Но все это была только увертюра, всего лишь прелюдия к главному зрелищу, к демонстрации искусства, в котором равных себе он не знал, — к карточным фокусам. Подлинный повелитель карт, он мог заставить их скакать словно живые, руки его порхали с молниеносной легкостью, а непрекращающееся журчание речи, сопровождающей все движения, не давало сосредоточиться и самому пытливому из зрителей.
— Кто хочет взять карту? — спросил он, неожиданно выстреливая колодой из одной руки в другую, так что карты стремительно пронеслись в воздухе, как пятьдесят два отдельных маленьких бумеранга. Зрители пораскрывали рты, кто-то нервно зааплодировал, по толпе пронесся благоговейный шепот:
— Видала, Мэри?
— Волшебник, как есть волшебник!
— В жизни такого не видал!
— Господь всемогущий!
— А по мне, так как бы не сам Сатана!
Он улыбнулся и одним движением распахнул перед собой веер из карт:
— Ну же! Выбирайте любую!
На него глядели по-детски доверчивые лица взрослых людей.
Дело сделано — теперь они в полной его власти. Он глубоко вздохнул и еще раз улыбнулся своим подданным, а потом заметил среди них чумазое невеселое лицо уличного бродяжки. Под его взглядом мальчик нахмурился и засунул руки глубоко в карманы. Волшебник широко улыбнулся ему:
— Как тебя зовут?
— Фредди, — ответил тот, не поднимая глаз от своих обшарпанных ботинок.
— Бери карту, Фредди, и не бойся — я не кусаюсь.
Мальчик робко потянулся за картой, и волшебник почувствовал, как на него накатывает горячая волна предвкушения. Ночь обещала быть славной.
ГЛАВА СОРОК ВОСЬМАЯ
Выстрел пушки с бастионов Замковой горы уже давно ознаменовал час дня, и тени в коридорах здания эдинбургской полиции стали вытягиваться. Покрывало облаков начало потихоньку затягивать сиявшее все утро напролет солнце, грозя городу возвращением унылой зимней хмари. Впрочем, трое мужчин, сосредоточенно замерших над столом в кабинете главного инспектора, этого даже не заметили — они были слишком заняты обсуждением загадочной личности еще одного — четвертого.
— Вы очень поможете нам, если сможете отыскать место, где были куплены эти карты, — сказал Крауфорд Жерару.
— Малёресма[41], они очень популярны в Париже, — ответил француз, — само собой, мы уже неоднократно пытались нащупать концы, но пока что не нашли ничего дефинитиф[42]. Но я могу вернуться в Париж, чтобы заглянуть во все щели, как думаете?
— А мои источники сообщают, что такие карты можно купить и в одной из эдинбургских лавок, — сказал Иэн.
Крауфорд с любопытством глянул на него из-под сдвинутых кустистых бровей:
— И что же это за источники такие?
— Сержант Дикерсон, — солгал Иэн. Ему совсем не хотелось рассказывать Крауфорду про Джорджа Пирсона и его страстное желание участвовать в расследовании.
— А где ж, разрази его гром, он сам?
Иэн хотел было честно рассказать о причине отсутствия сержанта, но передумал:
— Допрашивает потенциального свидетеля, сэр.
Крауфорд проворчал что-то себе под нос и опустился на стул.
— Что ж, если вы считаете, что он справится…
— Дикерсон отличный малый. Есть еще два-три направления, которые мне хотелось бы отработать.
— Например?
— Одежда Керри О’Донахью пахла опиумом.
— Вот как?
— У меня на примете есть несколько мест, где он мог раздобыть зелье.
Старший инспектор Жерар вздернул густую черную бровь:
— Врема?[43] Мне бы очень не хотелось уезжать, но вечером у меня поезд до Лондона. Однако прежде я хотел бы пригласить вас обоих на обед.
— Очень любезно с вашей стороны, — ответил Крауфорд, — но мне надо домой к жене. Давайте в другой раз.
— Сёртенма. Э ву, месье?[44] — Жерар повернулся к Иэну.
— Благодарю вас, но у меня на сегодня запланирована еще одна беседа со свидетелем.
Инспектор Жерар покачал головой:
— Должен признаться, мне абсолютно непонятно равнодушие шотландцев к еде. Во Франции мы считаем хорошее блюдо сакре-сэн[45]— как это будет по-английски?..
— Да примерно так же, — кивнул Иэн, — священным[46].
— Уи, се ля мем шоз[47]. Для нас хорошая еда — это очень важно, чувственное плезир[48] — понимаете?
— Это все наше шотландское пресвитерианство виновато, — сказал Крауфорд, — целая нация чертовых стоиков. Впрочем, от сладкого никто тут не откажется, — и он отправил в рот еще одно печенье.
— Ведь время от времени освежать тело и душу… се ампортан[49], не так ли? — спросил Жерар.
— Завидую вашему галльскому плотоугодию, — сказал Крауфорд, — но я уже слишком стар, чтобы меняться. Идите обедайте, приятного аппетита.
— Мерси, для меня было честью работать с вами, — сказал Жерар и протянул руку. Иэн с Крауфордом по очереди крепко пожали ее. Несмотря на то что их первая встреча получилась не слишком гладкой, Иэну было жалко отпускать француза — как, судя по всему, и Крауфорду.
— Я буду телеграфировать вам завтра, — сказал Жерар, надевая пальто и шляпу.
— Завтра воскресенье, — напомнил Крауфорд, — утром я буду в церкви.
— Э ву, месье?[50]— повернулся Жерар к Иэну.
— По воскресеньям я обычно навещаю тетю.
— Кстати говоря, когда эта ваша тетушка наконец-то удостоит меня ответом касательно своих фотографических услуг? — вмешался Крауфорд. — «Надежда торжествующе взмывает на распростертых крыльях»[51], знаете ли.
— Простите, сэр, — она с радостью принимает ваше предложение.
— Могли бы и раньше сказать, — проворчал начальник, — передавайте ей мою благодарность.
— Я также сообщу ей о вашем отменном знании Бёрнса, сэр. Она его большая поклонница.
— Хоть кто-то еще ценит достойного шотландского поэта.
— Я могу рассчитывать, что вы незамедлительно свяжетесь со мной в случае появления любых новых обстоятельств? — нетерпеливо вклинился Жерар.
— Непременно, — сказал Крауфорд. — До свидания, главный инспектор, и спасибо вам.
После того как Жерар вышел, Крауфорд отправил в рот еще одно печенье и протянул жестянку Иэну:
— Извините за вчерашнее… Это из-за жены. Болеет.
— Мне жаль это слышать, сэр, — сказал Иэн и взял печенье. — Надеюсь, ничего серьезного?
— Не хочу об этом. И спасибо, что делаете дело, не дожидаясь моих указаний.
— Не за что, сэр. Но мне уже пора на встречу.
— Возьмите еще одно печенье на дорожку.
— Спасибо, — сказал Иэн, запуская руку в жестянку, и вышел. Когда он подходил к лестнице, раздался знакомый голос:
— Привет, босс.
Иэн обернулся и увидел облокотившегося на перила Дерека Макнайра, еще более чумазого, чем обычно.
— Вовремя ты, — сказал Иэн, — куда запропастился-то?
— Мне, между прочим, еще на хлеб зарабатывать надо. Я оставил сообщение вашему брату.
— Мне нужно точно знать, что именно тебе сказала хозяйка, — сказал Иэн, спускаясь вниз по лестнице. Выйдя на улицу, он зашагал к проулку Стивенло-клоуз.
— Миссис Сазерленд, что ли? — спросил Дерек, стараясь не отставать.
— Да.
— Она очень добрая — супу мне налила и вообще.
— Умерла она.
Дерек замер на месте:
— Что случилось?
— Ее отравили.
— Но с ней же все в порядке было, когда я уходил… — потрясенно пробормотал Дерек. — Постойте… суп! Вы же не думаете, что… но зачем кому-то травить такую добрую женщину?..
— Я хочу, чтобы ты в точности повторил все, что она тебе сказала.
— Сказала, что нашла что-то.
— А что именно, не сказала?
— Нет.
Иэн вновь зашагал по улице, Дерек держался рядом.
— Ничего особенного в доме у нее не заметил?
— Например? — спросил Дерек, пнув попавшийся на мостовой камешек.
— Может, подозрительное что-нибудь — ну или кого-нибудь?
— И не вспомню. Я же сказал — когда уходил, с ней все в порядке было.
— А на улице никого не заметил?
— Да нет… Хотя постойте, слонялся там какой-то тип, будто ждал кого-то.
— Где ты его увидел?
— Да прямо перед домом, на тротуаре.
— Как он выглядел?
— Сам из себя красавец, волосы черные. Одет был как джентльмен. Глаза еще светлые такие, необычные.
— Рост?
— Да обычный вроде. Вы, к примеру, выше.
— Так будто бы ждал кого-то, говоришь?
— Ага.
— Тебя видел? — спросил Иэн, сворачивая на Каугейт.
— Прямо в глаза глянул — да еще так, будто дырку во мне провертеть взглядом хотел.
Иэн остановился:
— Вполне возможно, что тебе угрожала нешуточная опасность.
Дерек фыркнул:
— Да кому такой грязный бродяжка, как я, сдался?
— Он ни минуты не колебался бы, если б заподозрил, что ты что-то знаешь.
— Ну или это просто любовник дамочку свою ждал.
— Ты ж сказал, что он прямо на тебя уставился.
Дерек рассмеялся:
— Мистер, если бы я за каждый такой взгляд по полкроны получал, то давно б богаче царя Соломона был.
— Но явно не мудрее.
— А вы попробуйте так пожить, как я живу, — посмотрим, насколько вас хватит. Мудрость, знаете ли, разная бывает.
— Не сомневаюсь, — бросил Иэн, сворачивая на Гатри-стрит.
— А куда это вы собрались?
— С одной девушкой побеседовать.
Дерек присвистнул:
— Романтика!
— Ничего подобного.
— Ха! Все так говорят.
— Что ты вообще можешь знать о женщинах?