— Где же Костик с вашей Полиной? — громко спросила Тамара Львовна. — Что-то они задерживаются. Мы без них все пироги съедим!
— У них все хорошо, — сказал Никифоров голосом скрипучим, как старые мостки на пруду. — Не волнуйтесь. Они скоро придут. Проголодаются и придут.
— Мы уже проголодались! — раздался с порога голос Бунимовича. — Ба! Кого я вижу! Недолго музыка играла. Андрюха, ты что, забоялся, что я за Полиной не угляжу?
— Забоялся, — в тон ему ответил Никифоров. — Но потом приехал и понял, что углядишь. Глазу тебя острый.
Обнаружив на кухне Никифорова, Полина вспыхнула от радости и, сдерживая эту радость изо всех сил, спросила:
— Надеюсь, после нашего отъезда ничего не случилось?
— Ничего, — зыркнул на нее Никифоров. Она была растрепанной и отчего-то пленяла его еще сильнее, чем прежде. — Просто мне кое-что пришло в голову. Но это потом.
После пирогов он вышел на крыльцо покурить и, когда Костя вышел за ним, неожиданно для последнего предупредил:
— Ты, конечно, здесь хозяин и все такое… Но спать ты отправишься в собственную комнату.
— Как ты мог подумать? — сконфузился Бунимович, перед которым после ужина стали проноситься видения Полины в нижнем белье.
Тут появилась и сама Полина.
— Я вся какая-то взвинченная, — призналась она, вглядываясь в сад.
— Еще бы! — пробормотал Никифоров, раздираемый неконтролируемой ревностью. Они казались ему заговорщиками, у которых есть общая тайна.
— Ты сказал, что примчался, потому что тебе что-то такое пришло в голову, — напомнил Костя.
— Пришло. — Никифоров постарался отбросить все личное. Он обещал Полине свою помощь, а уж кому она подарила свою симпатию, это ее дело.
— Я сгораю от нетерпения, — воскликнула она, и в матовом свете, падавшем из окон, ее глаза блеснули изумрудами.
— Помнишь, — обратился к ней Никифоров, — что Светлана Петровна Макарова сказала про Люду? Дескать, та не находила нужным скрывать, что Запольская доживает последние дни? Я подумал: даже врач не может доподлинно знать, сколько кому жить. Ни один человек не может. — Он помолчал и добавил:
— Если только она сама не собиралась помочь Запольской отправиться на тот свет.
— Господи, ты что?! — испугалась Полина. — Ты думаешь…
— Смотрите, — горячо и сбивчиво заговорил Никифоров. — Если я прав, тогда все, абсолютно все, становится понятным! Ну, возможно, кроме некоторых деталей. Людмиле кто-то заплатил за то, чтобы она помогла Запольской отправиться на тот свет. Она помогла и даже перестраховалась при этом, рассказывая во всеуслышание, что больная безнадежна. А потом она ее… Ну, вы понимаете. Но об этом как-то узнали родственники Ларисы.
— Но почему они не обратились к властям? — немедленно спросил Бунимович.
— Мы об этом у них обязательно спросим. Позже, — ответил Никифоров, досадуя, что его сбивают с мысли. — Я допускаю, что Людмила и Максим проделывали это не один раз.
— Не может быть! — воскликнула Полина, едва не плача. — Люда была не такая!
— Откуда ты знаешь, какая она была? — мягко осадил ее Никифоров. — Ты встретилась с ней на похоронах прадедушки, и она предложила тебе работу и кров. И потом ты провела с ней всего один день до вечера. И все! Как ты можешь судить? Максима же вообще видела лишь мельком. Остынь, пожалуйста. Взгляни на вещи трезво.
— А с чего ты взял, что они проделывали это не один раз? — полюбопытствовал Костя.
— В таком случае получает объяснение охота на Полину. Смотрите! — Он зажег еще одну сигарету, и ее дым немедленно утянуло в черноту сада. — Вот какая получается логическая цепочка. Родственники Ларисы Запольской каким-то образом узнают, что Анохины отправили свою больную на тот свет. Они не обращаются в милицию, а решают отомстить сами. Возможно, у них есть какие-то сомнения в том, что Анохины действуют только вдвоем. И эти люди решают попробовать поискать остальные звенья цепочки.
— И находят меня, — добавила Полина.
— Именно. Возможно, то письмо, которое передала тебе так называемая Машкова возле Манежа, — закодированное послание. Ты приняла его и сказала, что в курсе всех дел своей сестры. Наверное, у них были еще какие-то основания подозревать тебя в причастности к убийствам.
— Мы у них потом спросим, — повторил его слова приплясывающий от волнения Костя.
— Думаю, эти их внезапные появления со шприцами на изготовку были своего рода театрализованным представлением, акцией устрашения.
— Я знаю, почему шприцы! Доктор Анохина сделала Запольской какой-то укол! — загорелся Бунимович. — Ввела препарат, оказавшийся для нее смертельным. И теперь уже они стали пугать Полину шприцами! Око за око.
— Боже мой! — простонала Полина. — Как все это ужасно! Значит, мстители вряд ли отступятся от меня! Наверняка они разрабатывают новый план похищения.
— Не беспокойся, мы рядом, — заявил Костя и, обняв ее за плечи, прислонил к себе. — Мы тебя в обиду не дадим.
Никифоров так сильно сжал зубы, что откусил у сигареты фильтр.
— Черт! — выругался он и выбросил его в клумбу. Помолчал и сказал:
— Нам нужно нанести контрудар.
— Как это? — опешил прямолинейный Бунимович. — Купить крысиного яду и перетравить их всех по очереди?
— Ты что? — испугалась Полина. — Мы не будем никого травить! Просто выясним все в приватной беседе.
— Ну да! — резко бросил Никифоров. — Они угробили двух человек самым жестоким образом, а ты собираешься склонить их к приватной беседе? Для того чтобы они согласились беседовать, у нас должен быть козырь на руках. У кого какие предложения?
— Нужно выбрать самое слабое звено! — озарило Бунимовича, который любил смотреть телевизор и основные знания об окружающем мире черпал из популярных телепередач.
— Именно. Слабое звено. Ты говорила, что в лифте на тебя напала молодая девушка? — уточнил Никифоров, обернувшись к Полине.
— С такой невинной мордашкой! — подтвердила та.
— Нам стоит подумать, как заполучить ее и допросить с пристрастием. Тогда мы все узнаем. Если не от нее самой, так от ее подельников. Она будет нашей заложницей.
— А если родственники Запольской донесут, что мы похитили человека, и нас посадят? — спросил Костя скорее с любопытством, чем с испугом.
— Куда они донесут? На них висят два убийства! — напомнил Никифоров.
В этот момент распахнулась дверь, и Тамара Львовна крикнула:
— У кого-то звонит мобильный!
— Это тот, что мы недавно купили! — сообразил Костя. И напомнил Полине:
— Ты оставила его на кухне.
— Тетя Муся! — подскочила она и кинулась в дом. Через минуту вернулась, держа трубку возле уха. — Да, Эдуард, это я. Опять вызывали? И что? Нет, я точно ничего не знаю про эту Демьяновку, я ведь уже сказала.
Она некоторое время слушала, потом пообещала, что позвонит, если вспомнит что-то новое, после чего сообщила притихшим друзьям:
— Следователь снова вызывал тетю Мусю и Эдуарда. Нашли свидетеля, который за два дня до убийства видел возле того заброшенного дома в Демьяновке двух мужчин. Одного свидетель не рассмотрел, а вторым, судя по описанию, был сам Максим.
— Максим был в Демьяновке незадолго до того, как его убили? — повторил Костя.
— Был с кем-то, — уточнила Полина, — кого свидетель не рассмотрел. Зато он запомнил машину. Они приехали на темно-зеленой «Волге».
— На темно-зеленой «Волге»! — эхом откликнулся Никифоров и немедленно добавил:
— На такой «Волге» ездят близнецы Дякины.
Когда ранним утром вся честная компания явилась в дачный поселок, оказалось, что близнецов Дякиных нет. И никто не мог сказать, куда они подевались.
ГЛАВА 7
Ирочка Глухова надела новую кофточку и по дороге на работу заглядывала в каждую витрину — хорошенькая ли она? Она была очень хорошенькая, и на нее засматривались встречные мужчины. Один даже улыбнулся, и подмигнул, и замедлил шаг, ожидая, вероятно, что она улыбнется в ответ. Ирочка вздернула подбородок и свернула в переулок, в глубине которого спрятался офис, где она работала.
Неожиданно навстречу ей выехала машина. Ирочка отступила в сторону и прижалась к стене дома. Машина притормозила, и симпатичный молодой мужчина, развалившийся на заднем сиденье, спросил через окошко:
— Девушка, не подскажете, если мы повернем направо, выедем к Проспекту Мира?
— Да нет же, — стала объяснять Ирочка. — Это совсем в другую сторону!
— Но на карте нарисовано, что направо! — не поверил тот.
Он широко распахнул дверцу и для убедительности показал развернутую карту.
— Мы находимся вот тут!
Ирочка наклонилась, чтобы показать ему, куда нужно сворачивать, но он неожиданно схватил ее за руку и изо всех сил дернул на себя.
— Ой! Вы что?! — Ирочка потеряла равновесие и повалилась на него. Он втащил ее в салон и молниеносно захлопнул дверцу. Машина сорвалась с места и вылетела из переулка.
От ужаса Ирочка онемела. Она отчаянно, но молча, боролась. И вот, наконец, набрала полную грудь воздуха, чтобы закричать, но тут мужчина сказал:
— Вы ведь родственница Запольской, не так ли? Кто-то из вашего родового клана убил врачей из клиники, в которой лечилась Лариса. Так вот. Мы — родственники этих врачей. Мы хотим восстановить справедливость.
— Перестаньте дергаться, — не оборачиваясь, заявил шофер, поражавший своими габаритами. — Никто не собирается вас пытать. Просто настало время для диалога.
Ирочка немедленно прекратила брыкаться, повернулась и дикими глазами уставилась на мужика, который продолжал удерживать ее за руки.
— Убили? — переспросила она недоверчиво. — Убили врачей из клиники? Вы что, чокнулись?
Она так разнервничалась, что даже не заметила, куда ее привезли.
— Мы не собираемся причинять вам вред, — сказал Никифоров, открывая чем-то вроде пластиковой карты дверь в полуподвальное помещение. — Вы — всего лишь средство встретиться с вашим лидером. Кто там у вас в семье главный?
Главным оказался Владимир Сергеевич Глухов, родной брат Ларисы Запольской. Когда Ирочке разрешили позвонить, она набрала именно его номер телефона.