Ас позволил им рассмотреть себя. Дал им время отдышаться. Осознать его возвращение.
Затем, без долгих вступлений, он начал:
– Я понимаю, что вы предпочли сегодня не вступать в схватку. Вы предпочли защищать свои собственные интересы вместо того, чтобы присоединиться к моим товарищам в попытке освободить меня. Вы выбрали собственную жизнь вместо моей.
Даже в тусклом свете Нова заметила, как побледнела Нарцисса. На лицах Отверженных, решивших в эту ночь отсидеться подальше от арены, читался страх.
Нова уже открыла рот, готовая встать на их защиту. Ас должен был узнать, что все они помогали, хотя и не сражались. Но не успела она произнести ни слова, как Ас рассмеялся. Негромко – так, словно что-то его позабавило.
– Теперь вы Анархисты. А это значит, что вы вправе всегда выбирать собственную жизнь, а не чью-то еще. Я приветствую вас. И… я вас прощаю.
Никто не шевельнулся. Никто не посмел засмеяться или даже облегченно вздохнуть.
Ас взмахнул рукой, словно позволял им выйти.
– Соберите свои вещи и все, что может пригодиться. У вас есть две минуты.
Отвернувшись, Ас шевельнул бровью, глядя на вешалку с одеждой у дальней стены. С вешалки сорвалась длинная армейская куртка, подлетела к нему и сама легла ему на плечи, прикрыв отвратительный тюремный комбинезон. Когда золотые пуговицы сами собой застегнулись, Ас пошел к выходу, словно больше не мог ни секунды оставаться среди такого унизительного хлама.
Злодеи переглядывались, в полутемной комнате царило напряжение. Одни взгляды были ликующими и полными надежды. В других читались сомнения и страх.
Но никто ничего не обсуждал. Не задавал вопросов. Не рассказывал, как все прошло.
Все принялись за работу.
Когда они приземлились во второй раз, место показалось Нове ненамного более гостеприимным, чем ломбард.
Ас привез их на пустырь, где десять с лишним лет назад стоял собор. Как только их ноги коснулись твердой земли, Нарцисса, сжимавшая рюкзак с наспех собранными вещами, с облегчением выдохнула и прислонилась к обвалившейся колонне.
Большая часть северо-восточной стороны собора худо-бедно сохранилась: меньше всего пострадали библиотека, зал капитула и главная часовня. Выстояла даже колокольня, хотя большая часть крыши и южной стены рухнули, так что сквозь пробоины виднелись огромные бронзовые колокола. В остальном от собора остались лишь руины. Неф, хоры – вся эта изысканная архитектура была разрушена во время кровопролитной войны между героями и злодеями.
Нова чувствовала смятение своих спутников. Ломбард, возможно, не был надежным жилищем, но обеспечивал укрытие и безопасность. Не мог же Ас всерьез думать, что они поселятся здесь.
Но было очевидно, что настроение Аса совершенно изменилось сейчас, когда он стоял перед руинами, глядя на заброшенную колокольню, в слабом сумеречном свете, отражавшемся от шлема. Нова невольно подумала, что дяде Асу – когда он не был угнетенным и поверженным – была свойственна любовь ко всему величественному.
Ас пошел вперед, легкими движениями пальцев расчищая путь среди обломков. Он остановился в нескольких шагах от того места, где когда-то был главный вход – исполинские двойные резные двери, через которые прихожане входили в собор.
– Я горжусь вами, всеми вами, – сказал он, окинув взглядом спутников. – Наша сегодняшняя победа воодушевит Одаренных всего мира.
Лерой взмахом руки указал на Нову.
– Наша малышка Кошмар заслуживает особой похвалы. Это она все спланировала, – и он подмигнул ей. – Теперь все изменится. Вот увидишь, Нова. Все было не зря.
Нова хмурилась, в памяти мелькали воспоминания о побоище. Кэллам. Уинстон. Адриан.
Она не хотела взваливать на себя ответственность за все, что случилось – тем более, что такого она уж точно не планировала. Лерой и Хани обманули ее, использовав Агент N. Возможно, этот ход и оказался в чем-то удачным, но Нова не могла отделаться от ощущения, что она проиграла не меньше, чем выиграла.
Фобия держался в стороне от всех. Сжав в руке косу, он всматривался в городские здания за пустырем.
– Сегодня будет восхитительно, непомерно много тревог, – сказал он, и ветер донес до них его скрипучий голос. – Паника. Отчаяние, – запахнув развевающийся плащ, он наклонил голову к Асу. – Возмездие. Совсем скоро за нами придут.
– Так и будет, – казалось, Ас был почти вдохновлен этой перспективой. – И мы будем готовы встретить их, когда они появятся. Я больше не уступлю, не сдамся Отступникам.
Он взмахнул рукой, и руины у их ног задрожали. С упавших арок ручейками осыпалась пыль. Разноцветные осколки витражей сверкали в лучах заходящего солнца.
– О, Ас, – пролепетала Хани, и Нова вдруг поняла, что Хани плачет. Тушь для ресниц черными дорожками растекалась по щекам. Она опустилась на колени перед Асом и, схватив его руку, прижалась к ней лицом. – Какое счастье, что ты вернулся. Как радостно видеть тебя таким, как прежде.
Она хотела поцеловать Асу пальцы, но он вырвал у нее руку.
– Встань, – сказал он довольно резко.
Хани вздрогнула, жалко заморгала, но Ас уже пробирался к фундаменту нефа собора. Камни и сломанные скамьи расступались перед ним.
– Ты королева, Хани Харпер, – сказал он, разводя руки в стороны. Раскрошившиеся камни взлетели вверх и остались висеть в воздухе. Миллион обломков, замерших в ожидании.
Нарцисса ойкнула и едва успела отскочить от колонны, когда та тоже начала подниматься. Когда все вокруг стало подниматься.
Под ногами у них все ходило ходуном, как во время землетрясения.
– Не пристало тебе преклонять колени, никогда так не делай, – продолжал Ас. – Ни передо мной. Ни перед кем. Никто из нас никогда больше не встанет на колени.
Он медленно кружил, рассматривая обломки, повисшие в воздухе. Нова помнила этот взгляд со времен детства. Ас всегда смотрел на мир по-своему – он словно бы видел наборы кубиков, строительных блоков, секреты которых мог бы легко постичь, если бы захотел рассмотреть их поближе.
Его уверенность обезоруживала.
Он наконец снова стал самим собой.
– Друзья мои, – очень мягко начал Ас. – У меня никогда и в мыслях не было становиться королем, властвующим над своими подданными. Я никогда не хотел править. Но история указала мне на мои ошибки. Главный порок наших врагов – гордыня, а мой основной недостаток – апатия. Я недостаточно трудился для того, чтобы наставить человечество на путь истинной свободы. Я был чересчур пассивен. Довольствуясь малым и позволив всему идти своим чередом, я оставался в тени, в то время как другие захватывали власть. Но теперь мое предназначение очевидно. Сегодня – не день, когда я стану правителем, – он воздел руки к светлеющему небу. – Сегодня день, когда мы станем богами.
Лучи заходящего солнца отражались от стены собора и падали на Аса, освещая его фигуру. Он был ослепителен. Золотой, неудержимый.
Все они, замерев, смотрели, как Ас делал то, чего – Нова была в этом уверена – он прежде никогда не делал.
На этот раз он не уничтожал.
Он созидал.
Воссоздавал.
Это зрелище было похоже на катаклизм, запущенный в обратную сторону. Большие трещины в фундаменте собора соединялись и скреплялись воедино. Каменные стены сами собой отстраивались заново, ряд за рядом. Ровным строем, как солдаты, вставали высокие колонны, а сводчатые балки возносились высоко под купол. Осколки стекла, соединяясь, образовали галереи витражных окон вдоль каждой из высоченных стен. От этого зрелища захватывало дух.
Деревянные щепки собирались в скамьи, сиденья для хора и полированные перила. На всем западном фасаде не пропало ни единого фрагмента – каждый шпиль, каждая горгулья, каждая готическая арка, каждая фигура святого, все было воссоздано целиком и полностью.
Когда земля перестала дрожать, и грохот стих, оказалось, что Аса больше не видно – он остался внутри этого роскошного здания. Остальные столпились у главных дверей, богато украшенных резьбой, в точности такой же, какой Нова запомнила ее с детства: пшеничные поля, ягнята и безмятежность.
Никто не двигался. У Новы першило в горле и щипало глаза от поднятой во время восстановления пыли, но она старалась не моргать, боясь, чтобы все это не оказалось искусной иллюзией.
Слишком часто она слышала рассказы о разрушениях, причиненных городу Асом Анархией. В первые дни своего восстания он взрывал мосты, сносил целые жилые кварталы. Тогда его переполняли ярость и страсть. Он хотел, чтобы этот жестокий мир сгорел дотла.
Но оказалось, что шлем и силу Аса можно было использовать и для других целей.
Это было подлинное чудо.
Настоящий подарок судьбы.
С бешено колотящимся сердцем Нова поймала себя на том, что поглаживает звезду на своем запястье. Она была сделана из того же материала, создана руками ее отца, как и шлем. Девушка понимала, что в этой звезде тоже скрыта сила, так неужели и она способна на что-то столь же чудесное?
Фобия опомнился первым. Подняв лезвие косы, он плавно двинулся к парадному входу. Двери при его приближении распахнулись, и Нова не смогла бы сказать, кто ими управлял, Фобия или Ас.
Стряхнув оцепенение, она последовала за Фобией. Остальные, все еще оглушенные, потянулись следом.
Войдя в неф собора, Нова не удержалась и восторженно ахнула. Все было именно таким, как ей помнилось. Она чувствовала себя ребенком, пораженным и напуганным, той самой девочкой, которая много лет назад вошла под эти своды, зная, что ее жизнь разрушена. Как ни велико было ее горе, даже тогда у нее захватило дух. Она не осталась равнодушной к окружавшему ее великолепию. Каждая деталь собора поразила ее тогда и поражала до сих пор. Нова стояла, глядя ввысь – под купол.
Не хватало только одного.
Аса.
– Куда он подевался? – прошептала Хани, и по ее дрогнувшему голосу Нова поняла, что Ас никогда не делал ничего подобного ни при ком из Анархистов.
Внезапно со всех сторон раздался гулкий колокольный звон. Вошедшие начали переглядываться. Нарцисса и многие Отверженные держались посмелее, но спасенные узники Крэгмура настороженно толпились у входа.