пастись, если очень постараюсь. Горные ведьмы сильные, особенно если они свободны. Да, я сама никогда не оставлю тех, за кого поручилась, но она-то ничего не обещала.
Каннингем напряженно улыбнулся. Ему явно не нравилось стоять с ножом у горла, а сила, вложенная в лезвие, напирала, с каждой секундой все приближая и приближая кинжал к пульсирующей жилке. Одно неверное движение, и адмиралу грозила быстрая смерть.
— Хорошо, предположим, твоя магия не в восторге от меня, но убивать все равно не готова, — вздохнул Геор. — А что до тебя самой? Что ты делала с теми, кто пытался к тебе приставать? Твоя команда, должно быть, испытала это на себе.
— Моя команда знала, что лучше ничего такого не делать, — возразила Дараэлла. — Потому они в большинстве своем даже не догадываются, что могло бы им грозить. Просто не лезут. Им ведь страшно… Я обходилась несколькими ранами.
— Например?
— Удар в плечо. Между ребер… Да мало ли куда можно всадить кинжал, чтобы не убить жертву, но серьезно так ей навредить? — развела руками Дара.
— А что, — во взгляде Геора мелькнул какой-то странный интерес, — со мной сделаешь?
Ему словно нравилось стоять у стенки и требовать от нее приговора! Дара вдруг поняла, что мужчина действительно испытывал от этого определенное извращенное удовольствие.
— Да тебе нравится! — воскликнула она.
— Мне частенько не хватает острых ощущений, — согласился Геор. — Они все довольно скучные, эти женщины. А кто не скучный, с тем, извини, опасно для здоровья.
— Так ты нашел себе оптимальный вариант? — вздохнула Дара. — Хорошо. Будь по-твоему… Возможно, я немного тебя поцарапаю. Не больше.
— Боишься за команду?
— Да, но не только.
— А что еще?
— Ну, — Дара ухмыльнулась, — ты можешь предложить что-нибудь интересное взамен на свою жизнь. Или свое здоровье. Ведь тебе не нужны лишние раны, правда?
Геор скривился. Судя по всему, торговаться ему не хотелось.
— Я уже сказал, как ты можешь заплатить за свободу своей команды.
— Мне не нравится это слово. "Заплатить"… Разве жена платит? — Дара закатила глаза. — Жена может попросить своего любимого мужа… Или, к примеру, быть особенно мягкой и нежной с ним, уговаривая. Об этом мы с тобой потом поговорим. Все равно, даже при самых идеальных условиях, нам плыть еще дня три. А горные ведьмы, знаешь ли, дружат с ветром, и если я очень постараюсь, то это время придется растянуть дней до пятнадцати-двадцати…
— Три, — твердо ответил Геор. — Чем скорее мы выберемся из этого моря, тем лучше. Так что насчет перерезания горла? Да? Нет? И почему?
— Нет, — наконец-то согласилась Дараэлла и нехотя признала: — Ты не такой уж и плохой. Возможно, я даже захочу быть послушной и ласковой женой. Но сейчас… Сейчас у меня совершенно другое желание.
Геор перехватил ее серьезный, уверенный взгляд и с опаской уточнил:
— И какое же?
Кинжал, будто поддерживая его, отлетел на несколько миллиметров от горла.
— Предположим, — хитро протянула ведьма, — я хочу отдельную каюту?
Геор помрачнел.
— У меня на корабле не два десятка пиратов, а несколько сотен человек, — строго произнес он. — Ты понимаешь, о чем ты просишь?
— Не хочешь подвинуть нескольких солдат? Или поселить двух полковников в одной каюте? — с усмешкой произнесла Дара. — Убеди меня, чтобы я отказалась от этой идеи.
— Тогда убери кинжал от моего горла, — вздохнул адмирал. — А то аргументировать что-либо не так-то просто, когда своя же жена пытается прирезать…
— Возможно, тебе стоит искать причины в себе?
— А может, подумать о том, на ком я женился? — парировал мужчина. — Но пусть, — он отодвинул кинжал от горла на полсантиметра и, успокоившись, произнес: — Повторюсь, у меня на корабле не десять и не двадцать человек. И если ты можешь убедить несколько пиратов в том, что ты — опасная женщина, от которой лучше держаться подальше. Но мои люди могут быть несколько более упрямы. Хотя бы в силу их довольно большого количества…
Дара почувствовала, как порозовели ее щеки.
— И мне не надо, — продолжил Геор, — чтобы к моей супруге штабелями ходили непонятливые солдаты и даже военные чины, а она не знала, как от них отбиться. Женщина должна быть рядом с мужем!
Ведьма раздраженно дернула рукой, и кинжал, едва не царапнув шею адмирала, отлетел обратно к ней. Девушка схватила оружие, но спустя мгновение раздраженно отшвырнула его на пол.
— Я знаю, чего я от тебя хочу, — твердо произнесла она. — Я хочу, чтобы в нашей семье были равные права.
Адмирал так посмотрел на Дараэллу, словно большего бреда не слышал за всю свою жизнь.
— Чего ты хочешь?!
— Равные права, я ведь сказала, — пожала плечами она. — Ты хочешь, чтобы у нас был нормальный брак, не просто так, правда? А потому, что боишься — Урсула придет за тобой, как только мы разбежимся. Разойдемся, как в море корабли…
— Я не…
— Ты да, — отрезала Дара. — Ты смотришь на меня, как на свою вещь — дорогую, красивую, но все-таки вещь, — хотя бы не женаты даже суток, а причиной нашего брака был твой долг перед ведьмой. Я представляю себе, чем это закончится, когда мы выйдем на берег. Я не привыкла быть рабыней. Хочешь строить полноценную семью? Замечательно. В таком случае, мы с тобой на равных.
— Ты хочешь это за кинжал? — изогнул брови Геор.
— Нет, — ответила она. — За кинжал ты всего лишь будешь спать на полу. А я — на твоей кровати, — она плавно поднялась со стула, на котором сидела, и медленно подошла к Геору ближе.
— Значит, за нашу счастливую семейную жизнь?
— За нашу счастливую семейную жизнь, — Дара остановилась напротив Геора и положила руки ему на плечи, — ты отпустишь моих людей, когда мы прибудем на сушу. Чтобы тебе не было так обидно, они поклянутся на крови, что больше не будут заниматься противозаконной деятельностью. Только честный заработок и честная жизнь.
— Тогда откуда здесь появляется равноправие?
— О, — ладони Дары скользнули по шее адмирала, и она подалась вперед — так, чтобы смотреть ему глаза в глаза. Мужчина, в очередной раз сдаваясь перед красотой горной ведьмы, обнял ее за талию. — А равноправие в нашем семействе будет за то, что я не расскажу Урсуле, что никакой морской ведьмой себя не считаю.
Геор аж закашлялся от неожиданности, но руки не убрал. Дара чувствовала исходящее от него тепло — и с трудом сдерживала рвущуюся почему-то на свободу улыбку. В адмирале было что-то… Настолько завораживающее, что даже она, горная ведьма, поддавалась его влиянию. Казалось, стоило посмотреть несколько минут в его глаза — и можно потеряться, забыть о том, что собиралась от него требовать.
— Тогда пострадаем мы оба, — предупредил Каннингем.
— Тебе так трудно признать женщину равной себе?
Он явно задумался. Пауза затянулась, и Дара уже ждала, когда Геор, осознав, что ее силы на исходе, просто вышвырнет ее прочь из каюты и прикажет своим солдатам сопроводить молодую супругу в трюм. Но раз умирать, так с музыкой, и она не собиралась забирать свои слова назад. Нет еще такого адмирала в этом мире, который переиграл бы горную ведьму!
- Я согласен, — вдруг произнес Геор.
— Ты…
— Согласен, — твердо повторил он. — Равноправие и твои законопослушные пираты на свободе. Но спать на полу я не буду.
— Я тебе, кажется, говорила, что счастливая семейная жизнь и принуждение — это несколько разные вещи.
Адмирал закатил глаза.
— Я не какой-то ненормальный и не извращенец, и, если тебе действительно надо время, оно у тебя будет. Пока мы не доберемся до суши.
— А потом?
— А потом вступает в силу мое условие, — протянул Геор. — Твои пираты получат свободу, если ты согласишься стать полноправной графиней Каннингем и отправиться вместе со мной в нашу счастливую семейную жизнь. Откажешь — я тебя отпущу. Они предстанут пред судом и, коль уж такие честные, будут освобождены им. Или нет, если ты несколько преувеличиваешь заслуги этих прелестных мужчин. Ну так что? Это не противоречит твоим требованиям?
— Не противоречит, — решилась Дара.
Чтобы вырваться из плена чужой магии, должно быть, подсознательно выплетаемой вокруг нее, пришлось тряхнуть головой. Геор был непозволительно близко, и Дара смотрела ему в глаза, чувствуя, что следовало бы отвернуться, а то и отступить на несколько шагов назад. Но она не привыкла сбегать от опасности. Разве какой-то мужчина может заворожить горную ведьму?
Казалось, Каннингем прекрасно знал, как он влияет на женщин. Он теперь куда увереннее потянулся к ее губам, и Дара сама не поняла, когда этот поцелуй успел начаться. Реальность словно перемешалась в ее голове с вымыслом, а когда девушка силой воли заставила себя вернуться в привычный мир, уже оказалась в чужих теплых объятиях и отвечала на беглые, быстрые поцелуи.
Небеса, за кого она вышла замуж?!
Геор, казалось, с трудом прятал улыбку. Он сгреб Дару в охапку, усаживая ее к себе на колени, и оставлял короткие следы-знаки на ее шее, невидимые для постороннего взгляда. Девушка чувствовала, как чужая магия, едва ощутимая, но все равно висевшая в воздухе, опутывает ее, сковывает по рукам и ногам, затягивает все глубже и глубже в неизвестную яму.
Колдун проклятый!
И все же, хотела Дара того или нет, но она поддавалась. То ли Геор был настолько сильным колдуном, то ли действительно нравился ей, как мужчина, но предательские мысли, что можно было бы и не противиться, все равно ведь муж, слишком прочно поселились у девушки в сознании.
Она усилием воли заставила себя отпрянуть и прижать палец к его губам.
— А как же, — все еще тяжело дыша, прошептала Дараэлла, — твое обещание дать мне время?
— Так разве ж это недобровольно?
— Вот как… — Дара знала, что в ее глазах вспыхнуло ведьминское колдовство — и оно же отобразилось во взгляде Геора. Мужчина словно подсознательно копировал все ее приемы, так легко сводившие глупцов с ума…
Проклятье!
Она с такой силой оттолкнула Геора, что тот откинулся назад и больно ударился затылком о стену. Но Дараэлла уже спорхнула с его колен и отскочила в сторону. Если и не схватилась за оружие, то только потому, что уговорила себя проявить сознательность и не провоцировать Каннингема на очередные эмоции.