Его брови стремительно взлетели вверх.
Поняв, что подошла слишком близко к опасной теме, Нова поспешила отступить.
– Ну, не обязательно Кошмар. Просто подумайте об этом. Я была в тюрьме – да, по ошибке, – но это все же дало мне возможность и время подумать о своей жизни. И я решила, что если когда-нибудь оттуда выберусь, то буду жить по-другому. Отступники должны научиться видеть не только ошибки прошлого, они должны понять, что люди могут меняться. И я сейчас не только о казни. Я понимаю, что Аса Анархию вы никогда не простите за все, что он сделал. Возможно, вы никогда не простите и Кошмар, но там, на острове, десятки Одаренных! Кое-кто сидит уже больше десяти лет. А у нас нет никакого способа определить, действительно ли они так опасны, как мы думаем. И заслуживают ли они наказания, которое понесли. А вдруг кто-то из них хочет и может стать полезным членом общества – возможно, некоторые заслуживают свободы. Но вы хотите лишить их суперспособностей, даже не попытавшись с ними поговорить, не дав возможности объяснить, почему они совершали свои проступки и изменились ли за последние годы. Многие из них сидят за преступления, которые совершили еще в Век Анархии… Послушайте, неужели вы за это время ни разу не совершили поступка, за который вам было бы стыдно?
Слушая ее монолог, Капитан казался слегка сбитым с толку, но под конец его лицо озарилось сознанием своей правоты.
– Мы выполняли свой долг, чтобы остановить банды злодеев, подарить людям порядок и мир. И если бы пришлось, мы бы сделали это снова.
– Даже если бы пришлось сделать что-то, что не одобряет нынешний Кодекс?
Капитан сжал губы, и Нова поняла, что ему нечего возразить.
– Возможно, проступки некоторых заключенных были… в некотором роде оправданны. Может быть, они воровали, потому что тогда у них не было работы, не было хлеба. Может, выступали против власти – потому что таких, как они, власть преследовала и подвергала остракизму. Я не исключаю, что сейчас они сделали бы иной выбор, если бы только мы дали им шанс.
– Нова… – начал Хью, и, не успел он сказать еще хоть слово, Нова уже почувствовала разочарование, заранее поняв, что услышит. – Я вижу тебя захватила эта тема, но… ты должна понимать, что люди в этой тюрьме не такие, как ты. Ты попала туда без вины. Ты не должна была туда попасть. Тогда как они – преступники и злодеи, а некоторые из них настоящие дикари.
– Откуда вы знаете? Со сколькими из них вы в последнее время разговаривали? Или, если уж на то пошло, скольких из них судили настоящим законным судом?
Эверхарт вздохнул и огляделся. Нова обнаружила, что, пока они разговаривали, вокруг начала собираться толпа. Отступники слонялись поблизости, делая вид, что поглощены чтением газет или сообщений на своих браслетах-коммуникаторах.
– Что ты предлагаешь? – Капитан понизил голос. – Отложить презентацию Агента N до тех пор, пока не сможем… что – побеседовать с ними? Или нам нужно тратить силы на сбор доказательств по делам десятилетней давности, чтобы доказать то, что и так уже знаем? Они злодеи.
– Я не злодейка, – возразила Нова, почти веря собственным словам. – Но это не помешало бы вам казнить меня.
Хью передернуло.
– И вообще-то, – продолжила она, – я не предлагаю вам отложить презентацию на время, я предлагаю отложить ее навсегда. На самом деле, я считаю, что запасы Агента N нужно уничтожить.
От удивления он даже попятился.
– Полностью, – сказала она еще более решительно. – Так, чтобы его невозможно было когда-либо воссоздать.
Изумление Хью сменилось пониманием.
– Если ты о том, что случилось с Отмороженной и ее отрядом, хочу тебя заверить, что мы работаем над тем, чтобы обеспечить безопасность всех Отступников…
– Я не об этом, – поморщилась Нова. – Я не о патрульных отрядах и не о том, как нам понадежнее защитить самих себя, дело же не в этом! Мир не вращается вокруг Отступников! – она протянула к нему руки, сама удивляясь тому, насколько важной вдруг показалась ей эта мысль.
Она шла в Штаб, не ожидая подобного разговора, но эти мысли рождались и зрели в ее голове с тех самых пор, как она узнала об Агенте N. С того момента, когда она увидела, как это вещество бесповоротно изменило Уинстона Прэтта. С того момента, когда стали очевидны последствия применения этого оружия.
– Разве мы не отвечаем за то, чтобы сокращать разрыв между обычными людьми и Одаренными? Добиваться, чтобы все люди могли жить в этом мире вместе и на равных? Нам необходимо увидеть и в других Одаренных не злодеев, а… да просто других людей, которые, в конце концов, не так уж сильно от нас отличаются. Мне хочется верить, что мы можем уничтожить эту пропасть между нами, но… Агент N точно не решение.
Хью молчал очень долго. Дольше, чем он когда-либо молчал на памяти Новы. Она всматривалась в его лицо, пытаясь понять, о чем думает этот непостижимый человек.
– Я понимаю, что тобой движут добрые побуждения, – заговорил он, наконец, более напряженно, чем раньше. – Я не жду, что ты поймешь, какие вызовы стоят перед нашим миром, и какие трудные решения нам приходилось и приходится принимать, но я могу заверить тебя, что ни одно из этих решений не было принято легкомысленно и необдуманно.
– Я знаю, но…
– Все, что делал Совет в последние годы, делалось на благо людей, которые нуждаются в нашей помощи, защите и справедливости. Боюсь, это не обсуждается, Нова. Наше решение относительно Агента N и судьбы злодеев уже принято. И это решение является окончательным.
Глава двадцать седьмая
Обычно Нова легко избавлялась от недовольства Отступниками и Советом, которое она так часто испытывала. Они уже столько раз ее разочаровывали, начиная с момента, когда она, шестилетней девочкой, надеялась, была уверена, что Отступники обязательно придут и спасут. Девочка ошиблась.
Так с чего бы сейчас все должно было быть иначе? Она никогда не разделяла и не станет разделять принципы Отступников. Ее вера в Совет никогда не восстановится.
Невозможно было хоть на секунду даже в мыслях допустить, что может быть по-другому.
Особенно скверно было то, что эти размышления вызывали у нее жгучую тоску, преследовавшую ее до самого отдела артефактов. У нее не было времени зацикливаться на решении Капитана Хрома, пусть даже и совершенно неправильном. Она не могла себе позволить застрять в этом.
Если кто-то и собирался помочь Одаренным – тем Одаренным, которые не вписывались в идеальный стандарт супергероя в этом мире, – так вовсе не Совет Отступников.
Выйдя из лифта, Нова оказалась в приемной, где за время ее отсутствия ничего не изменилось. Два письменных стола: один захламленный, другой абсолютно пустой. Журнал записи выдачи артефактов из хранилища.
Постаравшись выбросить все из головы, она села и стала искать в базе данных Полое Стекло. Согласно записям, его много лет не выдавали Отступникам, так что в настоящее время оно находилось в Хранилище.
Нова решила, что это хороший знак.
Изменив параметры поиска, она стала искать звезду. Потом украшение, драгоценный камень, браслет. На каждый запрос база выдавала обширный список вариантов, но, судя по описаниям, ни один из них не был ее браслетом.
Ее это не особенно удивило, но все равно расстроило.
Поразмыслив немного, Нова закрыла базу данных артефактов и открыла каталог Отступников. Найти Сороку оказалось легко.
Маргарет Уайт. Псевдоним: Сорока.
Способности: восприятие объектов, подкатегория: телекинез.
– Восприятие объектов, – пробормотала Нова. По-видимому, на сленге Отступников это означало, что человек умеет находить ценные вещи. Насколько она могла судить, в этом и заключалась суперспособность Сороки.
Перейдя к информации о месте жительства, она нахмурилась.
Место жительства в настоящее время: неизвестно.
Предыдущее место жительства: детский дом для Одаренных г. Гатлона.
Нова была неплохо знакома с этим учреждением. Задуманное как сиротский приют, оно давно стало местом, куда отдавали детей семьи, не желавшие иметь ничего общего с суперспособностями своих отпрысков.
В приложении к личному делу был перечислен ряд мелких проступков – в основном мелких и карманных краж, – за которые Сорока, казалось, ни разу не получала никакого наказания, кроме нотаций.
Вся эта информация никак не помогала Нове найти и вернуть браслет.
Она мрачно смотрела на экран, барабаня по щеке пальцами, когда звякнул лифт и появился Кэллам. Улыбающийся, потому что улыбался он всегда. Он не заметил Нову, и она приготовилась к тому, что при виде нее улыбка исчезнет. Кэллам начал подозревать, что она Кошмар, с тех пор, как попытался помешать ей украсть шлем. Ее бы нисколько не удивило, взгляни он на нее с подозрением, как Данна. А по причинам, объяснить которые она не смогла бы даже себе, мнение о ней Кэллама для нее значило… много значило. Возможно потому, что он был из тех, кто всегда готов судить о людях, исходя из презумпции невиновности. Он видел хорошее во всех, независимо от того, заслуживали ли они такого отношения.
Ей хотелось, чтобы он увидел хорошее и в ней.
Заметив ее, Кэллам замер в дверях лифта.
Нова тоже замерла.
Что сейчас будет?
– Бессонница! Ты вернулась! – он бросился вперед и обогнул письменный стол. Не успела Нова понять, что происходит, как он вытащил ее из кресла на колесиках и обнял так крепко, что, не знай она Кэллама так хорошо, решила бы, что он хочет ее задушить.
– Я не хотел этому верить, – заговорил он, отпуская ее. – Ну, то есть, я поверил в это, потому что… ты знаешь, что вы с Кошмар почти одного роста? – он поднес ладонь к голове Новы. – Поразительно, но все-таки не повод думать о ком-то плохо. Прости. Но в свою защиту, – он бросил на нее озорной взгляд, – скажу, что в каком-то смысле было бы даже прикольно поработать бок о бок с Анархистом. Представь – ведь это совершенно другое мировоззрение, интересно, да? Нечасто встретишь такую возможность, на самом деле! Ну, как-то так. Словом, я рад, что ты вернулась. Я уже привык думать о тебе, как о родственной душе – типа, такой же помешанной на артефактах, как и я.