да он бросил распахнутую газету после того, как прочитал ужасную новость.
Он сделал последнюю затяжку и с такой силой вдавил окурок в хрустальную пепельницу, что едва не обжег пальцы. Потом прерывисто вздохнул и выпрямился. Он решился. Подойдя к вешалке, Генри снял пальто, одновременно берясь за ручку двери, — и остолбенел, когда, распахнув дверь, увидел прямо перед собой человека.
— И давно ты здесь? — испуганно прохрипел Генри, словно голос отказывался ему служить. — Подслушиваешь, что ли?
Его мучитель улыбнулся:
— Собрался куда-то?
— Сигарет купить, — пробормотал Генри, пряча глаза.
— Странно как, — ответил мужчина, глядя через плечо Генри на кофейный столик. — У тебя ж там едва початая пачка лежит.
— Проветриться хочу! Пусти! — зло ответил Генри, пытаясь протиснуться в коридор, но его визитер даже не сдвинулся с места.
— Зачем эта спешка? — мягко спросил он и, неожиданно схватив Генри за запястье, заломил руку.
Генри заскрипел зубами от боли.
— Пус-ти… — напряженно выдавил он, но противник был сильнее и затолкнул Генри обратно в номер.
— А ты не особо-то мне рад, как я погляжу, — сказал незваный гость, запирая дверь. Взглянув на кофейный столик, где лежала смятая газета, он нахмурился: — Так ты и газеты, оказывается, читаешь? Лучше б тебе от грустных новостей воздерживаться — ты ж у нас натура тонкая.
Генри попытался закурить, но руки дрожали так сильно, что сигарета упала на ковер.
— Скверно выглядишь. Что, все бессонница?
— Хорошо я сплю.
— С самого детства только и делаешь, что врешь, — сказал, приближаясь к Генри, визитер, — да и всему тому, что в газетах пишут, тоже верить не стоит.
Генри сделал шаг назад:
— Не подходи.
Визитер растянул губы в жуткой улыбке, вобравшей в себя, казалось, все зло мира:
— Успокойся, чего испугался-то?
— Стой где стоишь.
— А я как чувствовал, что тебя все эти бредни газетные огорчат. Не ошибся, выходит.
— Понятия не имею, о чем ты, — пролепетал Генри, прекрасно понимая, что лицо его всецело выдает.
— Жаль, что нормально врать тебя никто так и не научил — хоть бы меня попросил, я в этом деле дока.
— Прекрасно, — прохрипел Генри, чувствуя, как паника сдавливает горло, — ну так научи.
— Боюсь, поздно учить-то.
Пятясь, Генри задел китайскую вазу, она рухнула на паркет и разлетелась вдребезги.
— Ты меня разочаровал, — сказал его мучитель, подходя все ближе с вкрадчивостью подбирающегося к жертве тигра.
Генри чувствовал, что поворачиваться спиной к противнику нельзя, но вместе с тем понимал, что голыми руками с ним никак не совладать. Внезапно вспомнив про канцелярский нож в столе, он бросился в сторону и, выдернув ящик, стал судорожно шарить в нем.
В тот момент, когда его пальцы сжали перламутровую рукоять, он почувствовал на своей шее стальную хватку.
С последним выдохом Генри закрыл глаза и позволил своему телу обмякнуть, отдаваясь неизбежной судьбе. Последним чувством перед наступлением тьмы было облегчение — скоро все будет кончено, и он наконец-то сможет отдохнуть.
ГЛАВА ШЕСТИДЕСЯТАЯ
Первым, кого увидел Иэн, когда тяжелая деревянная дверь полицейского участка на Хай-стрит захлопнулась за его спиной, был привалившийся к коновязи Дерек Макнайр со скрещенными на груди руками. На чумазых щеках были видны оставленные слезами светлые дорожки. Глаза мальчика покраснели и набухли, а подбородок, несмотря на крепко стиснутые зубы, то и дело подрагивал.
— Знаешь уже, — сказал Иэн.
— Ага.
— Кто рассказал?
— Газеты.
— Мне очень жаль. Я знаю, что он был твоим приятелем.
— Да, — сказал Дерек и сглотнул, стиснув губы, — верно.
— Хороший парень был.
— Уж куда лучше меня — потому, наверное, и умер.
— Когда вы с ним виделись?
— На Грассмаркет за день до того, как… как нашли его.
— Когда приблизительно?
— Часов в десять утра.
— Никого подозрительного возле него не видел?
— Нет, — покачал головой Дерек, — мы с ним… это…
— В толпе работали?
— О чем вы?
— Да перестань, не стану же я тебя арестовывать.
— Ну да, в толпе работали.
— Дальше что было?
Дерек пнул попавшийся под ногу камешек.
— Потом мы с ним вроде как поцапались, ну я и ушел.
— Еще что-нибудь вспомнишь? Народу много было?
— Ага. Базарный день ведь, толпы повсюду.
— Ясно, — сказал Иэн и зашагал по Хай-стрит в сторону одиноко чернеющего над городом Эдинбургского замка. Дерек шел рядом, то и дело ускоряя шаг, чтобы угнаться за инспектором. Они шли молча. В тени готических арок собора Святого Эгидия, похожих на огромные руки, Иэн остановился.
— Ну и? — сказал он. — Чего ты за мной идешь?
— Потому что вам помощь нужна.
— Да ну?
— А разве нет? — вдруг закричал мальчик, не сдерживая больше разрывающие его изнутри злость и слезы. — Если бы не нужна была, вы его давным-давно схватили бы! И что? Нашли вы его?
— Нет, — ответил Иэн, — не нашли. А раз уж ты так помочь хочешь, позволь задать тебе один вопрос.
— Ну?
— Ты рассказывал Джорджу Пирсону про карты?
— Не понимаю, о чем вы. — Дерек склонил голову набок.
— Ведь рассказал же, так?
— Ну а если и рассказал?
— Это закрытая информация.
— Так я ж сам одну из них нашел и вам отдал.
Иэн нахмурился:
— Впредь я бы попросил воздержаться от разглашения известных тебе подробностей дела.
Дерек ударом ноги отбросил случайный камешек, запрыгавший по мостовой прямо в сточную канаву.
— Сказали б раньше. Да только как хотите, а теперь это не только ваше, но и мое дело.
— Послушай, мне правда очень жаль твоего друга.
Дерек засунул руки глубоко в карманы.
— По таким, как я или Фредди, никто плакать не станет.
У Национальной галереи им повстречались прогуливающиеся франты в воскресных костюмах. Один из них, худой развязный брюнет, при виде Дерека надменно вскинул бровь и ткнул в мальчика тростью с набалдашником из слоновой кости:
— Вот тебе один из твоих типичных шотландских гренадыров, Родни.
— Он самый, — откликнулся его спутник, эффектный мужчина с аккуратно подстриженной серебряной бородкой и ироничным взглядом голубых глаз, — на тебе шиллинг, парень, — добавил он, бросая Дереку монету.
Она упала к ногам мальчика, и оба джентльмена засмеялись.
— Чего ждешь-то? Поднимай давай, — сказал черноволосый.
— Пока ворон считает, того и гляди крысы утащат, — хохотнул другой.
Иэн опомнился только в тот момент, когда уже крепко стискивал лацканы изящного редингота черноволосого.
— Ему ни к чему ваша милостыня вонючая! — прошипел он с густым горским акцентом, всегда проявлявшимся в моменты гнева. Иэн притянул мужчину еще ближе к себе, чувствуя исходящий от него запах лавандовой помады для волос. — Если б хотел, он ваши кошельки так вытряс бы, что вы, нипсы, и не заметили бы ничего.
— Послушайте, любезнейший, — начал было бородатый, но Иэн резко развернулся и ткнул ему в лицо полицейский значок:
— Если еще хоть раз увижу вас здесь сегодня, арестую за нарушение общественного порядка.
— Послушайте-ка, — заговорил черноволосый, но осекся, когда Иэн наградил его взглядом, от которого мигом вспыхнула бы груда хвороста.
— Идите куда шли, да поторапливайтесь, — добавил Иэн, — если не хотите в кутузке ночевать.
Покрасневшие как помидоры мужчины залепетали было что-то протестующее, но вскоре уже поспешно шагали прочь, то и дело боязливо оглядываясь, словно опасались погони.
— Крепко вы их, — заметил Дерек.
— Сами напросились, — пробормотал Иэн, продолжая свой путь по Хай-стрит.
Дерек припустил вслед:
— А чего вы их нипсами обозвали? Это ж брюква[55].
— В горах это «идиот» значит.
— Славненько, — сказал Дерек, слегка просветлев лицом, — эй ты, брюква! Надо будет Фреду рассказать… — тут он осекся и прерывисто вздохнул.
— Мы его найдем. — Иэн положил мальчику руку на плечо. — Даже если мне придется собственными руками этого гада душить. Он за все заплатит. Обещаю тебе, Бог мне свидетель.
Дерек вытащил что-то из кармана и сунул в руку Иэна:
— Вот, держите.
— Что это?
— Камень, талисман мой на счастье. Может, пригодится.
Это был самый обыкновенный голыш, разве что идеально круглый и отполированный едва ли не до блеска за проведенное в кармане у мальчика время. Иэн спрятал его в жилетный карман.
— Ты же понимаешь, — сказал он, увидев сбежавшую по грязной щеке Дерека слезу, — что твоей вины тут нет. Такое с каждым могло случиться — хотя бы и с тобой.
— Да никогда со мной такого не случилось бы, потому что я другой совсем! Фредди всегда чересчур доверчивым был — а я знай ругал его за это. Вроде как приглядывать за ним старался, а когда нужней всего было, рядом-то меня и не оказалось.
— Иногда надо дать людям возможность научиться и собственной головой жить.
— Вы это всерьез, мистер? — спросил Дерек, уставившись на Иэна, ровно шагающего в холодном ярком свете зимнего дня.
— Да, — ответил тот, сворачивая на Банк-стрит и чувствуя, как в глубине сознания крошечным червячком копошится сомнение в сказанном. Где-то сейчас брат, и куда теперь пойдет? И от этой мысли его сердце ожгло мучительным чувством вины.
ГЛАВА ШЕСТЬДЕСЯТ ПЕРВАЯ
Иэн ничуть не удивился, когда тетя Лиллиан настояла на том, чтобы Дерек присоединился к их воскресному обеду. Готовность, с которой мальчишка принял приглашение, была и того очевидней. А вот согласие Лиллиан принять предложение Крауфорда и подменить отсутствующих художников его удивило.
— Я только рада вновь за уголь взяться, — сказала она. — Я же с тех самых пор, как мой дорогой Альфи умер, за рисование хочу приняться. Ну и помочь надо — слишком уж далеко все это зашло.
— И в любой момент будешь готова явиться?