Не спеша оглядел внушительную яму, из которой еще недавно брали глину для кирпичного завода. На дне размещалась ровная площадка, разделенная на одинаковые квадраты. Их было три в ширину и десять в длину. По углам каждого квадрата вбиты колышки. Алеша стал наблюдать за всем, что происходило внизу. Над ближним квадратом нагнулась, как на прополке, Оля, в полосатой майке и закатанных до колен тренировочных брюках. Синей косынкой "домиком" защитила лицо от солнца. Что-то взяла из глины, почистила щеткой и завернула в плотную коричневую бумагу. Света тоже, оказывается, работала. Саша, веселый гитарист экспедиции, так быстро двигал ножом, что глина слетала веером. Но в коробке, что стояла рядом с ним, было пусто.
Стало жарко, отец не обращал внимания на сына, ходил по карьеру, что-то замеряя и записывая в блокнот. Игорь Петрович вбивал колышки по углам своего квадрата.
Наконец Анатолий Васильевич махнул рукой сыну:
- Кончилась упаковочная бумага, нужно принести из нашей палатки, заодно доставь туда вот это.
- Ого! - взвесил Алеша пакет на руке. - Камни, что ли?
- Точно, камешки!
- Я быстро!
Пятки замелькали по шершавой, потрескавшейся от солнца тропинке. Мчался, как в школе на соревнованиях. Э-эх! Кочка! Как не заметил ее раньше! Содержимое пакета разлетелось. Мальчик бросился сгребать косточки и камешки. Какие тут древние, какие - нет?
- В чем дело, дружище? - произнес человек с седой бородкой, в соломенной шляпе и полотняных брюках. Серую рубашку через плечо пересекали ремни полевой сумки и фотоаппарата. На ногах туристские ботинки. - Ничего, сейчас выберем что нужно. - И он поднял из травы плоский камешек.
- Что это, как думаешь? Острым ребром камня вполне можно отрезать или, по крайней мере, отпилить, верно?
Алеша повертел в руках продолговатый камешек с зазубринами по краям:
- Каменный ножик!
Человек с бородкой остался доволен ответом.
- Мне в лагерь нужно, папа послал, Краев.
- Анатолий Васильевич? Значит, ты - Алексей?
Губы мальчика расплылись в улыбке: он понял, что перед ним профессор Олег Николаевич. Как интересно получается! Алеша думал, что профессор строгий, а оказалось, вовсе нет - разговаривает просто и улыбается. Мальчик доверчиво рассказал ему про то, как они доехали, и про то, что ему здесь нравится.
Олег Николаевич слушал внимательно. Закрепляя знакомство, как взрослому, пожал руку и направился по своим делам, напомнив, однако, Алексею о поручении отца.
Когда посыльный вернулся к раскопу с бумагой, Анатолий Васильевич спросил, почему отсутствовал так долго. Но сын с загадочным видом промолчал. О промашке с пакетом сказать самому у него не хватило решимости. Прилежно согнутые под жгучим солнцем спины ребят и в него вселяли уверенность, что он еще успеет показать себя в работе. О встрече с профессором Алеше похвалиться тоже было некому: все трудились.
- Папа, а мне квадрат можно?
- Это решает начальник экспедиции. Кажется, он приехал, я тебя с ним познакомлю.
- Я сам!
Анатолий Васильевич собрался было добавить, что "свой квадрат" получают только знающие, те, кому доверяет профессор, но промолчал, удивившись, однако, отказу сына идти вместе к Олегу Николаевичу. С чего бы это?
Между тем Алеша походил в этот момент на человека, который балансирует на бревне, проложенном через яму. Если бы профессора попросил отец, тогда все было бы в порядке. Но отец узнает о его оплошности с пакетом. Если пойти самому, то тайна останется тайной, но наверняка отказ: ведь он еще ничем не проявил себя, наоборот, успел уже рассыпать важный пакет.
Будь что будет! Мальчик направился к профессору. Олег Николаевич даже словом не обмолвился о том, что произошло утром. Выслушав просьбу Алеши, он не стал откладывать дела в долгий ящик, а тут же отдал распоряжение сахему-Володе. Тот обрадовался новой рабочей силе, а у Алеши отлегло от сердца: ну, и молодец же Олег Николаевич! Как с ним легко!
Проходя мимо Светланы к своему квадрату, Алеша глянул на нее победно, мол, видела, с самим профессором разговаривал!
Анатолий Васильевич наклонился, сделал вид, что не заметил удачи сына: ведь главное, _что_ он сумеет найти.
Осмотрев свои владения, Алеша начал энергично работать лопатой, стараясь заранее зачищать слои глины. Ему хотелось сделать для профессора что-нибудь очень-очень хорошее. Мальчик не замечал, как летело время. Руки заныли от напряжения, майка прилипла к спине, да и сама лопата, кажется, весила теперь не меньше пуда. Пусть!
Вдруг лопата запнулась обо что-то твердое. Мальчик отложил ее в сторону, как учил отец, стал расчищать глину ножом.
- Что там у тебя? - заметил сахем-Володя.
- Тут вот почистить надо.
Подошел отец. Вдвоем работа пошла быстрее. Показалось железо. Цепочка. Что это? Чайник!
- Эх, и кстати откопал! Чайку там нет? - подмигнул Игорь Петрович.
Герой события улыбался, воображая, как обрадуется Олег Николаевич. Находку выставят в музее, и Алексей расскажет об этом товарищам в школе. Светке тоже неплохо нос утереть...
- Что произошло? - подошел профессор. - Чайник? Чугунный?
Олег Николаевич соскреб остатки глины ножичком и прочел:
- "Мальцовъ 1861". Понятно, промышленник Мальцов память по себе оставил. Неплохо, что откопал, Леша, но, честно говоря, для палеолита это не находка...
Кто-то хихикнул, прикрыв рот ладошкой. Профессор, заметив виновато опущенную голову юного археолога, строго глянул на весельчака:
- А для истории очень даже интересная вещь: подлинный предмет быта шестидесятых годов девятнадцатого века. Нам в экспедиции весьма кстати. Можно за цепочку повесить, и отличный рукомойник получится. Для Алеши тоже событие примечательное - за три часа углубился в прошлое на сто с лишним лет.
Мальчик поднял голову: Олег Николаевич так скажет, что сразу обида пропадает, и Алеша вместе со всеми рассмеялся над купцом-чудаком, который для чего-то зарыл за городом тяжелый чугунный чайник.
Ребята разошлись по своим квадратам: до конца рабочего дня время еще было. Алеша продолжал зачищать глину. Сидя на коленях и однообразно двигая ножом, он чувствовал, что с каждым движением тело становилось все более тяжелым. Перекопать бы все быстренько лопатой, как вон тот экскаватор, который без устали тарахтит целый день! Так нет же, нельзя, надо сидеть на корточках и скрести глину ножом, как чешую с рыбы. Но таким способом уж точно ничего не найдешь, кроме дурацкого чайника. Впрочем, у Юры за день тоже находок никаких. Захотелось есть, а еще больше - отбросить подальше нож и побегать. Прямо над головой у Алеши завис жаворонок, нежной песней славя, наверное, солнечный день, красоту видимой им земли, свободу.
- Устал, дружок? Заканчивай на сегодня, - подошел Олег Николаевич, тебе еще что-нибудь попалось?
Мальчик виновато развел руками. Профессор стал разминать пальцами комочки глины, выбирая их из холмика, что вырос за день у Алешиного квадрата.
- Постой, вот, кажется, то, что надо. Скребок. Им древняя женщина очищала шкуру зверя. После просушки и обработки шила из нее одежду. Отличное орудие труда. Археологу оно говорит о многом.
- Когда же им скребли? - Юный работник растерянно хлопал ресницами.
- Двадцать - тридцать тысяч лет назад. Ради подобной находки, бывает, экспедиция работает месяц. Ты подумал, так, пустой кусочек? Просто глина? А ведь здесь... Как бы тебе объяснить? - Олег Николаевич смотрел на мальчика пристально. - Окно в прошлые века. Да, да, твой квадрат - окно в глубины тысячелетий. Представь: перед тобой глиняная книга, каждый лист, то есть слой, - целое тысячелетие, и ты сегодня весь день листал такие страницы. Нужно быть предельно внимательным. Если ты перевернешь страницу и ничего не прочтешь, то есть чего-то не заметишь, то больше никто никогда этого не сможет сделать, поскольку культурный слой сбросят в отвал. Понятно ли, какое ответственное дело тебе доверили? И все-таки поздравляю тебя с первой настоящей археологической находкой.
Алеша, который бережно держал на ладони древний скребок, теперь по-другому глянул на комья глины, разбросанные по сторонам. Как растрепаны странички его книги!..
Профессор ушел, а мальчик, взволнованный, расправив натруженную спину, улегся на краю карьера.
С легким свистом носились стрижи. Купол неба, покрытого сиренево-красными облаками, разрезал пополам белый след самолета. С реки долетел ветерок, играя мелкими полевыми ромашками у Алешиной головы. На соседнюю травинку переползала неутомимая божья коровка. Идти никуда не хотелось. Прежде незнакомое ощущение хорошо поработавшего человека наполнило его. Еще сегодня утром непривычными, чужими были ему и этот глубокий карьер, и желтые, с колышками квадраты раскопа, а сейчас все стало таким знакомым, понятным, близким. И было приятно думать, что вечером все соберутся у костра, начнут обсуждать находки, петь, шутить. И это ожидание нравилось Алеше. Усталость стала проходить. До него донеслись приглушенные переборы гитары, и звуки без слов рождались в его душе.
- Не пора ли в лагерь, Алексей? - раздался голос Олега Николаевича.
Отгоняя раздумье, мальчик встал и пошел рядом, стараясь приспособить шаг к шагу профессора.
С холма им открылись желтые, зеленые, синие треугольники палаток лагеря. Вдали легким облачком белела церковка на зеленом лугу. Стадо красных коров спускалось к сочной зелени поймы.
- Хорошо здесь! - невольно вырвалось у Алеши.
- Тебе нравится? Так и мне однажды понравилась картина, созданная самой природой. Представь, идем мы как-то по лесу с другом, ну, как с тобой сейчас. И лет мне было примерно столько же...
Алеша весь превратился в слух. Конечно, он знал, что люди не сразу рождаются взрослыми, но представить профессора таким же мальчиком, как он сам, никак не мог.
Тем временем Олег Николаевич говорил об очень даже понятном. Как он отпросился у мамы в гости к товарищу, в соседнюю деревню. Оказывается, и тогда, во времена Олега Николаевича, могли быть обыкновенные весенние каникулы. Ледоход снес мост через речку, и друзья перебрались на другой берег по льдинам. Вот так мальчишки! Ведь оступишься - не жди хорошего. Сколько раз отец ругал его, Алешу, чтобы он не катался на пруду по раннему льду.