– Говорю же, – сказала я, сбрасывая туфли. – А теперь забирай и проваливай. В пять начинается повтор моего любимого сериала.
– Где еще?
– Бери, что дают, и не закатывай истерик.
Он прищурился, но меня это не особо волновало. Если бы он меня тронул, то к шести утра его бы нашли в переулке с заживо содранной кожей. И он это знал.
– Ладно. – Он попытался собрать каждую крупицу порошка со столешницы, и я поморщилась от этого зрелища.
Скрипнула дверь, и мой взгляд зацепился за кого-то, зашедшего в коридор. Черный костюм. Широкие плечи. Прямые линии. Мое сердце похолодело и покрылось коркой льда. Аллистер смотрел вниз, на свои руки, прикручивающие глушитель к стволу пистолета.
Горло сдавило, накатила паника.
Он поднял взгляд. Его глаза были такие холодные, что от них можно было словить обморожение.
– Нет, – выдохнула я.
Но было уже поздно.
Он распахнул дверь, неторопливым взглядом нашел Очаровашку. Раздался приглушенный хлопок. Кровь забрызгала столешницу и кухонные тумбы. В облаке белого порошка Очаровашка рухнул на пол с широко распахнутыми мутно-голубыми глазами и дырой во лбу.
Желчь подступила к горлу, и я согнулась, прижав руку ко рту.
Посмотрев на дверь, я столкнулась со взглядом, полным мрачного безразличия. Аллистер отвинтил глушитель и убрал его в карман.
От его апатии во мне вспыхнула такая злость, что в глазах все стало красным.
– Figlio di puttana! – выплюнула я. «Сукин ты сын».
Он развернулся к двери, и в моей груди вспыхнула ледяная паника.
– Стой, – умоляюще воскликнула я. – Не оставляй меня одну с этим! Аллистер!
Он даже не обернулся.
– Туз… он мертвый. – Моя рука тряслась, сжимая одноразовый телефон, которым полагалось пользоваться в подобных случаях. – Совсем мертвый.
– Кто?
– Очаровашка, – пробормотала я, разглядывая тело на полу. Звучало так, словно я бредила, но лужа крови была близка к тому, чтобы впитаться в коврик.
– Где ты?
– В своей квартире.
– Господи, – пробормотал он. – Какого хрена ты натворила?
Я начала метаться по комнате.
– Да ничего я не делала! Аллистер его застрелил, а потом просто ушел!
Последовала длинная пауза.
– Да твою ж мать.
– У меня вся кухня теперь в крови, – всхлипнула я. Нико отвлекся, чтобы с кем-то переговорить, и в этот момент кровь дотекла до моего винтажного ковра. – Я его убью, – спокойным тоном заявила я.
– Ты его поблагодаришь, а потом захлопнешь варежку.
– Да я скорее с балкона выброшусь.
– Джианна, если ты испортишь мои отношения с Аллистером…
Я нахмурилась.
– В смысле? Я думала, он один из твоих?
Нико засмеялся.
– Он свой собственный. Моему отцу потребовалось много времени, чтобы уговорить его с нами работать, так что если ты умудрилась все испортить, то я лично тебя придушу.
Оу. Теперь понятно, почему Аллистер всегда смотрел на меня, как на слабоумную, когда я обращалась к нему, как к подчиненному. Я сглотнула.
– Я маленькая скромная девочка, как я могу испортить твои отношения с продажным федералом?
Он фыркнул.
– Ты «скромная» только тогда, когда тебе это нужно. Никуда не уходи, поняла меня?
– Но у него глаза открыты…
– Никуда, Джианна.
– Ладно.
Я завершила разговор и швырнула телефон на диван.
Спустя двадцать минут в квартиру вошли Лоренцо и Лука. Присвистнув, Лоренцо пнул ногу Очаровашки.
– Да уж, мертвее некуда.
Я поморщилась.
– А можно не пинать мертвых, пожалуйста?
Лука присел на корточки возле тела.
– Джианна, хочу ли я знать, что этот мудак делал в твоей квартире?
«Я пыталась выиграть… и потерпела сокрушительное поражение».
– Не хочешь, – вздохнула я.
Лоренцо втер в десны немного порошка с кухонной тумбы.
– Я знаю этого парня, – сказал он. – Нокс, кажется. Скользкий тип, наши ребята не раз к нему наведывались из-за игорных долгов. Какую-то сумму он до сих пор торчит.
– Вряд ли вы теперь ее получите от него, – пробормотала я, уходя к себе в комнату. Приняв душ, посушила волосы и собрала их в высокий хвост, а затем оделась в джинсовые мини-шорты и топ с открытыми плечами, обнажающий несколько сантиметров живота. Когда я вышла из комнаты, тела уже не было, но кровь все еще покрывала каждую поверхность моей кухни. Злость сдавила мое горло.
Лоренцо и Лука вошли, смеясь над какой-то шуткой.
– Где живет Аллистер? – спросила я, не в силах скрыть яд в голосе.
Лука фыркнул.
– И что ты ему сделаешь?
Лоренцо покачал головой.
– С такими лучше не связываться, Джианна.
– Где. Он. Живет?
Лука пожал плечами.
– Иногда маленьким девочкам нужно преподать урок. Или парочку. – Я стиснула зубы в ответ на эти слова, но тут же забыла о мести, стоило ему произнести название апартаментного комплекса.
– Позови парней, я это дерьмо отмывать не буду. – Голос Луки стал приглушенным за дверью, захлопнувшейся за моей спиной.
Ярость пульсировала в моих венах всю дорогу до жилища Аллистера.
Высотка выглядела богаче, чем мог позволить себе агент спецслужб. Она полностью состояла из гладких линий и темного стекла, уходя в самое небо.
Так как Аллистер меня не ждал, пришлось использовать все свое природное обаяние, чтобы очаровать девушку на ресепшене. Возможно, я убедила ее, что я девушка Аллистера, у нас отношения на расстоянии, и я подозреваю его в измене. По моей щеке скатилась слеза.
Шаниква вздохнула с искренним сочувствием.
– Ох, милая, проходи, конечно. И если ты не надерешь ему задницу, то это сделаю я.
Аллистер жил в одной из трех квартир на сорок третьем этаже.
Я заколотила в дверь дрожащим от злости кулаком. Когда после первых трех ударов мне никто не ответил, я занесла руку для нового, но дверь открылась быстрее, чем я успела ее коснуться.
Даже не взглянув на него, я промаршировала в квартиру. Я понятия не имела, что собираюсь делать, но в любом случае не хотелось делать это под камерой наблюдения в коридоре.
Я не успела рассмотреть ни одной детали в помещении, потому что перед глазами стояла кровь, впитывающаяся в мой винтажный ковер. Дверь закрылась с тихим щелчком, и я напряглась. Когда я обернулась, Аллистер стоял, прислонившись к двери. Руки скрещены, белая рубашка плотно облегает бицепсы. Единственная лампа над кухонным островом, освещавшая все пространство, отбрасывала тень на часть его лица. Тьма любила его – и у меня не было никаких сомнений, что он отвечал ей взаимностью.
Против своей воли я подумала, что этот мужчина был тем, к чему другие мужчины только стремились. Идеальный прототип. Все остальные ошибались в деталях.
Аллистер смотрел на меня мрачно, из-под полуприкрытых век, и я резко осознала, что нахожусь на его территории и он загораживает мне путь к отступлению. Кислород в квартире догорал со скоростью горящего бензина.
Он, почти неохотно, опустил взгляд на мои длинные обнаженные ноги, провел им от бахромы моих шорт до блестящего лака на ногтях. Затем вернулся вверх по моему телу и щекотливо, как капля пота на спине, прошелся по бриллиантовому пирсингу в пупке, моим груди и горлу и, наконец, остановился на глазах.
Мое сердце учащенно забилось. Я ничего не понимала – ни его, ни своей реакции на него, – и от этого моя кровь бурлила чистой злобой и раздражением.
Я направилась к Аллистеру широкими шагами, но, прежде, чем моя ладонь успела войти в контакт с его лицом, он поймал меня за запястье, развернул и прижал спиной к двери. Та задребезжала от удара, а из меня вышибло весь воздух.
Вспыхнув от злости, я попыталась отбиться и вывернуться, но Аллистер держал мои руки железной хваткой, и бежать было некуда. Сопротивление оказалось бесполезным, и понемногу я затихла. Комната наполнилась звуками моего тяжелого дыхания. Не способная сделать ничего другого, я прорычала:
– Ненавижу тебя.
Враждебность тяжело повисла в воздухе, и я почти могла слышать чирк спички о коробок, с которым вспыхнуло что-то еще, что-то новое.
– Я предупреждал тебя, Джианна… – слова были мягкими, но их подчеркивали его слегка стиснутые зубы. Я знала, что Аллистер говорил о своем совете не оставаться с ним наедине.
– Я тебя не боюсь, – выдохнула я.
Он прижал мои руки к двери по обе стороны от меня и медленно поднял их над моей головой. Мускулы томно затянуло, и дыхание сбилось, став еще громче. Его пальцы были обжигающими, хотя присутствие пугающе ледяным. Меня пробила дрожь, когда его губы прижались к моему уху.
– Ты никогда не была особо умна.
Руки Аллистера держали мои запястья, словно оковы, а он смотрел на меня – на глаза, на губы, на грудь, поднимающуюся с каждым вдохом. Я внезапно стала замечать каждый собственный вдох. Медленные, мелодичные облачка воздуха. Замешательство боролось с теплом, пробивающим себе дорогу под пуговицей моих шорт.
Наши взгляды встретились. Синий. Прохладные шелковые простыни под темнеющим пасмурным небом. Впрочем, было и что-то еще. Блеск чего-то яркого и живого. Как отражение в глазах невротика. Сумасшествие. Одержимость.
Дрожь прошлась по всему телу, когда Аллистер прижался лицом к моей шее. Вдохнул. А потом издал низкий, горловой звук удовлетворения. Глубокий, грубый звук отозвался дрожью между моих ног, и инстинктивно я откинула голову в сторону, чтобы открыть ему больше доступа к шее. Мой хвост скользнул по обнаженному плечу.
Его пальцы сжались на моих запястьях, и я прикрыла глаза от чувства давления внутри.
Так вот какое оно, его прикосновение…
Вызывает привыкание.
Аллистер перехватил мои запястья одной рукой и переместил вторую на горло. Шагнув вперед, прижался ко мне всем телом, пока в моей груди не вспыхнуло от его жара. Под кожей заметались искры, с шипением вспыхивающие каждый раз, когда он двигался и касался моих сосков.