Мы оба молчали. Оба ждали чего-то.
Вдруг я с сожалением поняла – если бы это был сон, я могла бы, пожалуй, поцеловать его. Из любопытства и желания проверить, узнать, что почувствую на этот раз. И отдать то, что так неосмотрительно пообещала.
– Как спалось? – спросил он хриплым голосом, и я подалась назад.
Никто и никогда не касался меня так. Никто и никогда не вызывал таких противоречивых эмоций.
Я отвернулась, пряча зардевшееся лицо за завесой волос. Где только гордость прохлаждается? Уснула до весны? И ведь самым смешным будет, если окажется, что эти искры, это безумное притяжение не из-за брачной метки или дуальности. Что делать тогда?
Это страшит, но больше всего не хочется быть одурманенной магией. Сбросить однажды пелену наваждения и понять, что все эти чувства, весь этот огонь подделка, будет горько.
Эх, южанин. И свалился же на мою голову.
– Нормально спалось. Спасибо за помощь. Правда, я очень тебе благодарна.
Фрид отбросил плащ и сел.
– Так не должно продолжаться. Надо избавиться от этого раз и навсегда.
– Обязательно. Но не сейчас, – я принялась заплетать волосы в косу. У висков они были влажными – всю ночь нас грел магический огонь, даже не хотелось высовывать нос на улицу, в холод и снег. – Лучше давай торопиться. Светлый день убывает все быстрей, мы и так идем слишком медленно. Было бы замечательно попасть в Ольхерм до Темной Ночи, а там я бы села на корабль и добралась до Хеды…
Фрид поднялся рывком. Бросив в мою сторону свирепый взгляд, погасил огонь и вышел из пещеры.
– Что?
Вопрос отразился от темных стен и повис в воздухе. Застонав, я прижалась лбом к холодному камню.
Вот уж точно свалился, как снег на голову!
Вскоре пошли совершенно незнакомые земли – я не помнила их даже на карте. Оставалось полагаться лишь на звезды – созвездие Рыбы указывало хвостом в сторону Ольхерма. Ноги гудели от долгого перехода, все сплошь было усыпано камнями. Они коварно прятались под снегом и вынуждали замедлять шаг.
Слава богам, приступов пока не было. Мы с Фридом один раз повторяли тренировочный поединок, который я позорно проиграла, а в остальном пыталась держаться от него подальше.
Было страшно подпускать его к себе. Порой начинало казаться, что я знаю его целую вечность. Знаю, когда его рот искривится в усмешке, когда он нахмурится, когда скажет какую-нибудь колкость, а когда посмотрит так, что по коже побегут мурашки.
Мы ночевали вместе, вместе ели и вообще вели себя, почти как настоящие муж и жена. Среди северянок было много воительниц, которые ходили в походы вместе с мужчинами, и для них они были неприкосновенными сестрами – все это знали. Но когда так, вдвоем… Ни у кого бы не возникло сомнений в том, что мы с южанином пара. Тем более нельзя, чтобы кому-то стала известна моя настоящая личность, иначе Улвис когда-нибудь узнает об этом компрометирующем походе и случайном браке. А ссориться с ним не хотелось.
Я не могла вспомнить лицо жениха – оно всплывало размытым пятном, место которого быстро занимал образ нахально улыбающегося Фрида. Плохой знак. Ох и плохой! И как издевка звучал в голове голос:
«Тебе просто плевать на Улвиса».
На исходе дня мы вышли в долину. Внизу, окруженное белыми холмами, раскинулось бирюзовое озеро в форме подковы. Ветер гонял клубы пара, и мне так захотелось скинуть тяжелую одежду, с наслаждением погрузиться в горячую воду. Сейчас бы расслабить мышцы, очистить мысли. Слишком много в последнее время в них стало одного надоедливого южанина.
Кажется, он думал так же. Вода манила и притягивала, сегодня мы прошагали достаточно, поэтому можно было позволить себе небольшое послабление.
– Ты налево, я направо или… – он скользнул по мне загадочным взглядом. – …Вместе?
– Мечтай, – я расстегнула плащ и бережно опустила на камень, перед этим стряхнув с него снег. – Иди как можно дальше и не вздумай меня беспокоить.
– Сразу видно, что привыкла командовать.
– Будем спорить или купаться? – я потянула ремешки рестра, замечая, как он, не отрываясь, следит за этим действом. – Скоро начнет темнеть, а нам еще укрытие искать.
– С той стороны есть пещеры, – он кивнул в сторону гряды, опоясывающей горячее озеро. – Если заметишь опасность, зови.
И направился прочь, скрываясь в молочно-белом тумане.
– Единственная опасность – это ты, – проговорила себе под нос, скидывая остатки одежды.
Здесь совершенно безлюдно, с мертвыми волками расправились анги. Что еще может с нами случиться? И усмехнулась собственным мыслям – Север не любит самоуверенных дураков. Надо держать ухо востро.
Зайдя в воду по колено, я блаженно застонала и обхватила себя руками. По коже пронеслась стайка мурашек, приподнимая мельчайшие волоски. Над водой плавали клочья пара, будто кто-то изорвал облако. Оно окутывало тело легчайшим коконом, и казалось – я попала на чудесный остров, затерянный среди зимы и холодов.
Я плавала, наслаждаясь каждым мгновением. Опять пошел снег, но белые хлопья таяли, не долетая до воды, и обращались туманом. Озеро пахло странно – не так, как обычно пахнут горячие источники, но я не могла назвать этот запах неприятным. Скорее, необычным.
Послышался всплеск – я насторожилась.
В следующий момент налетел порыв ветра, немного развеяв пар…
Вот… гад южный! Просила же его отойти подальше, а он… Совсем рядом, у камней. Стоит и совсем меня не замечает. По спине стекают капли воды, мышцы играют под кожей. Невольно я отметила безупречное сложение, грацию и силу опасного южного зверя.
Снова подул ветер, нагоняя белые клочья и пряча мужскую фигуру от любопытного взора. Да, это всего лишь праздное любопытство, в нем ведь нет ничего плохого?
А в следующий миг я едва воздухом не подавилась – объятый клочьями тумана, Фрид стоял у берега по колено в воде. Ко мне лицом. Что-то высматривал внизу, по-прежнему меня не замечая.
Конечно, я видела голых мужчин. Перед ритуальным сожжением павших воинов разоблачали для омовения, я тоже участвовала в таких обрядах. Но в те моменты вид бледных и безжизненных тел внушал лишь жалость и легкую брезгливость. А южанин был красив. Хотелось смотреть не отрываясь.
Так, что там говорили насчет подтверждения брака?
Понимая, что эти мысли ведут по кривой дороге, я торопливо отвернулась и, стараясь не плескать водой, поплыла прочь.
Одевалась я уже в сумерках и, когда были натянуты и зашнурованы сапоги, из белой пелены вынырнул Фрид.
– Что-то ты долго, – заметил, подавая плащ. – Идем, я нашел хорошую пещеру. А еще поймал большого жирного угря. Так, кажется, эти уродливые рыбы зовутся.
Я фыркнула.
– Наверное, вы на своем юге питаетесь сплошь цветами и нектаром. Как пчелки.
– Предпочитаю мясо. С кровью, – он плотоядно улыбнулся. А потом заметил серьезно: – Мне не слишком нравится это место. Какое-то оно обманчиво спокойное.
Слова его отозвались холодком вдоль спины. Меня тоже тревожило неясное предчувствие, но идти куда-то в ночь – чистое безумие. Переждем. Пока мы обустраивались в холодной и неуютной пещере и ужинали, тревога постепенно отступила. Удивительно, но впервые за долгое время я не чувствовала себя одинокой. У меня был кто-то, с кем можно было поговорить как… как с равным. Даже если мы смеялись друг над другом, или бросали колкие фразы, или просто молчали.
Это было так непривычно. Почти дико.
Магический огонь отбрасывал тени на его лицо. Делал черты резче, серьезней и старше.
– Я любила его, – произнесла тихо, потому что больше не могла молчать.
Фрид глянул удивленно, а я продолжила:
– Любила своего брата-близнеца. Гилбара.
Он отложил клинок, с которым почти никогда не расставался, и поджал под себя ноги.
– Хочешь рассказать о нем?
Стараясь не смотреть в слишком внимательные темные глаза, которые, казалось, видели меня насквозь, я начала вспоминать:
– В детстве мы были похожи настолько, что все нас путали. Мы менялись одеждой и дразнили нянек, а те бегали жаловаться отцу или матери, – губы тронула полуулыбка, а внутри потянуло болезненно и сладко, как бывает, когда вспоминаешь что-то очень дорогое и знаешь, что это никогда не повторится. – Мы были неразлучны, и мне казалось, что так будет всегда. Мы постигали основы магии, ходили в походы с отцом и занимались замковыми делами с мамой. Вместе нам никогда не было скучно.
Я рассказывала мелкие и почти забытые моменты из детства, видела родное лицо в желтом пламени. Призрак Гилбара стоял у меня за спиной, и я боялась обернуться, чтобы не спугнуть его.
Он был красивым и веселым, легким, как весенний ветер. Едва нам исполнилось четырнадцать, на него стали засматриваться девчонки, а я ревновала, потому что считала Гилбара только своим. Брат был моим единственным другом, я не хотела ни с кем его делить.
– В тот день мы, как всегда, ушли подальше от замка, к фьорду. Там мы любили тренироваться или лазать по скалам, собирая яйца крачек. – Горло сжал болезненный спазм, а в глазах на миг сделалось темно. – С тех пор эти птицы для меня – вестницы смерти. Я не помню, из-за чего мы поругались, из-за какой-то глупости… Я бросила его одного и ушла… Просто оставила… А потом его тело нашли на берегу. Он упал с утеса… И разбился.
Я не выдержала, закрыла лицо ладонями. Под веками стало мокро, а в груди – тесно. Так, что невозможно вдохнуть.
– Подумали, что его столкнула ты?
– Враги нашей семьи сразу распустили слухи, что я завидовала брату и хотела занять его место. Хотела править Рооной после смерти отца. А еще магия северного огня была слаба, поэтому, убив Гилбара, я собиралась присвоить себе его лед. Но это неправда… – я вытерла скатившуюся по щеке слезу. – Ни единого слова правды.
Я боялась посмотреть Фриду в глаза. Боялась увидеть в них жалость – это было бы слишком унизительно.
Время тянулось мучительно медленно. Наконец, он произнес:
– Тебе не в чем себя винить, Фарди. Это была нелепая случайность.