Однако понимала его очень хорошо. Даже слишком. Хотя и знала твёрдо, Дисси никогда не позволит старшине никаких вольностей, но одно то, что знахарка будет слушать слова, предназначенные ей, Астре, вызывало в душе девушки чувство необъяснимого протеста.
– Погоди, – буркнул Второй, сообразив, что они начинают безнадёжно отставать от короля, и едва Астра приостановилась, подхватил её на руки и ускорился.
Магиня даже глаза зажмурила, чтоб не кружилось в голове от мелькания поворотов и светильников. А когда её осторожно поставили на ноги, не сразу их открыла, чувствуя, что всё вокруг ещё покачивается. Но потом поспешила взять себя в руки, она же теперь Дисси, а знахарка, как всем известно, долго стоять с закрытыми глазами не будет.
Тюремный подвал инлинов даже близко не напомнил магине ни одну из виденных ею тюрем. Камеры для преступников располагались посредине просторного продолговатого зала со сводчатым потолком, а вдоль стен тянулись возвышавшиеся над полом почти на четыре локтя галереи для охраны. Они огибали зал по периметру и были предусмотрительно отгорожены барьером из толстого стекла. Природное любопытство на миг взяло верх, и Астра медленно сделала несколько шагов, внимательно разглядывая устройство клеток, которые легко можно было рассмотреть с высоты галереи. Их стенки были сделаны из такой мелкой сетки, что казались полупрозрачными. Немного поразмышляв, Астра поняла, что это очень верно придумано, к заключённым не смогла бы проникнуть не только мышь или крыса, но даже муха. А ведь именно так иногда отправляют маги тайные послания и посылки. К тому же между стенами из сетки было оставлено свободное пространство и стояли высокие перегородки из толстого стекла. Если заключённые и могли друг друга видеть и даже слышать, то обрызгать водой или ядом не имели никакой возможности. Единственным непрозрачным местом в камерах были небольшие кабинки высотой в человеческий рост, и такая забота магиню очень удивила. В королевских тюрьмах никого не волновала ни стыдливость заключенных, ни их удобство. Кроме кабинки, в каждой камере стояла кровать из такой же сетки, стол, и ещё оставалось достаточно места, чтоб размять ноги. Воздух в зале оказался чистым и сухим, а кровати провинившихся были застелены меховыми одеялами, и это тоже приятно удивило магиню.
В свободных камерах постелей не было, и таких было больше половины. В дальнем конце подвала ждали суда женщины, захваченные в комнате Дьерджеса, король, узнав, что убийц заперли в обычных комнатах, страшно разгневался. Астра до этого даже не представляла, что он может так сердито сверкать глазами. Инлинок перевели сюда рано утром, и когда они испуганно вздрагивающей стайкой шли через двор, в их защиту ни один воин не сказал ни одного слова. Впрочем… они и сейчас ничего не сказали, запоздало расстроилась Астра, один только старшина за неё и вступился.
– Вот они, – раздался над ухом Астры голос Второго, и магиня с ужасом поняла, что пока они спускались по лестнице, Дисси уже успели отправить в камеру.
И Тергилиса тоже. Тюремщики ведь не были в курсе тайных планов короля.
– Мы свистком предупредили, кого куда посадить, – правильно понял расстроенный взгляд лже-Дисси Второй, с сочувствием поглядывая на короля.
Айтер стоял, прижавшись к стеклу лбом, и неотрывно смотрел вниз, туда, где лже-Астра нервно ходила по камере. Аккуратно свёрнутые одеяла так и лежали нетронутой стопкой на сетчатой кровати, куда их положил вошедший вместе с ней тюремщик. ещё он принёс деревянный кувшин с водой и деревянную кружку. Инлины оказались очень предусмотрительными в таких мелочах.
– А они нас не слышат? – магиня опасливо покосилась на узников, находящихся в соседних с Дисси камерах.
– Нет. И не видят. Маги наложили одностороннюю защиту. А вот мы отлично слышим каждое слово. – Гордость, прозвучавшую в этих словах главного советника, можно было понять.
– Ты кто?! – Вопрос, заданный тонким, чуть визгливым голосом, застал врасплох только Астру и инлинов.
Дисси же продолжала нервно метаться от стола к двери и, казалось, ничего не услышала.
– Я тебя спрашиваю, ты кто?! – В лице лазутчицы, находившейся в соседней с Дисси камере, скользнуло что-то неприятное и смутно знакомое, но что именно, Астра не смогла понять сразу.
– Какое твоё дело? – не останавливаясь, зло буркнула Дисси.
– Правильно он сказал, красивая и глупая, – ядовито фыркнула шпионка, – не сумела понять, зачем тебя сюда отправили! Зачем-то связалась с кучей дур и истеричек, прозевала помощь! А потом и вовсе решила всю жизнь в горах жить, продалась за кусок мяса! И ещё осмеливалась мечтать о нём! Разве ты ему пара?
– Да врешь ты всё! – схватив со стола кружку, Дисси бросила её в стену, но она отлетела назад. – Никто меня не отправлял, я сама сбежала!
– Уй! – нестерпимо тонким голосом взвизгнула от злого восторга лазутчица. – Он так и сказал! Решила, будто он случайно забыл на столе свои записи, и в таверну, где объявление на двери висело, тоже случайно обедать пошёл?! А потом не мог догадаться, куда ты помчалась?
– Никто не смог бы догадаться, я специально через другие ворота выехала, – словно не замечая подначивания, спорила Дисси, – да и врёшь ты, что знаешь его!
– Правильно он про тебя сказал! Дура! И ещё знаешь, что сказал? Что я в сто раз лучше!
– Ах ты маленькая гадина, – Дисси резко встряхнула руками, словно собиралась швырнуть заклинанье, но когда у неё ничего не вышло, с горечью мотнула головой, – и они тоже… так со мной поступить!
– Магию перекрыли?! – торжествующе уставилась на лже-Астру шпионка. – И тут он правильно отгадал! Что тебе нечем будет со мной бороться!
– Что она такое сказала? – опешил король. – Как это, бороться?!
– Не знаю, – растерялась Астра, – я её вообще первый раз вижу… ай!
Девица менялась на глазах, вытягивалось лицо, укорачивались ноги, крепче и жилистей становилась фигура. А из коротких и толстых пальцев полезли крепкие и острые ногти, чиркнувшие сталью по крепкому металлу сетки.
– Её нужно остановить! – сообразив, на какой картинке видела подобное, закричала Астра. – Это питомец храма Тосшита!
Но никого из инлинов уже не было рядом. Ускорившись, они с невообразимой стремительностью неслись назад, к лесенке, ведущей к камерам. И, несмотря на свои способности, катастрофически опаздывали. Страшное порождение жрецов Тосшита, мрачного божества с южных островов, покровителя тёмной магии и кровавых приношений, играючи разодрало сетку своей камеры и, вскарабкавшись на потолок, легко перемахнуло на камеру Дисси.
А та, словно не замечая смертельной опасности, прижимала руки ко лбу, изображая недоверие и боль.
– А помощи-то и не было! Снова ты врёшь!
– Ррау! – рявкнуло, пластая сетку над головой знахарки существо, – комууу оннн амууулетт посслаллл? А тты не сумела пппоняттть! Смеррть! Смеррть!
– Говорят, вы воду не выносите, – отступив к столу, схватила кувшин Дисси, ей нужно было задать всего три вопроса, чтоб головоломка сложилась, вот и придумала про воду.
– Ты, грязная тварь, попробуй лучше меня победить! – рычал из следующей клетки Тергилис, бившийся о запертую дверцу в бессильной ярости.
– Глуппыеее! – презрительно фыркнул монстр и в этот миг заметил несущихся к клетке инлинов. – Я всеххх сильнннее! Ррр!
Жуткая тварь молнией рухнула вниз, стремясь быстрее покончить с неудачливой соперницей, ведь ОН сказал, что сразу заберет её порталом, едва предательница умрёт. Они столько раз это репетировали, что она ни на миг не сомневалась в его словах. Он был для неё всем самым лучшим и надёжным, что только может быть в этом несправедливом мире.
Вспышка серебряного света небывалой силы осветила зал, выплеск освободившейся магии на миг затуманил стекло барьера, заставив Астру в досаде стукнуть по нему кулачком.
А когда стекло приобрело прежнюю прозрачность, магиня разглядела короля, крепко стиснувшего в объятьях потерявшую чужой облик, но живую и невредимую Дисси. И Второго, хмуро отпирающего дверь соседней с ними камеры. Да ещё стиснутые губы побледневшего старшины, мрачно ожидавшего освобождения.
Девушка почувствовала, как от обиды и пережитого напряжения задрожали колени и к горлу подступил горячий комок. Несколько мгновений Астра пыталась с ним бороться, не в силах переступить вбитое, как кол, утверждение учителя, что не могут сдержать свои чувства и слёзы только сентиментальные дуры. А потом вспомнила, что всё, что он утверждал и делал, было ложью, и, следовательно, она почти пятнадцать лет жила неправильно. И вообще никто её сейчас не видит, а сдерживать горькую обиду за свою никому не нужную жизнь всё невыносимее. Вот и сделала то, чего ей так хотелось, сползла по стеклянной стене на пол и, уткнув лицо в ладони, зарыдала в голос.
– Айтер! Ну Айтер! Отпусти же меня! Там Астре сейчас, небось, жить не хочется! – гладя уткнувшегося в её плечо Первого по волосам, пыталась образумить мужа королева, но он только крепче стискивал её в объятиях.
Так, что ребра едва не трещали. Дьерджес оглянулся на них и пошёл было следом за молча направившимся в сторону выхода старшиной, но его догнало распоряжение Дисси:
– Второй, не выпускай Терга и проследи, чтоб охранники ни с кем не встречались и никому ничего не рассказывали. А Астру запри в какой-нибудь укромной комнатке без окон, может, есть какая кладовка? Я скоро приду.
Советник, получив вполне понятные и чёткие указания, вихрем бросился их выполнять, лишь бы не смотреть на побелевшее лицо отца, истово стиснувшего в объятьях жену. И хотя был искренне рад за них обоих, в глубине души таилась полынная горечь. У него тоже могла быть такая женщина… именно эта или другая, не менее надёжная и преданная. Но он сам, своими подозреньями и поступками вначале толкнул в объятия отца Дисси, а потом потерял и другую. Сильную и надёжную, но, как оказалось, не это было главным. За несколько дней Второй как-то незаметно для себя привык советоваться с ней, привык к её ненавязчивой заботливости восточной женщины и, что греха таить, привязался к глубине чёрных глаз и изяществу хрупкой фигурки. И теперь чувствует себя потерявшимся неудачником… если не полным дураком. Но даже сходить, проведать пострадавшую девушку не может решиться, её горящий яростью и презрением взгляд невозможно ни забыть, ни недооценить. Вряд ли она захочет теперь с ним разговаривать. Лично он, окажись на её месте, никогда бы не стал.