Возражение 3. Далее, никто не должен препятствовать тому, что полезно другим. Но злословие бывает полезным тем, о ком злословят. Так, папа Пий [I] говорит, что «не так уж и часто злословие направлено против добрых людей, так что в итоге тех, кого неправомерно возвеличила лесть их родни или чье-либо покровительство, злословие приводит к смирению». Следовательно, не должно чинить препятствия злословящим.
Этому противоречат следующие слова Иеронима: «Остерегайтесь шума в ушах и зуда на языке, то есть и сами не злословьте, и злословящих не слушайте».
Отвечаю: как говорит апостол, «они знают, …что делающие такие дела», то есть совершающие грех, «достойны смерти, – однако не только их делают, но и делающих одобряют» (Рим. 1:32). Затем, так может происходить двояко. Во-первых, непосредственно, когда, так сказать, один человек побуждает другого к греху или когда грех доставляет ему удовольствие. Во-вторых, опосредованно, то есть когда он не препятствует согрешающему в тех случаях, когда мог бы это делать, и это иногда связано не с тем, что грех доставляет ему удовольствие, а по причине некоторого опасения.
Таким образом, нам надлежит говорить, что если человек слушает того, кто злословит, и никак ему в этом не препятствует, то он, похоже, одобряет злословящего и тем самым соучаствует в его грехе. А если он к тому же побуждает его к злословию или, по крайней мере, из ненависти к оклеветанному получает удовольствие от клеветы, то он грешит не меньше, чем злословящий, а иногда даже больше. Поэтому Бернар говорит: «Трудно сказать, кто из них более заслуживает осуждения, злословящий или тот, кто слушает злословящего»[366]. Однако если грех не доставляет ему удовольствия и он не препятствует хулителю просто из страха прослыть невеждой, то хотя он и грешит, но намного меньше, чем злословящий и, как правило, простительно. Впрочем, и это подчас может быть смертным грехом – то ли потому, что наказывать злословящего является служебной обязанностью слушающего, то ли в связи с некоторой [обусловливаемой злословием] опасностью, то ли по какой-то мирской причине, по которой житейский страх, как было показано выше (19, 3), в некоторых случаях является смертным грехом.
Ответ на возражение 1. Никто не слышит, как злословящий злословит о нем, поскольку в таком случае, как было показано выше (1), речь шла бы не о злословии, а об оскорблении. Впрочем, человек может узнать о клевете на себя от других, и тогда то, будет ли он сносить хулу на свое доброе имя, он должен решать сам, за исключением тех случаев, когда это может нанести урон благу других, о чем уже было сказано (72, 3). Поэтому его терпение заслуживает похвалы в той мере, в какой он сносит личное принижение. Но он никоим образом не вправе дозволять порочить доброе имя другого, и потому если он не препятствует, насколько может, злословию, то его считают виновным по той же самой причине, по которой человек обязан, согласно предписанному, развьючить чужого осла, «упавшего под ношею своею» (Исх. 23:5).
Ответ на возражение 2. Вовсе не обязательно всегда препятствовать хулителю путем убеждения всех в его лжи, особенно тогда, когда всем известно, что он говорит правду. Но нужно [всегда] осуждать его за те грешные слова, которыми он злословит своего брата, или, по крайней мере, всем своим видом показывать ему, что его злословие вызывает у нас недовольство, согласно сказанному [в Писании]: «Северный ветер производит дождь, а тайный язык – недовольные лица» (Прит. 25:23).
Ответ на возражение 3. Та польза, которую получает тот, о ком злословят, входит не в намерение злословящего, а в определение Бога, Который всякое зло обращает во благо. Поэтому нам надлежит препятствовать злословящим точно так же, как грабящим и угнетающим, хотя терпение угнетенного или ограбленного и вменяется ему в заслугу.
Вопрос 74. О РАСПРОСТРАНЕНИИ СПЛЕТЕН
Теперь мы исследуем распространение сплетен, под каковым заглавием наличествует два пункта: 1) является ли распространение сплетен отличным от злословия грехом; 2) который из этих двух [грехов] является более тяжким.
Раздел 1. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ РАСПРОСТРАНЕНИЕ СПЛЕТЕН ОТЛИЧНЫМ ОТ ЗЛОСЛОВИЯ ГРЕХОМ?
С первым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что распространение сплетен не является отличным от злословия грехом. Так, Исидор говорит: «Наушник (susurro) [т. е. сплетник] получил свое имя от звука его речи, поскольку он произносит свои уничижительные речи не в лицо, а в ухо»[367]. Но именно злословящий и произносит уничижительные речи о другом. Следовательно, распространение сплетен не является отличным от злословия грехом.
Возражение 2. Далее, [в Писании] сказано: «Не ходи осведомителем и переносчиком в народе твоём»[368] (Лев. 19:16). Но осведомитель – это, пожалуй, и есть злословящий. Следовательно, переносчик сплетен ничем не отличается от злословящего.
Возражение 3. Далее, [в Писании] сказано: «Наушник и двоязычный да будут прокляты» (Сир. 28:15). Но двоязычный, похоже, и есть злословящий, поскольку злословящий говорит двумя языками: одним – в вашем присутствии, другим – в вашем отсутствии. Следовательно, сплетник ничем не отличается от злословящего.
Этому противоречит следующее: глосса на слова [Писания]: «Переносчики сплетен, хулители»[369] (Рим. 1:30) говорит: «Переносчики сплетен сеют раздоры среди друзей; хулители отрицают или принижают чужие достоинства».
Отвечаю: сплетник и злословящий схожи между собой как со стороны материи, так и формы, или модуса, речи, поскольку оба они говорят о своем ближнем дурно и втайне, по каковой причине эти названия иногда используются одно вместо другого. Поэтому глосса на слова [Писания]: «Не прослыви наушником» (Сир. 5:16) говорит: «То есть злословящим». Однако они отличаются со стороны [своей] цели, поскольку злословящий, акцентируя внимание на том зле ближнего, которое, по всей видимости, скорей всего опорочит или, по крайней мере, поставит под сомнение его доброе имя, желает очернить доброе имя ближнего, в то время как сплетник желает порвать дружбу, как это явствует из вышеприведенной глоссы, а также из слов [Писания]: «Где нет наушника – раздор утихает» (Прит. 26:20). Таким образом, те дурные слухи, которые сплетник разносит о своих ближних, могут настроить умы слушателей против них, согласно сказанному [в Писании]: «Человек грешник смутит друзей и поселит раздор между живущими в мире» (Сир. 28:10).
Ответ на возражение 1. Сплетника называют злословящим постольку, поскольку он дурно отзывается о другом. Однако он отличается от злословящего постольку, поскольку он желает не просто дурно отзываться, но отзываться так, чтобы возбудить одного человека против другого, так что сказанное им может быть даже само по себе и не дурно, а только подобно дурному, поскольку неприятно слушающему.
Ответ на возражение 2. Осведомитель отличается от сплетника и злословящего, поскольку осведомителем является тот, кто публично обвиняет других в преступлениях посредством обвинения или брани, чего нельзя сказать о сплетнике или злословящем.
Ответ на возражение 3. Двоязычный в строгом смысле слова является сплетником. В самом деле, коль скоро в дружбе участвуют двое, сплетник стремится порвать дружбу с обеих сторон. Поэтому он, дурно говоря одному о другом, прибегает к двоязычию, в связи с чем [в Писании] сказано: «Наушник и двоязычный да будут прокляты», и далее добавлено: «Ибо они погубили многих, живших в тишине» (Сир. 28:15).
Раздел 2. ЯВЛЯЕТСЯ ЛИ ЗЛОСЛОВИЕ БОЛЕЕ ТЯЖКИМ ГРЕХОМ, ЧЕМ РАСПРОСТРАНЕНИЕ СПЛЕТЕН?
Со вторым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что злословие является более тяжким грехом, чем распространение сплетен. В самом деле, словесные грехи заключаются в говорении зла. Но злословящий говорит о ближнем то, что является просто злым, поскольку именно оно и может опорочить или заставить усомниться в добром имени ближнего, в то время как сплетник говорит то, что может только казаться злым постольку, поскольку оно, так сказать, неприятно слушающему. Следовательно, злословие является более тяжким грехом, чем распространение сплетен.
Возражение 2. Далее, тот, кто лишает человека его доброго имени, лишает его не одного, а многих друзей, поскольку никто не желает дружить с человеком с дурной репутацией. Поэтому [Ииуй] упрекает некоего человека [а именно царя Иосафата] следующими словами: «Следовало ли тебе… любить ненавидящих Господа?» (2 Пар. 19:2). Но сплетник лишает человека только одного друга. Следовательно, злословие является более тяжким грехом, чем распространение сплетен.
Возражение 3. Далее, [в Писании] сказано: «Кто злословит брата…, тот злословит Закон» (Иак. 4:11) и, следовательно, подателя Закона, Бога. Поэтому грех злословия представляется грехом против Бога, каковой грех, как было показано выше (20, 3; 73, 3), является наиболее тяжким. Грех же распространения сплетен, со своей стороны, [является грехом] против ближнего. Следовательно, грех злословия является более тяжким, чем грех распространения сплетен.
Этому противоречит сказанное [в Писании]: «На двоязычном – злое порицание, и на наушнике – ненависть, вражда и стыд»[370] (Сир. 5:17).
Отвечаю: как уже было сказано (73, 3; 73, 8), грехи против ближнего тем тяжче, чем большую неправосудность они обусловливают, а неправосудность тем больше, чем большего блага она лишает. Но из всех внешних благ наибольшим является друг, поскольку, согласно Философу, «никто не выберет жизнь без друзей»