Возражение 1. Кажется, что мы не должны молиться о наших врагах. Ведь сказал же [апостол], что «все, что писано было прежде, написано нам в наставление» (Рим. 15:4). Но Священное Писание содержит немало адресованных врагам проклятий; так, читаем: «Да будут постыжены и жестоко поражены все враги мои, да постыдятся они и да постигнут их бедствия мгновенно»[468] (Пс.
6, 11). Следовательно, мы должны молиться скорее против, а не за наших врагов.
Возражение 2. Далее, отмщение врагам причиняет им вред. Но святые желают мести своим врагам, согласно сказанному [в Писании]: «Доколе… не судишь, и не мстишь живущим на земле за кровь нашу?» (Откр. 6:10). Поэтому они радуются, когда видят отмщение своим врагам, согласно сказанному [в Писании]: «Возрадуется праведник, когда увидит отмщение» (Пс. 57:11). Следовательно, мы должны молиться не за своих врагов, а против них.
Возражение 3. Далее, дело не должно расходиться с молитвой. Но люди иногда вправе нападать на своих врагов, в противном случае все войны были бы несправедливыми, что противоречит тому, что было доказано нами выше (40, 1). Следовательно, мы не должны молиться о наших врагах.
Этому противоречат следующие слова [Писания]: «Молитесь за обижающих вас и гонящих вас» (Мф. 5:44).
Отвечаю: как уже было сказано (7), молитва о другом является актом любви к горнему. Поэтому мы обязаны молиться о наших врагах точно таким же образом, каким мы обязаны их любить. Затем, нами уже было разъяснено в трактате о любви (25, 8), как мы обязаны любить наших врагов, а именно, что мы должны любить в них их природу, но не их грех. При этом любить наших врагов в целом является предметом предписания, в то время как любить их по отдельности не является предметом предписания, за исключением готовности к этому ума, а именно, чтобы человек был готов полюбить своего врага как индивида и оказать ему помощь или в случае необходимости, или если его враг попросит у него прощения. А вот возлюбить врагов по отдельности в абсолютном смысле этого слова является актом совершенства.
И точно так же нам вменено в обязанность не исключать наших врагов из тех общих молитв, которыми мы молимся о других, тогда как то, молиться ли нам о них индивидуально, является – за исключением некоторых особых случаев – предметом не обязательства, а совершенства.
Ответ на возражение 1. Содержащиеся в Священном Писании проклятья можно понимать четверояко. Во-первых, как говорит Августин, согласно пророческой традиции «предвозвещать грядущее под завесой проклятий»[469]. Во-вторых, в том смысле, что Бог причиняет некоторое преходящее зло злым ради их исправления. В-третьих, как о направленных не [столько] против самих людей, [сколько] против царства греха, дабы, так сказать, исправление людей уничтожило грех. В-четвёртых, путем сообразования нашей воли с божественной правосудностью в отношении проклятия тех, кто упорствует в грехе.
Ответ на возражение 2. Как указывает Августин в той же книге, «отмщением за мучеников является низложение царства греха, поскольку пока оно царствовало, те много страдали»[470]. А ещё он говорит, что «их мольба о мести выражена не в словах, а в умах подобно тому, как кровь Авеля вопиет от земли». Радуются же они отмщению не ради себя, а ради божественной правосудности.
Ответ на возражение 3. Мы вправе нападать на врагов для того, чтобы удерживать их от греха, и тогда это способствует и их собственному благу, и благу других. Следовательно, мы также вправе молитвенно просить причинить нашим врагам преходящее зло для того, чтобы они могли исправить свои пути. И так молитва и дело не будут расходиться друг с другом.
Раздел 9. НАДЛЕЖАЩИМ ЛИ ОБРАЗОМ УСТАНОВЛЕНЫ СЕМЬ ПРОСЬБ МОЛИТВЫ ГОСПОДНЕЙ?
С девятым [положением дело] обстоит следующим образом.
Возражение 1. Кажется, что семь просьб молитвы Господней не установлены надлежащим образом. В самом деле, что толку просить о том, чтобы святилось то, что свято всегда. Но имя Божие всегда свято, согласно сказанному [в Писании]: «Свято имя Его» (Лк. 1:49). И точно так же царство Его вечно, согласно сказанному [в Писании]: «Царство Твое – царство всех веков» (Пс. 144:13). И точно так же воля Божия неизменно исполняется, согласно сказанному [в Писании]: «Все, что Мне угодно, Я сделаю» (Ис. 46:10). Следовательно, нет смысла просить о том, чтобы «святилось имя» Божие, чтобы «пришло царствие» Божие и чтобы исполнилась «воля» Божия.
Возражение 2. Далее, прежде чем достигнуть добра, необходимо уклониться от зла. Поэтому то, что просьбы, касающиеся достижения добра, предшествуют просьбам, касающимся уклонения от зла, представляется неправильным.
Возражение 3. Далее, всякий просит о том, что может быть ему дадено. Но главным даром Божиим является Святой Дух и все те дары, которые мы получаем через Него. Следовательно, просьбы не представляются установленными надлежащим образом постольку, поскольку они не соответствуют дарам Святого Духа.
Возражение 4. Далее, Лука в молитве Господней приводит только пять просьб, как это явствует из одиннадцатой главы [его благовествования]. Следовательно, Матфей, приведший семь [просьб], избыточен.
Возражение 5. Кроме того, похоже, что бессмысленно стремиться обрести благоволение того, кто уже благоволит нам. Но Бог предвосхищает нас Своим благоволением, поскольку «Он прежде возлюбил нас» (1 Ин. 4:19). Следовательно, предварять просьбы словами: «Отче наш, сущий на небесах», которые, похоже, указывают на желание обрести благоволение Божие, тщетно.
Этому противоречит абсолютный авторитет предложившего эту молитву Христа.
Отвечаю: молитва Господня в наибольшей степени совершенна, поскольку, как говорит Августин, «если мы молимся благочестиво и праведно, то что мы можем добавить к тому, что уже содержится в этой молитве Господней». В самом деле, коль скоро молитва, если так можно выразиться, раскрывает наши желания перед Богом, мы вправе просить в наших молитвах только о том, что мы вправе желать. Но в молитве Господней мы не только просим обо всем том, что мы вправе желать, но и в том порядке, в котором мы должны это желать, так что эта молитва не только учит нас просить, но и направляет все наши устремления. Так, очевидно, что первое из того, что является объектом нашего желания, есть цель, а вслед за нею – все то, что направляет к цели. Но нашей целью является Бог, и все наши устремления направлены к Нему двояко: во-первых, посредством нашего желания славы Божией; во-вторых, посредством нашего желания наслаждаться Его славой. Первое связано с той любовью, которой мы любим Бога в Нем Самом, тогда как второе – с той любовью, которой мы любим в Боге себя. Поэтому первая просьба выражена в словах: «Да святится имя Твое», а вторая – в словах: «Да приидет царствие Твое», посредством которых мы просим принять нас в славу Его царства.
Что касается того, что направляет нас к этой цели, то оно может делать это двояко: во-первых, по своей природе; во-вторых, акцидентно. По своей природе к цели нас направляет то благо, которое способствует достижению цели. Затем, нечто может способствовать достижению цели, каковой является блаженство, двояко. Во-первых, непосредственно и преимущественным образом, [а именно] согласно заслуге, посредством которой мы, повинуясь Богу, заслуживаем блаженство, и об этом мы просим так: «Да будет воля Твоя и на земле, как на небе». Во-вторых, инструментально, [а именно] постольку, поскольку оно помогает нам обрести заслугу, и об этом мы просим так: «Хлеб наш насущный дай нам на сей день», имея ввиду как священный Хлеб, ежедневное употребление которого полезно для человека и в котором заключены все остальные таинства, так и хлеб телесный, так что этим обозначается достаточная полнота пропитания, поскольку как говорит Августин, евхаристия суть главное таинство, а хлеб суть главная пища. Поэтому в евангелии от Матфея мы читаем о «духовной», то есть «главной» [пище], как разъясняет эти слова Иероним.
Акцидентно же мы направляемся к блаженству посредством устранения препятствий. Итак, нашему достижению блаженства препятствуют три вещи. Во-первых, грех, который непосредственно не пускает человека в царство, согласно сказанному [в Писании]: «Ни блудники, ни идолослужители…» и т. д. «царства Божия не наследуют» (1 Кор. 6:9, 10), и к этому относятся слова: «Прости нам долги наши». Во-вторых, искушение, которое препятствует нам соблюдать волю Божию, и это выражено в словах: «Не введи нас в искушение», посредством которых мы просим не о том, чтобы не быть искушаемыми, а о том, чтобы не быть побежденными искушением, что означает быть введенным в искушение. В-третьих, теперешнее наше бедственное состояние, которое служит своего рода препятствием для достаточной [полноты] жизни, и к этому относятся слова: «Избавь нас от лукавого».
Ответ на возражение 1. По словам Августина, «когда мы говорим: «Да святится имя Твое», то не хотим этим сказать, что имя Божие не свято, а [просто] просим о том, чтобы люди могли обращаться к нему как к святыне»[471], то есть здесь речь идет о распространении среди людей славы Божией. Когда мы говорим: «Да приидет царствие Твое», то не хотим этим сказать, что Бог ныне не царствует, но, как пишет тот же Августин, «побуждаем самих себя стремиться к этому царству, которое может прийти в нас и в котором мы сможем царствовать». Что же касается слов: «Да будет воля Твоя», то они означают: «Да повинуются заповедям Твоим и на земле, как на небе, то есть и люди, как ангелы»[472]. Поэтому эти три просьбы будут совершенно исполнены в жизни грядущей, тогда как остальные четыре, как говорит Августин, связаны с нуждами жизни нынешней