– Ах, ты!.. – Легер, которому я умудрилась разбить нос, замахнулся, но его остановил брат, сказав, что негоже портить меня раньше времени.
– Она предназначена в дар, – сообщил холодно.
Сердце перевернулось в груди, а ладони вспотели.
Он сказал, в дар? Но кому?
– Вижу, ты о нас слышала, – ухмыльнулся Эррон. – Мы из племени горных юрдов, поклоняемся богине Эльдруне.
Ясно. Вот почему их говор сразу показался мне знакомым! Когда-то отец гонял юрдов по всей Рооне, пока не вышвырнул прочь. И те ушли, затаив обиду и злость. Интересно, они сразу спустят с меня шкуру, когда узнают, что я – дочь Тэасса Ангабельда?
– Вы исповедуете культ Смерти?
– Он самый, – Эррон кивнул.
Он показался мне умней своего братца, тому лишь бы почесать кулаки, а для этого дела голова не нужна.
Культ Смерти. Культ богини Эльдруны. Из огня да в полымя, что называется! Вряд ли нам с Фридом, если он еще жив, придется рассчитывать на теплый прием. Мысль о том, что южанина могли убить, отозвалась болью под ребрами.
– Где мой спутник?
– Твой муженек? Так он в соседней камере. Мы пришли, чтобы проводить тебя к нему.
Фрид жив! Хоть это радует.
Меня грубо ухватили за локоть и поволокли. Здоровяк смотрел волком, и я решила, что не буду злить их снова. Себе дороже. Если хочу выбраться, надо подкопить сил.
– Как вам удалось нас схватить? – задала вопрос, надеясь их отвлечь. Не нравились мне эти плотоядные взгляды.
– Так после Озера Забвения все спят, как детишки. Закинуть вас в сани и отвезти в селение было делом плевым, – с готовностью отозвался Эррон.
Вот откуда тот странный непривычный запах в воде и чувство смутной тревоги, одолевшее нас обоих. Как жаль, что мы не прислушались к интуиции, которая просто вопила об опасности!
– Озеро и его испарения вытягивают силу и магию, погружают в крепкий сон, – продолжил юрд. Он любил трепать языком, в отличие от своего брата. – Оно так удачно расположено рядом с нашим селением.
Очень удачно. Я оценила.
– Жаль только такие сочные мухи редко попадаются в сети, – Легер слизнул кровь, вытекающую из ноздрей.
Я поморщилась и отвернулась.
Тюрьмой юрдам служили подземные ходы в скалах. Меня вытащили наружу, шарахнув дверью о стену так, что слетел замок, и затолкали в соседнюю пещеру. Я увидела Фрида сразу, едва голову подняла. По телу прокатилась дрожь, а в горле встал ком.
Он висел на цепях, прикованный за руки. Торс обнажен, голова покоится на груди. А на шее – полоса матового серого металла. Такой использовали, чтобы блокировать магию.
Но почему у меня такого нет? Не почувствовали мою силу? Вполне возможно, ведь ночью на небе не было северного огня.
Заметив мой взгляд, Легер произнес с ухмылкой:
– Значит, твой муж огненный маг и иноверец. На нем знак Солнцеликого. Эльдруна не любит солнце, ее стихия – тьма. А ты – предательница и подстилка врага. Чем тебя заманил этот южанин, раз ты предала Север?
– Я Эльдруне не поклоняюсь. И я никого не предавала.
Я слышала множество страшных историй о зверствах религиозных фанатиков. Они не приемлют веру в других богов и уничтожают всех противников своей.
Ох, Матушка Метель… Что же теперь будет?
Здоровяк поднял с пола ведро воды и выплеснул на Фрида. Тот пошевелился, зазвенев цепями, а потом открыл глаза. В этот момент в каменный мешок вошли еще трое юрдов. Таких же здоровых, диких и неотесанных.
И мне стало по-настоящему страшно.
Фрид
Давно я не чувствовал себя так паршиво. Тело наполнила позорная слабость, в голове шумело, будто накануне я влил в себя бочонок вина. Огонь, привычно согревающий кровь, погас.
– Просыпайся, грязный южный пес!
На меня обрушился поток ледяной воды. Убью скотов…
А где Фарди?!
Я проморгался и увидел ее – окруженную с обеих сторон чужаками. Всего их было пятеро, двое держали северянку под руки, не давая вырваться. Сама она выглядела разозленной, но не испуганной – губы упрямо поджаты, ноздри раздуваюся от гневного дыхания, глаза сверкают, как у кошки.
Арх! Что здесь происходит? Как мы сюда попали? Ничего не помню.
– Они тебя не трогали? – спросил, откашлявшись.
Фардана нервно тряхнула головой, а один из них расхохотался.
У него были спутанные длинные волосы, изборожденное шрамами лицо и мутные водянистые глаза. Отсмеявшись, детина вставил чадящий факел в кольцо на стене и приблизился.
– Что вам от нас нужно? – спросил, уже зная, что ничего хорошего. Рожи у них слишком злобные.
– Это юрды. Они поклоняются богине Смерти, – выплюнула Фарди, за что заработала оплеуху.
Такое обращение с моей женой взметнуло внутри волну гнева. Всех убью! Никто не уйдет живым.
– Сегодня Праздник Эльдруны, – ответил, глядя на меня свысока. Храбрился, потому что я в цепях и ошейнике, именно он поглощает мою магию. – Иноверец и девчонка – отличное подношение богине.
Натянув цепи, я ухмыльнулся.
– С чего ты взял, собака, что мы позволим принести себя в жертву какой-то снежной бабе?
В ответ юрд размахнулся и ударил меня под ребра, прямо в солнечное сплетение. Удар вышел крепким, но я устоял. Цепи тянулись с потолка, сковывая запястья, другие охватывали лодыжки и крепились кольцами к стене. Я казался пленником, выставленным на невольничьем рынке перед толпой оборванцев.
– Научи его уважению, Легер, – пробасил тот, что держал Фардану за локоть. Я представлял, как по нежной коже плывут синяки от его грязных пальцев, и злился все сильней. Жаль, что злость сейчас не поможет. Лучше лишний раз их не провоцировать, чтобы не вздумали отыграться на Фарди.
Такие ведь только и могут, что женщин обижать. А, столкнувшись с сильным противником, бегут, обмочив штаны.
– С радостью, – оскалился тот, будто только этого и ждал.
Вынул из-за пояса нож и покрутил истершуюся рукоять.
– Девка будет смотреть.
Фарди попыталась вырваться, но ее скрутили сильней. Юрд зашипел на ухо что-то мерзкое. Мы с княжной смотрели друг на друга, и в глазах ее я прочел немой призыв. Ничего, милая. Потерпи немного. Я снова натянул цепи, убеждаясь, что металл держит крепко и почти не дает шевелиться. Арховы выродки.
Острое лезвие распороло кожу на груди – обжигающим ручейком полилась кровь. Юрд повел нож ниже, делая длинный надрез.
– Отречешься от своего лжебога, и не будешь страдать.
Голос этого Легера дребезжал от предвкушения забавы, он упивался мнимой властью. Слабак.
Я скрипнул зубами.
– Прекратите! – закричала Фарди, дергаясь в лапах врагов.
– Ты можешь остановить мучения, отрекшись от своего бога и признав истинную владычицу этого мира.
– А больше ничего не хочешь?
Злобно выдохнув, юрд прочертил вторую кровавую дорожку на груди.
– Эй, Легер, – окликнул его бородач, стоявший в углу. – Так он истечет кровью и не доживет до церемонии. Южане слишком упрямые, ты их хоть на лоскуты покромсай, будут стоять на своем.
Тот, кого называли Легером, осклабился недовольно и обратился ко мне:
– Раз ты такой упрямый, то может, нам стоит немного порезать ее? – в два шага достиг Фарданы и коснулся острием подбородка. Та брезгливо дернулась и опалила его ненавидящим взглядом. – Разденьте девку!
Широко распахнутый, затравленный взгляд ранил сильнее ножа. Она не произнесла ни звука, только побледнела.
– Делайте со мной что хотите, только не смейте трогать мою жену… – произнес, сгорая от гнева. Он заструился лавой по венам и жилам. – Она носит ребенка. Или вы горазды только с беременными драться? Они ведь отпора не дадут.
Юрды переглянулись, а Легер вскинул бровь и усмехнулся. Судя по всему, он был главарем этой шайки. После метнул плотоядный взгляд на Фардану.
– Может, тогда нам стоит вырезать из ее чрева дитя иноверца? Как думаете, парни, богиня обрадуется?
– Лучше подождать, пока щенок родится, а потом принести в жертву обоих, – предложил тот самый бородач. А ведь он показался мне самым здравомыслящим. Ну ничего, он только что сам подписал себе смертный приговор.
– Если твоя подстилка действительно носит дитя, то она может получить отсрочку. Но надо убедиться, что ты не врешь. Кликните эту ведьму Гельтюр! Пусть ее осмотрит.
На лице северянки отразилась нешуточная паника, Фарди ругалась на чем свет стоит и упиралась ногами в пол, когда юрды волокли ее к выходу.
– Я не позволю вам себя трогать! Уберите руки! – отчаянный крик вспорол воздух, и я зажмурился, загоняя эмоции глубже.
Сейчас моя ложь раскроется. Не сделал ли я только хуже?
Казалось, прошла целая вечность. Я начинал чувствовать, как тянет и жжет раны, как кровь капает на пол, заливая сапоги. Наконец, в коридоре послышалась возня, и северянку затолкали обратно – всклокоченную, раскрасневшуюся, как будто после жаркой драки.
– Она вырвала Гельтюр почти все волосы… – бубнили со злостью. – Бешеная сука…
– А твоя женушка, оказывается, все еще девственница! – обличающе выкрикнул Легер. – Ты ей ребенка пальцем, что ли, сделал? – И стая юрдов расхохоталась.
– Может, распечатаем ее у него на глазах? Чего добру пропадать?
– Если он сам не может, то давай покажем грязному южанину, как это делается!
Кто-то рванул на Фарди рубашку, она пнула ногой наугад…
– Не смейте ее трогать, иначе, клянусь, сожгу все ваше селение вместе с детьми и женщинами! – прорычал я, дергаясь в цепях.
Меня переполняла такая жгучая злоба, что звенело в голове. Она текла лавой по венам, искры сновали под кожей – я готов был исполнить обещание без раздумий. Ошейник раскалился, и только тогда послышался голос бородача:
– Невинные девы ценятся богиней больше. Довольно! Вы же не хотите разгневать Эльдруну, подсунув шлюху?
Когда волна юрдских псов с явной неохотой отхлынула, Фардана оказалась стоящей на коленях. Она прижимала рубаху к груди, низко опустив голову. Тело сотрясала нервная дрожь.
Убью… Никому не будет пощады.