– Пора.
Посреди амбара возникла голограмма, изображающая мужчину. На вид ему было около сорока. У него было точеное лицо и темные глаза, а в жестких черных волосах пробивались серебряные пряди.
Было в этом мужчине что-то до странности знакомое.
– Меня зовут Джор-Эл, – глубоким голосом сказал он, – и я с планеты Криптон.
Кларк побледнел.
С другой… планеты?
Джонатан не пошевелился. Он буравил взглядом землю. Отец Кларка явно видел это послание не в первый раз. А поскольку для его активации требовалось приложить руку Кларка, юноша задумался, не видел ли он и сам это послание раньше, когда был еще слишком мал, чтобы осмыслить увиденное.
Лицо Джор-Эла сменилось изображением яркой сине-зеленой планеты, вращающейся вокруг красной звезды.
– Некоторое время назад, – продолжал Джор-Эл, – мы узнали, что наша планета обречена. Моя жена, Лара, как раз носила нашего первенца. Тебя, Кал-Эл.
– Кого? – сглотнул Кларк.
– Тебя, Кларк, – ответил Джонатан. – Данное тебе при рождении имя – Кал-Эл.
– Но… это же невозможно.
– Мы понимали, что не успеем спастись сами, – продолжал Джор-Эл, его лицо снова появилось на голограмме, – но нам хватило времени на постройку корабля, оборудованного, чтобы доставить тебя на ближайшую планету, которая, как мы надеемся, сможет поддержать жизнь с Криптона.
Губы мужчины двигались несколько не в такт со словами, словно бы в плохо дублированном иностранном фильме. Кларк, даже находясь в состоянии шока, предположил, что, возможно, некая странная технология переводит слова с инопланетного языка на английский.
– Кал-Эл, мы полагаем, что из-за своего генетического и космического происхождения ты будешь иначе реагировать на окружающую среду, чем коренные обитатели этого места. Сложно сказать, как именно это будет проявляться. Мы надеемся лишь, что другая планета не сделает тебя слабым и уязвимым. Однако это риск, на который мы вынуждены пойти. У нас нет другого выбора.
Голограмма прервалась на несколько сводящих с ума секунд, но затем появилась снова.
– К тому моменту, как ты это увидишь, наша родная планета Криптон уже будет давно уничтожена. Исчезнет сотни, возможно даже, тысячи оборотов солнца назад. Мне жаль это говорить, но меня с твоей матерью тоже не будет в живых. Но ты, Кал-Эл, должен жить дальше во имя Криптона. Живи долго и процветай, сын мой. И пусть твоя семья и планета гордятся тобой. Мы очень тебя любим, сын, и всегда будем любить.
Голограмма снова померкла, но на этот раз погас и корабль.
Кларк уселся прямо на грязный пол. Он был опустошен эмоционально и физически. Он хотел вернуться в свою комнату, забраться под одеяло и проспать несколько дней. И может быть, когда он пробудится, вся эта чушь окажется просто дурным сном.
Однако он понимал, что это не сон.
Это была реальная жизнь.
Его жизнь.
Он вспомнил, как в восьмилетнем возрасте поднял пятисоткилограммовый квадроцикл, чтобы тот не раздавил соседа. Вспомнил, как летели искры, когда он коснулся проволоки под напряжением в загоне для быков. Вспомнил, как он впервые вступил в схватку на футбольном поле и как защитники отлетали от него словно манекены.
– Кларк, – взмолился Джонатан, – Кларк, прошу тебя, выслушай меня.
Все эти вещи, на которые он был способен. Его сверхсила. Все это появилось вовсе не потому, что он был особенным.
Он был способен на все эти вещи потому, что был инопланетянином. Пришельцем.
Уродцем.
– Кларк, прошу тебя, – отец потянулся к плечу дрожавшего сына. Но оказывается, Джонатан вовсе не был его отцом. Он был каким-то случайным человеком, которому просто довелось обнаружить на своем поле космический корабль.
В тот день это мог быть кто угодно.
В любом поле.
На любой планете.
– Сначала мы хотели сообщить о катастрофе, – бормотал Джонатан ему на ухо, – или сдать тебя властям. Но я верю, что все в этой жизни происходит не случайно. И как только мы взяли тебя на руки…
Кларк слышал слова, но не мог разобрать их смысл. Он вообще больше ни в чем не видел смысла. Ни в космическом корабле, ни в сложенных одеялах, ни в голограмме, содержащей шокирующее послание этого Джор-Эла, который сказал, что является настоящим отцом Кларка. Этот странный инопланетянин с Криптона.
– Понимаешь, к тому моменту мы знали, что не сможем иметь детей. Поэтому, когда ты вот так появился, словно бы из ниоткуда… понимаешь, мы решили воспитать тебя сами, Кларк. Мы стали твоей семьей… по крайней мере здесь, на Земле. И я клянусь тебе, сынок, мы всегда старались изо всех сил.
Кларк вырвался из хватки Джонатана и поднялся на ноги.
– Мне нужно идти.
– Но, Кларк…
– Мне нужно идти.
Он надел рюкзак.
Вся его жизнь была ложью.
Джонатан медленно приближался к Кларку, в его глазах застыла искренняя боль. Он протянул раскрытую ладонь, но Кларк проигнорировал ее и выскочил из амбара.
Джонатан кричал что-то ему вслед, звал его, но Кларк не обернулся, не стал возвращаться.
Он никогда больше не вернется.
Только не теперь, когда он узнал правду.
Глава 22
Кларк бежал быстрее, чем когда-либо в жизни. Его сверхспособности остались единственным, за что он мог цепляться. Они были его защитной оболочкой. Его спасением.
Скоро он достиг такой скорости, что все вокруг него расплылось. Ветер бил ему в лицо и прожег дыру в куртке. Затем в рубашке. Кларк сорвал с себя порванную одежду и отбросил в сторону. Он перескакивал через соседские заборы, пробегал по соседским фермам, загонам для скота и кукурузным полям. Этот город, Смолвилль, всю его жизнь был единственным миром, который он знал. Однако теперь Кларк осознал, что больше не может называть этот город своим домом. Его родина была в миллионах километров отсюда. Его настоящий дом каким-то образом оказался где-то за пределами Солнечной системы. Посреди далеких звезд.
Нет, не так. Если верить человеку с голограммы, его родина, место, где он родился, планета Криптон, давно взорвалась. У него больше не было настоящего дома.
Больше не было никакого Кларка Кента.
Это выдуманное имя. Выдуманная личность.
Его зовут Кал-Эл.
Его мысли перескочили к слухам о пропавших рабочих-мигрантах. Если бы только жители Смолвилля знали, что среди них живет настоящий пришелец…
Кларк остановился возле большого амбара на ферме Пулманов. Он знал, что корпорация «Мэнкинс» недавно выкупила ферму, но пока не успела занять территорию, так что вокруг не было ни души. Кларк забрался в огромный трактор и невидящим взором уставился на стену перед собой, а затем и сквозь стену. Он оглядел фермерский дом и близлежащие поля за ним и убедился, что он здесь единственная живая душа на несколько километров вокруг.
Если вся его жизнь была враньем, что тогда имеет значение?
Ничего.
Кларк переключил трактор на нейтралку, спрыгнул с пружинящего сиденья и сильно подтолкнул огромную машину. Трактор рванулся вперед, пробил амбарные двери и покатился вниз по склону в направлении большого пруда.
Кларк обогнал удирающий трактор и встал у него на пути, закрыв глаза и раскинув руки в стороны, в ожидании, что огромная машина собьет его с ног и лишит чувств.
Хотя бы раз в своей жизни он хотел что-то почувствовать.
Но все пошло совсем не так.
Трактор врезался в обнаженную грудь Кларка, но даже не сдвинул его с места. От силы удара передний погрузчик смялся и отлетел в сторону, а решетка сложилась пополам. Оставшаяся часть машины прекратила движение и с тихим вдохом замерла перед ним.
Кларк даже ничего не почувствовал.
На его теле не осталось ни следа.
Кларк так разозлился, что голыми руками схватил кабину машины, закрутил трактор на месте и отшвырнул в пруд. И тут же упал на землю, наблюдая, как огромная машина с громким плеском погружается в воду на противоположной стороне водоема и медленно идет ко дну.
Кларк поднялся на ноги, подошел к берегу пруда, долго и основательно выдохнул – и водоем мгновенно промерз насквозь.
«Уродец!
Ты – инопланетный уродец!»
Кларк уставился на замерзший пруд, гадая, что же ему теперь делать со своей жизнью. Что бы он ни сделал, с кем бы ни завел знакомство, он никогда не сможет стать одним из них.
Самой судьбой ему было предначертано остаться одному.
Навсегда.
И что же это за существование такое?
Кларк бросил взгляд на склон холма, где по-прежнему валялся отломанный погрузчик. Затем снова посмотрел на замерзший пруд. Затем ему в голову пришла дурацкая идея, он направился обратно в сарай и начал рыться в ящиках с разным хламом в поисках мотка бечевки. Обнаружив его в нижнем ящике, он оторвал четыре больших куска, засунул в карман, развернулся и вышел из амбара.
Несколько секунд спустя Кларк уже стоял на коленях в траве перед погрузчиком. Он оторвал с одной стороны машины восемь маленьких полосок стали, каждую примерно тридцать сантиметров длиной. Затем Кларк сжал каждую полоску в руке, разглаживая и распрямляя ее. Наконец он сфокурсировал взгляд, направляя его в центр каждой из полосок, тонкий лазерный луч вырвался из его глаз, и Кларк смог приварить два перпендикулярных куска вместе. Затем он прожег маленькую дырочку в центре нижнего куска. Повторив всю операцию еще трижды, Кларк выждал несколько минут, позволив металлическим предметам остыть, и убрал их в рюкзак.
Затем он достал скомканное письмо, которое Глория попыталась выбросить.
Изучив бумагу в поисках ее домашнего адреса, Кларк вытащил из рюкзака футболку с логотипом школы с недавнего собрания.
Несколько минут спустя Кларк уже шел по центру Смолвилля.
Было почти девять часов вечера, и луна уже сменила на небосклоне солнце, но большинство заведений еще работало. Рестораны и кафе. Кинотеатр с двумя залами. По улицам сновали десятки людей. Молодые парочки на свиданиях. Семьи. Пожилые люди с тросточками медленно шли по тротуарам. Кларк узнавал почти все встреченные лица. Это был его дом, его сообщество. И в то же время это место не было его домом.