Партизаны с Лубянки
Мы выбрали только двоих из тысяч героев партизанского движения. Их биографии типичны для чекистов, оказавшихся в тылу врага.
Первый пришел в органы госбезопасности в начале двадцатых годов. Сражался с политическим и уголовным бандитизмом и контрабандистами. Потом воевал в Испании. После возращения был репрессирован, но уцелел и был всего лишь уволен из НКВД. Когда на Лубянке возникла потребность в кадрах, то его восстановили в штате и отправили в Финляндию. Когда началась Великая Отечественная война, начальник этого человека «пристроил» в Четвертое управление НКВД к Павлу Судоплатову. А дальше — командир спецгруппы, которая выросла до партизанской бригады.
Второй перед войной только начал службу в НКВД. Поэтому учиться пришлось уже во время боевых действий в тылу врага. Ему повезло — он выжил. А вот сотни таких, как он, молодых оперуполномоченных, так и не дожили до 9 мая 1945 года.
Глава ЗБеспартийный чекист в тылу врага
Когда в Советском Союзе власти начали создавать пантеон чекистов — командиров партизанских бригад, то Николая Архиповича Прокопюка почти сразу же включили в этот список. Даже несмотря на то, что в партию Николая Архиповича Прокопюка приняли только в 1944 году, после того как ему 5 ноября 1944 года присвоили звание Героя Советского Союза. А в кандидаты в члены партии его приняли в 1942 году, перед очередной командировкой в тыл противника.[49] Сколько их было за двадцать лет службы в органах государственной безопасности… Первая его должность (в апреле 1921 года) — помощник начальника экспедиции Старо-Константиновской уездной ЧК. А последняя (с марта 1948 по август 1950 год) — заместитель начальника 1-го отдела Главного управления по борьбе с бандитизмом МВД СССР.
Кадровому чекисту советские журналисты и историки немного отредактировали биографию: исключили пункт о дате вступления в партию, информацию о перерывах в чекистской деятельности перед войной (сначала уволили, а потом восстановили в органах госбезопасности), да и приписали чужие заслуги в деле борьбы с политическим и уголовным бандитизмом в двадцатые годы (истинного героя расстреляли в 1940 году, а в 1956 году — реабилитировали).
Сложно было объяснить, как мог беспартийный чекист в течение двух лет командовать партизанской бригадой и за что уволили из НКВД героя гражданской войны в Испании (могли ведь и расстрелять, как его брата и начальника). А зачем Николаю Прокопюку приписали чужие заслуги? Нужно было продемонстрировать не только мастерство оперативника, а еще и стратега — человека, способного разрабатывать сложные многоходовые комбинации. И тем самым доказать, что асом разведывательно-диверсионной деятельности он стал не в Испании, а значительно раньше.
В тылу и на фронте
«Беспартийный чекист» родился 7 июня 1902 года на Волыни, в селе Самчики Каменец-Подольской области. Безземельная крестьянская семья, состоявшая из десяти человек, жила на скудный заработок отца и старшего брата. Первый столярничал, а второй слесарничал на местном сахарном заводе.
Когда началась Первая мировая война и старший брат ушел на фронт, юному Николаю сразу же после окончания церковно-приходской школы в 1914 году пришлось наниматься на сезонную работу к помещику. В 1916 году, самостоятельно подготовившись, он экстерном сдает экзамен за шесть классов мужской гимназии. С мечтой о поступлении в сельскохозяйственный институт пришлось расстаться — старший брат на фронте и кому-то нужно кормить семью.
После революции семья перебралась в местечко Сенявы. Там он работал на сахарном заводе сначала в слесарном, затем в токарном, а потом в котельном цехах. В шестнадцать лет добровольно вступил в вооруженную дружину завода. Сначала он оборонял завод, а в декабре 1919 года участвовал в крестьянском восстании против белополяков в селах Биглан и Лежава.[50] По утверждению отдельных историков, с 1917 по 1918 и с 1919 по 1920 год по болезни — на иждивении родителей.[51]
В мае 1920 года, когда поляки вторглись на Украину, его мобилизовали в Красную Армию — он закупщик лошадей для 8-й Червонной казачьей дивизии, а после отступления польских войск — военрук волостного военкомата в селе Решетовка на Волыни.[52] По другим данным, работал в Решневецком и Купельском волостных военкоматах в Каменец-Подольской губернии.[53]
В 1921 году Николая Прокопюка, как опытного бойца, направляют на работу в органы госбезопасности. Свою карьеру в органах госбезопасности он начал с низшей должности — помощник начальника экспедиции Старо-Константиновской уездной ЧК.[54] По другим данным, перечень занимаемых им должностей значительно больше: заведующий столом финансовых документов, делопроизводитель политчасти, секретарь секретно-оперативной части, шифровальщик.[55]
В апреле 1923 года его повысили — назначили на должность уполномоченного по борьбе с бандитизмом Шепетовского окружного отделения ГПУ.[56] По другим данным, в этом учреждении он еще служил информатором по уезду.[57]
Борясь с бандитизмом
В отдельных публикациях можно прочесть, что среди ликвидированных при участии молодого чекиста диверсионно-террористических отрядов особое место занимает Волынская группа Украинской повстанческой армии, которой командовал генерал-хорунжий Юрий Иосифович Тютюник.[58] Поясним, что она прекратила свое существование в ноябре 1921 года. К ее ликвидации молодой чекист никакого отношения не имел.[59]
Если Николай Прокопюк и принимал участие в ликвидации отряда Юрия Тютюника, то в качестве одного из многочисленных исполнителей чужих оперативных «разработок». Его, правда, тоже наградили 23 декабря 1923 года именным оружием и грамотой Шепетовского окружного партийного комитета, исполкома и окружного отдела ГПУ. Вот ее текст: «Герою Политического Фронта в день шестилетия существования органов и войск ВЧК-ОГПУ тов. Николаю Архиповичу Прокопюку».[60] Хотя более важной наградой было то, что за пять лет засад, погонь, отступлений и наступлений он ни разу не был серьезно ранен.
Охотник на диверсантов и контрабандистов
Серьезную школу оперативно-розыскной работы молодому чекисту пришлось пройти на границе. В феврале 1924 года его назначили уполномоченным иностранного отделения 20-го Славутского погранотряда, а затем, в апреле 1929 года, — на аналогичную должность в Могилев-Подольский погранотряд.[61]
Николаю Прокопюку приходилось бороться с различными нарушителями госграницы, начиная от контрабандистов и заканчивая всевозможными антисоветскими организациями, базировавшимися на территории Польши, которые регулярно направляли своих эмиссаров на территорию УССР. А еще с разведчиками и диверсантами иностранных спецслужб, которые пытались проникнуть на территорию СССР. Непонятно, с кем сложнее всего было бороться.
Советские журналисты и историки часто изображали чекиста как аса не только оперативно-розыскной деятельности, но и таможенника, способного обнаружить контрабанду где угодно. Свое утверждение они проиллюстрировали таким примером.
Контрабандисты придумали множество экзотических способов переправки товаров. Например, спирт транспортировали в бревнах. Для этого ствол распиливали пополам, выдалбливали нишу для размещения емкости, а потом вновь соединяли две половинки. Затем его сплавляли вместе с плотом или поодиночке. Плывет бревно ночью по реке — разберись тут! Из платины делали гвозди и забивали ими посылки. Золотые часы переправлялись в кусках туалетного мыла. Для переправки кокаина использовали лошадей. Четвероногих заставляли заглатывать наркотик, упакованный в металлические капсулы, а после перехода через границу забивали животных и извлекали из их желудков контейнеры. Там, где граница проходила по реке, контрабандисты нередко протягивали по дну специальную веревку и по ней перетаскивали контрабанду. И тому подобное.[62]
Понятно, что эффективно противостоять контрабандистам можно было, только имея агентуру в их рядах. Также осведомители требовались при нейтрализации акций иностранных спецслужб и различных заграничных антисоветских организаций.
В школе диверсантов
В октябре 1930 года Николая Прокопюка переводят в Харьков, в Особый отдел ГПУ Украины, где он быстро продвинулся до помощника, а затем и начальника отделения. Здесь он постигает разведывательно-диверсионные премудрости на курсах, руководимых знаменитым Ильей Григорьевичем Стариновым, с которым потом часто будет соприкасаться в своей будущей деятельности и во время гражданской войны в Испании, и в годы Великой Отечественной войны.[63]
Основными дисциплинами были: политическая, строевая, огневая, физическая и воздушно-десантная подготовка, тактика партизанских действий, минно-подрывное дело, разведка, маскировка и топография. Занятия проходили не только в аудиториях, но и в полевых условиях.
Вот пример одной из таких «лабораторных работ», о которой спустя много лет рассказал Илья Григорьевич Старинов.
«Было лето 1931 года. Теплая ночь. Тишина. Только доносятся шаги патрульных, шагающих по шпалам. Но вот взлетает ракета, осветив железно — дорожный путь, за ней вторая и третья; затрещал учебный пулемет. Вдали показались паровозные огни. Это шел «воинский» эшелон. Когда он проходил по охраняемому участку, сильно охраняемому — ведь это были практические занятия по минированию железной дороги в условиях ее сильной охраны, — под ним блеснули вспышки двух учебных противопехотных мин. Одна из них была установлена Николаем Архиповичем Прокопюком…»
Осенью 1932 года будущий командир спецотряда «Охотники» Николай Прокопюк принял участие в учениях. Илья Старинов вспоминал, что среди участников он выделялся благодаря своей дотошности, интересуясь способами введения противника в заблуждение и обеспечения внезапности. Группа из семи человек, в составе которой действовал Николай Прокопюк, проникла в населенный пункт, где располагался штаб «противника», и установила несколько пятикилограммовых мин замедленного действия. Это был лишь один из эпизодов учений.[64]
Харьков — Мадрид — Москва — Хельсинки
Начальник отделения Особого отдела УГБ НКВД УССР Николай Прокопюк 4 апреля 1937 года подает рапорт на имя начальника Особого отдела НКВД Украины майора госбезопасности Исаака Купчика, в котором просит, учтя его опыт разведработы, руководства специальными боевыми операциями, теоретические знания партизанской борьбы и диверсий, ходатайствовать о направлении в Испанию.[65] Согласие руководства было получено, и 1 июля 1937 г. он уже находился в Барселоне в должности помощника резидента НКВД.[66]
Приехав в Испанию, он стал советником и командиром партизанского отряда на Южном фронте, а с марта по декабрь 1938 года являлся старшим советником 14-го объединенного специального партизанского корпуса.
Взрыв Матрильского моста, боевые действия бригады партизан, которой он командовал под Гренадой, операция у Теруэля и на Эбро, схватки с франкистами на валенийском и других направлениях — больше восемнадцати месяцев разведывательно-диверсионной деятельности. Этот бесценный опыт пригодился ему в годы Великой Отечественной войны.[67]
В конце декабря 1937 года «команданте Николас» познакомился со своей будущей женой — Александрой Антоновной Вышинской. Она приехала в Испанию в качестве переводчика.[68]
Вернувшись на Родину, Николай Прокопюк 13 ноября 1937 года за «образцовое и самоотверженное выполнение заданий по оказанию помощи республиканской Испании» был награжден орденом Красного Знамени.[69] А чуть позднее, в ноябре 1938 года по ложному доносу был понижен в должности[70] и, по данным некоторых историков, исключен из партии.[71] Эту версию в своих мемуарах подтверждает генерал-майор КГБ Елисей Тихонович Синицын, который в 1941 году служил вместе с Николаем Прокопюком в Финляндии. Вот что он пишет по этому поводу: «…был исключен из ВКП(б) по доносу своих личных противников».[72]Если это так, то поэтому вторично в члены ВКП(б) его приняли только в 1944 году.
Одна из возможных причин понижения в должности и исключения из партии — два негативных факта (по мнению кадровиков органов) в биографии этого человека. Во-первых, ходатайствовавший за него об отправке в Испанию Исаак Купчик в августе 1937 года был арестован и расстрелян. Кроме того, в мае 1938 года по обвинению в контрреволюционной деятельности НКВД УССР был арестован, а затем и расстрелян брат Николая Прокопюка — Павел, член коллегии Наркомпроса УССР. В итоге чекист остался на низовой должности в центральном аппарате внешней разведки.[73] Ему еще повезло, что не только оставили на свободе, но и в органах. А ведь могли арестовать за связь с Исааком Купчиком.
В мае 1940 года его внезапно уволили в запас, а в августе того же года также неожиданно восстановили в органах, зачислив в резерв НКВД, и прикомандировали к 5-му отделу ГУГБ НКВД.[74] А в октябре 1940 года командировали в Хельсинки для работы в тамошней резидентуре под прикрытием должности сотрудника хозгруппы посольства СССР в Финляндии. Здесь его и застала Великая Отечественная война.[75] В Москву он смог приехать только в сентябре 1941 года.[76]
Резидент в Финляндии Елисей Синицын в своей книге «Резидент свидетельствует» рассказал всего лишь два эпизода, где фигурировал Николай Прокопюк. Первый из них малозначительный — бывший подчиненный в 1942 году пришел просить рекомендацию в партию, а второму автор уделил значительно больше места в своих мемуарах.
Персонал советского посольства из Финляндии эвакуировался на поезде через Германию, Югославию и Турцию в СССР. Одна из стоянок произошла на территории югославской табачной фабрики в городе Ниш. Там вагоны простояли 23 дня, и пассажирам позволили совершать пешие прогулки около эшелона.
После одного из таких мероприятий Николай Прокопюк подошел к резиденту и сообщил о своем намерении бежать в ближайшую ночь к местным партизанам, отряд которых базировался в пятнадцати километрах от города. Вывести к «народным мстителям» вызвался один из рабочих фабрики. Резидент приказал забыть об этой идее, так как это грозило серьезными осложнениями для всей группы дипломатов и членов их семей, находящихся в эшелоне. Также он пообещал оказать всяческое содействие чекисту в трудоустройстве в один из партизанских отрядов, когда они доберутся до Москвы.[77] И он сдержал свое слово.
А его коллега по НКВД Станислав Алексеевич Ваупшасов (которого сотрудники советского посольства знали под именем Яков Иванович), тоже трудившийся в резидентуре в Хельсинки, в своей книге «Партизанская хроника» только упомянул, что с Николаем Прокопюком они возвращались в СССР на одном поезде.[78]
Во время заграничной командировки Николай Прокопюк ничем не проявил себя. Одна из причин — он не знал финского языка. Проблемы с общением с местным населением испытывали почти все сотрудники резидентуры. К тому же многие из них имели весьма слабую оперативную подготовку. Когда в 1939 году в Хельсинки прибыла первая группа чекистов, то в течение года непосредственно на рабочем месте они должны были выучить язык и освоить основы разведки и контрразведки. Так что Николай Прокопюк по сравнению с этими товарищами был асом в области разведки.
А вот его коллега по НКВД Станислав Алексеевич Ваупшасов тоже не знал финского языка, но это не помешало ему выполнить как минимум одно разведывательное задание. Он получил приказ выяснить, какие грузы прибывают в один из местных портов. Вместе с напарником, Алексеем Алексеевичем (имя скорее всего вымышленное, так как в своих мемуарах он именует Павла Судоплатова генералом Григорьевым), они приехали в небольшой финский городок. Коллега остался в гостинице, а сам Ваупшасов 1 мая 1941 года поехал на трамвае в порт. Случайно проник через полицейское оцепление и в течение целого дня наблюдал за выгрузкой военных грузов, прибывших из Германии.[79] Сам чекист никак не прокомментировал свою победу на фронте «тайной войны». Ну, а мы отметим, что переданная им в Москву информация была ценной, так как позволяла оценить уровень военно-политического сотрудничества между Берлином и Хельсинки.
На оккупированной территории СССР
В конце лета 1941 года по рекомендации бывшего резидента НКВД в Финляндии Елисея Тихоновича Синицына Николай Прокопюк был направлен в Особую группу НКВД СССР. С сентября 1941 года он командовал 4-м батальоном 2-го полка ОМСБОНа. В его батальоне было около тысячи бойцов, с которыми он защищал позиции между Ленинградским и Волоколамским шоссе.
Когда же непосредственная угроза Москве миновала, Николая Прокопюка командировали в Особый отдел Юго-Западного фронта (базировался в Воронеже), где он вместе со Станиславом Алексеевичем Ваупшасовым возглавил Опергруппу, в задачу которой входили организация и проведение глубокой разведки в тылу противника на Киевском направлении[80] (Киев и Харьков).[81] Здесь проявилось оперативное мастерство бывшего пограничника. Транспортные самолеты, которые летали за линию фронта, не только доставляли разведывательно-диверсионные группы, но и сбрасывали листовки. Такой нехитрый трюк позволил скрыть факт выброски десантников.[82]
А вот Станислав Алексеевич Ваупшасов рассказал о другом эпизоде их боевой деятельности:
«…мы должны были подготовить и послать в тыл противника две оперативные группы лыжников-пограничников. Перед ними стояла задача взорвать немецкие военные склады, поджечь хранилища горючего и тем самым подорвать боеспособность фашистских войск.
Обосновавшись в особом отделе фронта, мы провели подготовку на высшем уровне. Бойцы, отобранные для выполнения диверсионной операции, все как на подбор были опытными, обстрелянными воинами, хлебнувшими немало лиха в дни и месяцы нашего отступления. Они рвались в дело, горели жаждой боевых подвигов во славу Отечества. Однако запланированная операция не удалась.
В то утро, когда мы провели лыжников в тыл врага, началось наступление наших войск, и диверсанты, еще не добравшись до складов противника, оказались в лавине наступавших бойцов. Танковый генерал посочувствовал неудачникам, посадил их на броню своих машин и забросил возможно дальше вперед. Они вновь встали на лыжи и пошли к цели, но их вновь настигли наступающие части. Так наши пограничники и не сумели выполнить задание: полевые войска их все время опережали, и надобность в уничтожении складов попросту отпала, потому что они были захвачены Красной Армией вместе со всем содержимым».[83]
Одновременно с ноября 1941 по январь 1942 года Николай Прокопюк занимал должность старшего оперуполномоченного 16-го отделения 2-го отдела НКВД СССР. А с января 1942 года — начальник отделения Четвертого управления НКВД СССР.[84]
В начале июня (по другим данным — в мае[85]) 1942 года Николая Прокопюка отозвали в Москву для выполнения спецзадания: он должен был сформировать разведгруппу и с ней высадиться в глубоком тылу противника. Причем пребывание за линией фронта никакими сроками не ограничивалось.
К концу июля группа из 64 бойцов, получившая название «Охотники», закончила подготовку, и в ночь на 1 августа 1942 года первая ее часть в количестве 28[86] (по другим данным, 8)[87] человек десантировалась в районе городка Олевск Житомирской области в восьмистах километрах от линии фронта. До середины августа туда же перебросили и всю спецгруппу. Командиру группы Николаю Прокопюку присвоили оперативный псевдоним «Прокофьев».[88] Комиссаром спецгруппы был майор И.П. Галигузов, начальником штаба — старший лейтенант A.A. Горович. В начале 1944 года спецгруппа из 64 человек выросла в партизанскую бригаду численностью более 1570 человек, которая состояла из четырех отрядов.[89]
Одна из задач, которую поставили перед руководством спецгруппы перед отправкой их за линию фронта, — ликвидация рейхскомиссара Украины Эриха Коха. Этот человек отличался особой жестокостью, чем выделялся на фоне других руководителей оккупационной администрации. О том, что обер-президент Эрих Кох займет пост имперского комиссара Украины, официальный Берлин объявил в декабре 1941 года.[90] А приступил к выполнению своих обязанностей он только в мае 1942 года.[91]
Советская разведка располагала информацией о том, что этот человек планировал перебраться из Ровно (где за ним охотились боевики под руководством Николая Кузнецова из отряда другого чекиста Дмитрия Медведева) в Киев. А в этом городе не было спец-группы НКВД. Потом приказ отменили — объект остался в Ровно.[92] В ноябре 1942 года объект охоты был назначен имперским комиссаром обороны Восточной Пруссии. Он сумел дожить до окончания Второй мировой войны и был арестован в 1949 году в Гамбурге англичанами. Выдан польским властям. Умер в тюрьме в 1986 году.[93] Справедливости ради отметим, что бойцы из спецотряда Дмитрия Медведева сумели ликвидировать всех заместителей Эриха Коха: имперского советника финансов доктора Ганса Геля, первого заместителя Эриха Коха по политическим делам Пауля Даргеля и верховного судью оккупированной Украины обер-фюрера Альфреда Функа.[94]
В первую зиму «Охотники» вели боевую работу в западных районах Киевской области. Вскоре группа выросла в отряд за счет притока местных жителей. Из-за специфичных задач группы и высокого профессионализма командира «Охотникам» удалось избежать большинства боевых столкновений с противником. Поэтому потери личного состава подразделения были незначительными.[95] Хотя это не значило, что отряд бездействовал. Например, по заданию Николая Прокопюка в декабре 1942 года группа Михаила Ивановича Петрова (о нем мы расскажем ниже) проникла в поселок Дарманка Житомирской области и взорвала пущенный фашистами завод.[96]
В начале апреля 1943 года он увел отряд в Цуманьские леса. Поясним, что партизаны под этим местом подразумевали лесной массив, расположенный в треугольнике Сарны — Ровно — Ковель. К этому следует добавить, что в этом районе действовали многочисленные партизанские бригады.
В Цуманьских лесах отряд «Охотники» действовал девять месяцев, оседлав железную дорогу Ровно — Ковель. Сначала группы, состоящие из 3–5 партизан, подрывали эшелоны с живой силой и боевой техникой. Потом Николай Прокопюк изменил тактику. Он начал сочетать минирование с налетом. После захвата подорванного эшелона партизаны уносили трофеи с собой, а все оставшееся на платформах и в вагонах поджигали. Таким образом, горящие поезда загромождали железнодорожные пути.[97]
Вот запись командира «Охотников» в боевом журнале за сентябрь 1943 года:
«В ночь на 7 сентября остановлен и полностью сожжен состав в 40 вагонов, следовавший на запад с пшеничной мукой.
В ночь на 10 сентября подорван и остановлен поезд, следовавший на восток. Отряд, напав на поезд, овладел четырьмя вагонами и поджег три цистерны с горючим, расстрелял из противотанковых ружей паровоз и пулеметным огнем расстрелял вагон с охраной. Подоспевший бронепоезд вынудил партизан отступить.
В ночь на 14 сентября был подорван и остановлен поезд, следовавший на восток с живой силой. Уничтожены паровоз и шесть вагонов.
18 сентября в 17 часов был взорван спецпоезд в составе 13 классных вагонов, следовавший с танковыми экипажами. Все 13 вагонов разбиты. По немецким данным, убито 12, тяжело ранено 40 и легко ранено 60 солдат и офицеров. По данным, полученным от поляков-железнодорожников, убито 90, в том числе 4 старших офицера, и ранено до 150 человек. Место взрыва — перегон Кеверцы — Рожице»[98]
Другое направление деятельности «Охотников» — создание разведывательных позиций в крупных населенных пунктах, в т. ч. и в Ровно, где действовали разведчики из отряда Дмитрия Медведева.
Также приходилось периодически входить в боевое соприкосновение с карательными экспедициями фашистов. Только с мая по ноябрь 1943 года таких боев было двадцать, и всякий раз враг проигрывал.[99] Партизаны отряда уничтожили 21 эшелон с живой силой и военной техникой противника. Было выведено из строя 38 фашистских танков, захвачено много оружия и автомашин.[100]
Фронт стремительно двигался на запад. Пятого января 1944 года Николай Прокопюк получил радиограмму из Центра: «С приближением фронта, не дожидаясь дальнейших распоряжений, двигаться на запад, в направлении города Бреста».
Бригада численностью 500 человек 10 января 1944 года выступила на запад. Первая боевая операция была проведена 25 января 1944 года против отрядов Украинской повстанческой армии (УПА). По версии советских журналистов и историков, причина конфликта носила бытовой, а не политический характер. Украинским националистам фашисты передали запас продуктов, оружия и медикаментов. Бандеровцы спрятали дары в схроны, а партизаны с помощью местных жителей изъяли содержимое тайников. В результате между отрядами УПА и «Охотниками» произошел бой. Бандиты потеряли 70 человек, а партизаны троих. Хотя основная причина боестолкновения — УПА рассматривала Советский Союз, как и Германию, в качестве оккупанта.
В начале марта бригада Николая Прокопюка начала движение к Бресту.
В Восточной Европе
В конце марта 1944 года бригада «Охотников» начала свой рейд по территории Польши и Словакии. Формально он начался 12 мая, когда все группы отряда собрались в одном месте. А закончился 19 июня 1944 года. За это время было проведено 11 встречных боев, осуществлено 23 диверсии, в которых был подорван и пущен под откос 21 вражеский эшелон и разрушено 3 железнодорожных моста. Было выведено из строя 38 фашистских танков, захвачено много разного оружия. Кроме того, на основании разведывательных данных бригады, авиация дальнего действия Красной Армии (АДД) осуществила ряд воздушных налетов на военные объекты врага. Так, в частности, в ночь на 17 мая 1944 года на основании координат, полученных от партизан, АДД нанесла бомбовый удар по скоплению эшелонов противника на станции Хелм, в результате чего было разбито два эшелона с живой силой и подвижной состав с горючим; уничтожены местная база горючего и крупный склад зерна; повреждено несколько паровозов, стоявших в депо.
В июне 1944 года бригада сосредоточилась в Липско-Яновском лесу. Отряд насчитывал 600 бойцов. В этом же лесу базировались и другие партизанские отряды. В общей сложности партизанская группировка насчитывала около трех тысяч человек.
Понятно, что командование Вермахта не могло допустить присутствие такой силы в оперативном тылу германских войск на Восточном фронте. Операция по уничтожению партизанских бригад началась 9 июня 1944 года. Основное наступление 30-тысячной группировки немецких войск началось на рассвете. 14 июня 1944 года. Партизанская разведка, захватив несколько «языков» за несколько дней до этой даты, выяснила планы противника. Это позволило занять выгодные в тактическом и оперативном отношении позиции и приготовиться к круговой обороне.
Результат первого дня боев. Потери фашистов — 3,5 тысячи человек убитыми и ранеными, а партизан — 210 человек. Ночью удалось прорвать кольцо окружения и перебраться в соседний лесной массив. До середины июля 1944 года «Охотники» продолжали сражаться с противником, который регулярно пытался окружить и уничтожить партизан. Затем бригада Николая Прокопюка перебралась в Карпаты, а с 1 августа 1944 года начала действовать на территории восточных районов Словакии. Там она действовала до начала октября 1944 года.
В последних числах сентября отрад подвергся особенно настойчивому преследованию противника. После тяжелого боя 24 сентября 1944 года Николай Прокопюк принял решение выйти в расположение частей Красной Армии. Вырвавшись из окружения, 25 сентября отряд прибыл в район перевала Бескод. Из допроса захваченного пленного немецкого фельдфебеля выяснилось, что фашисты 26 сентября планировали захватить перевал Бескид. И тогда командир «Охотников» изменил свои планы. Было решено удерживать эту стратегически важную высоту до подхода основных частей Красной Армии.
В течение пяти суток, вместе с двумя батальонами 869-го полка 271-й дивизии и минометной батареей из 496-го горно-вьючного Остропольского дважды Краснознаменного полка Резерва Главного командования, которые смогли прорваться к партизанам, они удерживали перевал. Об интенсивности боев можно судить по такому факту. Например, 28 сентября противник предпринял 16 атак, причем две из них были ночными. Все попытки командования 271-й дивизии прислать дополнительные части закончились неудачей. Поэтому Николаю Прокопюку было приказано самому изыскать пути воссоединения с Красной Армией. Позиции на Бескаде было приказано оставить. Ранним утром 30 сентября партизаны перешли линию фронта в районе села Воля Михова. При обороне перевала бригада «Охотников» потеряла 6 человек убитыми, 8 человек пропали без вести при прорыве, а 34 человека были ранены.[101]
Разведгруппа А. Коваленко из бригады Николая Прокопюка, перебазировавшаяся на юг Польши, установила связь с командующим 2-м округом Армии Людовой[102] подполковником Мечиславом Мочаром и действовала совместно с его разведкой. Было установлено местонахождение двух танковых дивизий немцев в районе Ковеля, разведана система оборонительных сооружений в районе Краков — Новый Тарч, выявлены важные объекты в районе Нового Сонча и на станции Холм.[103]
Официально боевые действия партизанская бригада прекратила 1 октября 1944 года. Награждены орденами и медалями 290 партизан. Кроме того, 75 человек удостоились наград Польской Народной Республики, а 135 — Чехословацкой Социалистической Республики.[104] Командиру спецгруппы НКВД — партизанской бригады «Охотники» Николаю Архиповичу Прокопюку за образцовое выполнение специальных заданий в тылу противника и проявленные при этом отвагу и героизм 5 ноября 1944 года было присвоено звание Героя Советского Союза.[105]
«Миша-пограничник»
В одном из залов ведомственного музея пограничных войск на стене висят два портрета: командира партизанского соединения подполковника Николая Прокопюка и командира роты младшего лейтенанта Михаила Петрова. Оба удостоены звания Героя Советского Союза и кавалеры польских орденов. Хотя их объединяют не только награды, но и то, что в ОМСБОН они пришли из пограничных войск, и оба, еще до Великой Отечественной войны, не раз смотрели смерти в лицо. Первый, когда боролся с бандитами и контрабандистами, а потом в Испании. Второй, когда участвовал в задержании нарушителей границы на реке Сан.
У Михаила Петрова типичная для тех лет боевая биография. Родился в 1918 году, в 1939 году был призван в армию. Служил на границе в Перемышленском погранотряде. С утра 22 июня 1941 года в течение пяти суток оборонял участок границы. Потом поступил приказ отходить. С боями, прорываясь из окружения, в течение 27 суток отступал до самого Воронежа. Когда погиб начальник штаба, Михаил Петров принял командование на себя.
Из их пограничного отряда летом 1941 года уцелело только 16 человек. Остальные погибли. Осенью 1941 года был зачислен в ОМСБОН. Когда о его боевой биографии в 1942 году узнал Николай Прокопюк, то не раздумывая зачислив в свою опергруппу.[106]
Когда летели в самолете за линию фронта, то Николай Прокопюк обнаружил, что его подчиненный нарушил приказ и взял с собой зеленую пограничную фуражку. Свой поступок он объяснил просто: «Товарищ командир, я в ней от Перемышля до Воронежа прошел! Извините, но не брошу! Не смогу. Это. я на тот случай, если придется в смертный бой идти. Она, фуражка, все равно что знамя».[107]
Бои после победы
После возвращения в октябре 1944 года в Москву Николай Прокопюк стал начальником отделения 4-го Управления НКГБ, руководимого Павлом Судоплатовым. Вскоре последовала новая командировка, но на сей раз не на запад, а на восток — в Китай. Вместе с китайскими коммунистами сотрудники отдела спецзаданий организовали разведывательно-диверсионные группы, которым удалось оказать эффективное противодействие восставшим в провинции Синьцзян уйгурским сепаратистам, финансируемым и снабжаемым оружием правительством Чан Кайши.
В Китае он находился до начала 1946 года и затем прибыл в Москву. В июле 1946 года его направляют в Дрезден, где он стал начальником отдела внутренних дел Советской военной администрации земли Саксония (Дрезден). Обстановку там сложно было назвать мирной и спокойной.
В марте 1948 года после окончания германской командировки ему присвоили звание полковника и перевели в центральный аппарат МВД СССР. Это назначение было неслучайным. Вспомнили про довоенный опыт борьбы чекиста с политическим и уголовным бандитизмом. Только теперь, кроме Западной Украины, к «горячим точкам» добавилась Прибалтика с ее «лесными братьями».
С 1948 по 1950 год Николай Прокопюк работал в Главном управлении по борьбе с бандитизмом МВД СССР (в мае — июне 1948 года — зам. начальника 8-го отдела, в июне 1948 года — августе 1950 года — зам. начальника 1-го отдела).[108]
Главное управление по борьбе с бандитизмом — последнее место службы Николая Прокопюка: 11 августа 1950 года по состоянию здоровья он уволился в запас.[109]
С 1961 года — персональный пенсионер союзного значения.[110] До конца своих дней активно занимался общественной деятельностью.
В середине шестидесятых годов прошлого века его пригласили главным консультантом на съемку четырехсерийного телевизионного фильма о советских чекистах «Операция «Трест»». В 1968 году состоялась премьера этой ленты.[111]
Герой Советского Союза, кавалер двух орденов Ленина, трех орденов Красного Знамени, восьми польских и чехословацких орденов Николай Прокопюк скончался в Москве 11 июня 1975 г. Его похоронили на Новодевичьем кладбище.[112]