— Кого? — вскинула я брови.
— Чистую, добрую принцессу Беатрис. Она помогала всем, как ты. Я встречал её однажды в Пойтинг-Байте после битвы. Она мне, раненому, лежавшему в лихорадке, подала воды. И я исцелился на следующий день.
— Чудеса случаются, — пролепетала я, разочарованная ответом наёмника. Я надеялась, что он откроет хоть какую-то тайну прошлого, но я снова слышала легенды, о которых читала в библиотеке.
— Это была великая женщина, и всё королевство до сих пор по ней скорбит, — вздохнул Расс.
— Как она умерла?
— Утонула во время шторма. Тела не нашли.
— Может, она выжила, но потерялась?
Мне так хотелось, чтобы чистая и добрая принцесса не умирала, хотелось, чтобы осталась надежда.
— Нет, — отмахнулся Расс. — Её муж, герцог Даренфорс, имел с ней духовную связь через их источники-хранилища. Он ощутил, что Свет Беатрис погас. И тогда искать перестали.
Злой ветер вновь ударил в лицо и принёс с собой едва уловимый родной запах… Генри.
— Связь через хранилища?.. — задумчиво произнесла я.
— Да, у магов такое встречается при близких, нет, очень близких отношениях.
29 Тебе нужна сила, прими её
— Расс, ты работать пришёл или что?! — крикнул один из мужчин, разбирающих завалы.
— Ладно, красавица, я пошёл, — улыбнулся наёмник. — Увидимся!
Парень чмокнул в щёку и убежал.
— Эй, что ты себе позволяешь?! — выкрикнула я вслед.
Расс не обернулся. На щеке остался гореть горячий след чужих губ.
— Он сделал тебе больно, Тлиса? — вскинул голову Рик, удивлённый моим криком.
Я и сама себе удивилась. Так требовательно и уверенно звучал мой голос: я и забыла, что так умею.
— Нет, всё нормально, малыш. Пошли в дом.
Отворив дверь и придерживая её бедром, я пропустила Рика с кашей в руках и вошла сама, внеся миски.
Поставила на стол и вновь прижалась к двери.
— Я в город, — сказала я. — Вернусь, как смогу. Спасибо за приют, Грета.
— Не за что, — подруга подняла голову от детей. — Ты там это… Береги себя.
— Спасибо.
Я отправилась к Генри, наблюдая по пути разруху, которую принёс дракон городу. Само собой вспоминались моменты борьбы с чудовищем. То, с каким трудом Генри удерживал дракона магией и то, как из моих рук вырвалось пламя. Я сильно ранила дракона, и он долетел до окраины города и рухнул. Магия огня очень могущественна и опасна, и я всё ещё не могу совладать с собой во время опасности.
Я должна молчать, иначе окажусь перед магистром на суде и погибну!
У дома наместника Хакона стояла охрана из королевских рыцарей: людей Генри.
Так… Что же им сказать? Что я пришла проведать любовника? Посмеются! У меня нет никакого права попасть в дом…
Но я должна!
Я поправила платье, платок и плащ и поднялась на крыльцо.
— Чего тебе, служительница? — оглядел меня хмурым взглядом молодой рыцарь. Теперь он был умыт и побрит, но я всё равно узнала его — это был сэр Самуэль, который дал мне деньги.
А Самуэль меня, слава Пресветлой, не узнал, иначе сразу бы прогнал.
— Я пришла к паладину, чтобы помолиться за него Пресветлой Деве, — сказала я. — Могу пройти к нему?
Самуэль смерил меня хмурым взглядом из-под кустистых бровей и пропустил.
— Эльса, проводи монахиню к сэру Генриху! — окликнул он служанку. — Ему сейчас любая молитва нужна.
Рыцарь утробно рыкнул, будто смахивая скупую слезу.
Я перешагнула порог. Грудь сжало, колени затряслись, руки похолодели.
Генри! Неужели я сейчас увижу тебя!
Он должно быть сильно ранен. Нужно крепиться, быть сильной. Не расплакаться…
Непослушными ногами сделала ещё шаг, мне навстречу вышла пожилая женщина с сединой под белым платочком.
— Идём, Светлая, — кивнула она, принимая у меня с плеч плащ.
Я задрожала всем телом, поглядев в сторону гостевого зала. Дом Хакона очень походил на “Свет Вейгарда”, и я инстинктивно хотела повторить путь, каким паладин вёл меня на ужин.
— Нам наверх. Это сюда, — сказала Эльса.
Женщина отворила дверь в небольшую, погруженную в полумрак спальню, и я увидела на постели Генри, накрытого тяжёлым покрывалом. Его голова и грудь были обмотаны окровавленными повязками. Бледное лицо выделялось на тёмном фоне комнаты. Заросшее бородой, спокойное и неподвижное. Глаза закрыты, губы сомкнуты. Эти губы, что требовательно и жадно целовали меня.
Ах, Генри! Мне никогда не забыть тебя!
Голова закружилась, я схватилась за стену, чтобы не упасть.
— Не буду мешать, — тихо сказала Эльса за спиной, и я услышала её удаляющиеся шаги.
Как только звуки стихли, бросилась к постели паладина и сжала холодную ладонь.
Арнос великий! В Генри почти не было жизни! Искра Света еле тлела в нём. Как же вовремя я пришла! Ещё немного, и не застала бы живым!
Горячие слёзы лились на его ладонь, которую я не могла перестать целовать. Прошло много времени, прежде чем, я сумела успокоиться.
Я сделала глубокий вдох.
Те люди в святилище… Они говорили, что моя мана помогала им исцеляться. Генри… Ох, Пресветлая Дева, помоги же ему!
Я положила ладони на повязки и сосредоточилась. Сердце переполнялось любовью к человеку, у постели которого я сидела на коленях. Всё произошло легко. Свет отделился от меня и потёк по руками, по ладоням, к Генри. Свободно и ровно. Паладин напитывался, словно иссушённая земля.
— Тебе нужна сила, прими её, — прошептала я.
30 По Закону угасающего рода
Генри издал глухой стон. Глаза под веками шевельнулись.
— Ну же, мой милый, просыпайся, я так хочу поглядеть на тебя!
Я улыбалась сквозь слёзы, теша себя надеждой, что всё непременно будет хорошо! Я хотела верить.
Ну же, Генри, ну же! Я знаю, как нужна тебе, я чувствую!
Мне казалось, паладин вот-вот откроет глаза и улыбнётся приветливой светлой улыбкой. В глазах вновь засияют пламенные искорки. Только погреется ещё немного моим теплом. Ещё чуть-чуть — и вернётся! Обязательно вернётся!
Меня слегка затошнило, потемнело в глазах. Стало холодно, но я не переставала подпитывать Генри.
— Кого ты пустил сюда, сэр Самуэль?! — донесся из коридора раздосадованный голос.
Я узнала его… Рэндеваль!
— Служительницу, сэр! Генрих при смерти, ему нужен хоть кто-то рядом! — рявкнул Самуэль.
Мужчины громко спорили за дверью, я успела отскочить от Генри перед тем, как двери раскрылись. На пороге показались рыцари: седой Рэндеваль с искажённым злобой лицом и молодой медноволосый рыцарь Самуэль.
— Леди Триса! — развёл руками Рэндеваль, будто приглашая в объятия. — Судьба вновь и вновь сводит нас!
— Сэр Рэндеваль, — хрипло ответила я, подняв повыше подбородок. — И сэр Самуэль, — второму я кивнула глазами.
Он, хоть и явно не взлюбил меня ещё при первой встрече, казался добропорядочным рыцарем.
— Это что, та девушка?! — нахмурил тяжёлые брови Самуэль.
Уже девушка, а не шлюха? Спасибо.
— Сэр, позвольте заметить, вы совсем не разбираетесь в женщинах, не узнали? — хитро улыбнулся Рэндеваль. — Да, это та девушка, что провела ночь с Генрихом.
— Триса, так? — Самуэль вышел вперёд, держа большие пальцы заткнутыми за пояс.
Рыцарь не переставал хмурится, будто боялся открыто поглядеть мне в глаза.
Стесняется шлюх?
— Так, — сглотнула я.
— Я был взвинчен тогда и не осознавал, что сэр Генрих в таком состоянии.
— В каком? — Я на всякий случай решила уточнить, хотя и сама знала, что пришла чуть ли не в последнюю минуту.
— Лекари говорят, он скоро покинет нас.
Сердце больно укололо. Я осмелилась сесть на краешек постели Генриха, чтобы не упасть.
— Самуэль, не надо! Мы же обсудили! — Рэндеваль хотел удержать молодого рыцаря за локоть, но тот вырвал руку.
— Обсудили, но не пришли к согласию, а тут девушка, видишь, сама явилась! Вам, конечно, сэр, не хочется делить наследство с бастардом Генриха, но закон есть закон! — выпалил Самуэль. — И я как родственник герцога Даренфорса, пусть и более далекий, нежели вы, беру эту девушку под защиту!
— Что? Почему? — сглотнула я. — О чём вы?!
— Пф! Самуэль, не могу это слышать! И не приму! — фыркнул Рэндеваль и громко зашагал прочь из комнаты.
— О чём вы и как это касается меня?! — подняла я встревоженный взгляд на рыцаря.
— А так касается, что вы могли понести после ночи с наставником. Сэр Генрих ведь спал с вами? — Самуэль приподнял брови, и я, наконец, увидела его светло-голубые глаза.
— Спал… — тихо ответила я, чувствуя, как краска приливает к щекам.
— Тогда я предлагаю вам защиту, пока не станет ясно понесли вы или нет. У герцога Даренфорса нет наследников, и по Закону угасающего рода, я должен проявить заботу о его женщине, если есть хоть небольшая надежда на детей.
Я знала, что надежды никакой на беременность нет, но Самуэль так ловко прогнал от меня Рэндеваля, что его защиту я очень даже хотела бы принять.
Мне всё ещё было очень стыдно, и потому я хотела всё прояснить…
— А как же Рэндеваль? Он же дядя Генриха. Разве их род угасает?
— У Рэндеваля нет Огня! А у Генриха есть, а значит, может быть и у его сына.
И почему сразу сын? А если бы у Генри родилась дочь? Одарённая огнём? Как, например, я?... Ох, Пресветлая!… Я, наверное, дочь какого-нибудь паладина!
— Тьма разрастается, — проговорил Самуэль. — А паладинов остаётся всё меньше и меньше. Мы обязаны защищать страну. Потому я буду защищать тебя, вдруг ты носишь будущего паладина.
После откровения голубоглазый рыцарь потупил взгляд, отвернулся к двери. Он перешёл на ты, что, несомненно, означало большое доверие.
Я незаметно сжала руку Генри. Его пальцы отогрелись. Лицо порозовело. Я не могла нарадоваться, несмотря на нахлынувшую усталость.
Всё же вовремя рыцари прервали моё излияние… я чуть не отдала себя всю без остатка — и тогда погибла бы, и что было бы с Генри — неизвестно. Но теперь я смогу поесть, набраться сил и ещё раз поделиться новыми силами с Генри! Ему лучше! Как же я рада!