…Мама говорила, никогда нельзя пугать горную ведьму. Когда у нее вырабатывается адреналин, это может привести к очень плохим последствиям. Магия начинает генерироваться самостоятельно, не прислушиваясь к голосу разума, и ведьма способна совершенно случайно и убить, и разрушить полгорода. Или полкорабля, если вдруг что.
— Знаешь, — протянула Дара, — мне кажется, нам стоит пообщаться с твоей матерью. Негоже ведь конфликтовать, даже толком не познакомившись.
— Я думал, ты не в восторге от того, что она вообще здесь есть, — пожал плечами Геор. — К чему это…
— Ты колдовал?
— Что?! — возмущенно воскликнул адмирал. — Колдовал?! Я — военный, а не какой-нибудь… — он прикусил язык, очевидно, вспомнив о том, что магия с недавних пор в их стране в почете — с той поры, как оказалось, что король сам некромант, и дочка у него некромантка. И зять, первый советник, тоже. — Нет. Папа не был одарен, мама, я думал, тоже… Она при мне никогда ничего такого не делала.
— И у тебя не было стихийных выбросов магии, ничего такого?
— Нет, — покачал головой Геор. — Ничего. Я вообще ни с чем подобным не имел дела.
— Хорошо, — согласилась Дара. — Пусть так. А ты помнишь, с какой формулировкой Урсула снимала с тебя неудачливость?
— Это было пятнадцать лет назад. Я помню только про морскую ведьму.
Да что ж такое! Почему мужчины могут помнить какую-то ерунду, а такие важные вещи, как снятие проклятий, в их голове не задерживаются? Между прочим, некоторым, вот Геору, например, это может даже стоить жизни!
Но Дара упоминать о том, насколько важную информацию Геор вышвырнул из своей головы, не стала, вовремя осознав, что все равно ничего не изменит. Для начала ей надо самой во всем разобраться.
- А как у тебя было с женщинами? — поинтересовалась вдруг она.
— Ревнуешь? — ухмыльнулся Каннингем.
— Уточняю, чтобы знать, не подаришь ли ты мне вместо свадебного букета другой, куда менее приятный.
— Эй! — Геор явно был возмущен. — Я не какой-нибудь проходимец, тащащий к себе в койку каждую более-менее симпатичную женщину!
— И как они на тебя реагировали?
— Ну, — адмирал то ли порывался хвастнуть успехами, то ли стеснялся рассказывать о подобном при молодой жене. — Как нормальные женщины реагируют на молодого дворянина с деньгами и высоким положением во дворе?
— Никаких завороженных взглядов, никаких сумасшедших барышень, никаких смертей? — решила детализировать Дара.
— Нет, — отрицательно покачал головой Геор. — Ничего. К чему вообще этот допрос?
Дара вздохнула.
— Просто так. Я пойду… подышу свежим воздухом. А ты посиди здесь.
Она выскочила за дверь, как ошпаренная, захлопнула ее и, не задумываясь, набросила петлю заклинания на дверную ручку.
…За всю свою ведьмину практику Дара уяснила только одно: влияние, которое горные ведьмы оказывают на противоположный пол, ужасное. Свести с ума мужчину вольной колдунье, особенно если она действует подсознательно, очень просто.
А ведьмины дети унаследуют неудачу вместо материнского дара. Должно быть, Урсула просто перерезала все связи между Геором и его матерью, чтобы избавить его от постоянной череды неудач. А спустя пятнадцать лет это колдовство перестало действовать.
Урсула, должно быть, рассчитывала на то, что ее жертве просто вернется неудачливость.
А вместо этого к нему пришла материнская магия.
Глава пятая
Дара никогда не испытывала особенных проблем с сердцем; ее не мучила отдышка, перед глазами не плыло от волнения. Да что там, как любая молодая здоровая девушка, она даже не задумывалась обо всем этом перечне проблем, просто жила, как жилось, и занималась своими делами.
Но сегодня что-то явно изменилось. Сердце сжималось с такой силой, словно собиралось вот-вот перестать биться, и тяжесть в груди стремительно распространялась на все тело. Дара выбралась на палубу уже ради того только, чтобы подышать свежим воздухом и кое-как прийти в норму, но это все равно удавалось ей очень плохо. Чтобы дойти до края палубы и перегнуться через поручни, глядя в синее море, ей пришлось сделать над собой огромное усилие, и только свежий соленый запах моря позволил наконец-то вернуться в норму. Да, перед глазами все еще все плыло, но Дара кое-как взяла себя в руки.
Надо было найти драгоценную свекровушку и поговорить об этом с нею. Ведь она мать! И должна осознавать, к каким последствиям может привести то, что происходит с ее сыном…
Если б у Дары были дети, она бы ради них кому угодно горло перегрызла. А уж что отдала бы свой дар, так это даже не обсуждалось. Это не просто нормальная, это даже невысокая цена за счастье ребенка! Наблюдать за тем, как сын сначала в детстве падает чаще других, потом в юношестве не может и десятка метров спокойно проехать на лошади, потом, начиная становиться мужчиной, не способен станцевать на балу ни один танец, поучаствовать ни в одном соревновании, знать, что совсем скоро станет еще хуже, и он и шагу ступить не сможет, не наткнувшись на новую опасность…
Она заставила себя выпрямиться и отойти от края палубы. Все-таки, опасное место, и солдаты, мимо которых проходила Дара, смотрели на нее с подозрением, пусть ничего такого и не делали. И как раз вовремя — потому что рядом с девушкой уже возвышался грозный и сердитый, как те острые скалы, что ловили случайные корабли на свои спрятанные под водой шпили, полковник. Тиам, как вспомнила Дара, глядя на его погоны с некоторой опаской.
Тиам ей никакого особенного доверия не внушал. Дараэлла внезапно вспомнила, что здесь она была всего лишь преступницей, даже если и чудом женившей на себя адмирала, и никаких положительных эмоций у его подчиненных совершенно точно не вызывала. Не стоит и удивляться потом, если кто-то выдернет кинжал из-за пояса и попытается ее прирезать.
У полковника был примерно такой вид.
— Здравствуйте, — мягко произнесла Дара. — Вы что-то хотели?
Мужчина смерил ее таким взглядом, что какую-нибудь впечатлительную девицу мог бы им довести до полусознательного состояния. Но Дараэлла осталась стоять на своем месте, не свалилась в обморок и даже не выпала за борт в попытке сбежать от грозного полковника. Все ее мысли убегали к Геору.
Просыпается дар? В самом деле? Должно быть, магия, которую при колдовстве отпускает его мать, теперь возвращается не к ней, а к самому адмиралу… Ведь раньше именно неудачливость сына, а потом и защита Урсулы помогали Лисандре оставаться могущественной ведьмой и пользоваться собственным даром. Неужели она действительно родила ребенка только для того, чтобы откупиться от гор? Но это можно было сделать с первым встречным, а дитя оставить где-нибудь в приюте, так, что никто и не узнал бы о его существовании. Необязательно устраивать такие сложные схемы, имея мужа-графа. Больше того, это очень опасно!
Да и судьбой ребенка так легко не распорядишься.
Не может же быть Лисандра одновременно такой глупой и такой жестокой? А не стоит забывать и о коварстве!
— Хотеть? — заговорил тем временем Тиам, перебивая ее размышления. — От пиратки, каким-то чудом соблазнившей адмирала?
— Я никого не соблазняла, — строго ответила Дараэлла. — Не привораживала и уж тем более не женила на себе силой. Но, прошу заметить, когда граф Каннингем оказался за бортом, ни одна живая душа, кроме меня, не подумала прыгнуть следом за ним и постараться спасти.
— Граф Каннингем — опытный мореходец, и он отлично умеет плавать.
— С сиренами? — ядовито уточнила девушка. — Или, может быть, ему известен секрет выпрыгивания из воды на "Джугарт"? Потому что вы не изволили даже бросить веревку, по которой он мог бы подняться наверх.
— Мы были слишком заняты, — скривился Тиам, — вашими пиратами, которые брали наш корабль на абордаж.
— Подумать только! — фыркнула Дараэлла. — Два десятка пиратов, пытающихся атаковать крохотную лодчонку с двумя-тремя солдатами. Должно быть, экипажу "Джугарта" было очень сложно защищаться в соотношении десять к одному? Ах да! Я и забыла! Ведь десять-то было в пользу вашего корабля!
Презрительный взгляд полковника ее нисколечко не вдохновил. Даже задумываться о том, что творилось у него в этот момент в голове, Дараэлле совершенно не хотелось — она отбросила мысль о том, что Тиам может быть ей сколько-нибудь полезен, уже в самом начале этого разговора.
Нет, надо обязательно поговорить с Лисандрой! Да, графиня Каннингем может быть опасной, но Дара решила, что ей, одаренной ведьме, еще и вольной, бояться точно нечего. Пусть она и устала, но ведь Лисандра прекрасно понимает, что резервы ведьмы до дна практически никогда не исчерпывают. А Дара уже чувствовала, как к ней постепенно возвращались силы. Слабость, возникшая от пребывания рядом с Геором — ну и, должно быть, от колдовства против Урсулы, — уже практически не давала о себе знать, и даже сердечный ритм наладился и вернулся в прежнюю норму.
Интересно, как там Геор? Должно быть, он очень рассердился из-за магического замка на двери… Но выпускать его сейчас, толком не зная, что делать?
Дара не считала себя очень опытной ведьмой. И в вопросах с горными ведьмаками предпочитала все-таки советоваться с кем-то постарше, даже если этот кто-то — ее не слишком любимая в перспективе свекровь.
Решившись, девушка даже сделала несколько шагов вперед, надеясь спуститься к господским каютам и поискать Лисандру там. Она хорошо помнила, что рядом с дверью, что вела в адмиральские покои, было еще несколько, и, судя по убранству коридора, жили там точно не военные. Геор ведь, скорее всего, путешествовал в качестве высокого начальства — да, ему подчинялись, но это точно не рядовой капитан, отвечающий за судно. Нет, его матушка должна жить совсем рядом хотя бы из пониманий приличия, ведь женщине в общем-то нечего делать в одиночестве на военном корабле в окружении множества мужчин.
— Стоять!
Дара, никогда прежде не подчинявшаяся столь грубым приказам, все же остановилась и медленно повернулась к Тиаму. Ведьминская интуиция, доселе притихшая, сейчас буквально вопила о том, что она должна быть максимально осторожна.