Мальрик повернулся ко мне: