Ее пальцы скользнули по цепочке на ее шее, и она прикоснулась к кулону — Геор вспомнил вдруг, что Дара никогда не расставалась с этим украшением, никак не объясняя свою странную привязанность к обыкновенному украшению. Он и не спрашивал, потому что это вряд ли было разумным поводом для ревности, а сейчас получил некое подтверждение, что все правильно делал, когда молчал, а не задавал сто тысяч лишних и, разумеется, неправильных вопросов.
Дара вдруг подалась вперед и поцеловала его, с отчаяньем, страстно. Мужчина попытался обнять ее, но девушка спешно вывернулась из его рук.
— Хотела проверить, — усмехнувшись, протянула она, — не успел ли ты меня отравить.
— О чем ты?
— Горных ведьмаков не существует, — со вздохом произнесла Дара. — Мой отец не был горным ведьмаком. В мире достаточно синеглазых темноволосых мужчин и без этого условия, насколько тебе известно. Маме, наверное, нравилось думать о том, что это — особенная дань нашей вере, спать с таким, как он. Не сомневаюсь, что любить она не умела. Она не представляла опасности. Она была правильной горной ведьмой.
— И что?
— Она была слабой горной ведьмой, Геор, — вздохнула Дараэлла. — А у слабой матери не может быть сильного ребенка. Просто неоткуда получить эту магию.
— Я все равно не понимаю, — покачал головой Геор. — О чем ты говоришь? Причем здесь это?
Улыбка Дараэллы была дикой. Ведьминской, как и полагалось. Она смотрела на него, как на глупого мальчишку, которому не суждено было осознать, что ж не так у этого клана.
— Если б ты спросил у своей матери, она бы тебе рассказала. Сила горной ведьмы проявляется во всем. Она отображается не только в том, как она колдует. Знаешь, какая горная ведьма будет самой красивой?
Геор молчал.
— Твоя мать была самой красивой в своем поколении, — пояснила Дара мягко, как делают это учительницы, объясняя непонимающему ребенку особенно сложный материал. — Такой, что глаз не отвести. Это наша магия, ее средоточие. Она не позволяет нам угасать. Потому, когда горная ведьма теряет магию, она теряет и внешность. Знаешь, когда я родилась, было понятно, что уродиной я не стану, но дети все милые, и из них разное вырастает. Но, становясь старше, я становилась и привлекательнее. Я ненавидела это. Меня ненавидели за это. Верховная, в особенности она. Она-то не могла похвастаться особенной красотой.
Она смотрела вниз с утеса, на свою соперницу, точнее, на бело-красное пятно — светлое платье и темная кровь, — и украдкой стирала слезы со щек. Геор вдруг вспомнил, что обычно самые лучшие тоже гонимы. Дара мечтала убежать из своего клана, и плевать, что она была лучшей.
Сейчас, на фоне гор, в этой мужской одежде, казалось, не способной подчеркнуть женскую красоту, Дараэлла была настолько великолепной, что от нее нельзя было отвести глаза. Геора поражало то, что он никак не мог привыкнуть к тому, насколько прелестной оказалась его жена. Обычно внешность приедалась, надоедала, находились изъяны. У Дары был отвратительный характер, она — дерзкая, непокорная…
Геор пользовался популярностью у женщин. Он встречал красивых — и не одну, и не две. Среди них были и те, кого можно было назвать идеальными дочерьми и в будущем — идеальными женами.
Тем не менее, через неделю он начинал понимать, что этого недостаточно. Ему быстро надоедали его избранницы, и он радовался, что не позволял себе большего, чем короткое прикосновение губ к закованному в перчатку запястью. Ничего такого, чтобы его могли на себе женить. К тому же, ему нужна была морская ведьма — отличное оправдание.
— У меня оказался самый чудесный голос, — прошептала Дара. — И неувядающая внешность. А еще я колдовала лучше всех остальных. Когда сюда случайно забредали мужчины, они смотрели на меня первую. И не хотели отрывать взгляд. Пока я была девочкой, это терпели. Потом, когда сформировалась, как девушка, они не смели меня ненавидеть, потому что я могла стать будущей верховной. Они возненавидели мою мать. Знаешь, почему?
— Почему?
— Если б моей матерью была Лисандра, они бы сказали, что она подарила им надежду клана, — прошептала Дара. — Но моя мама — обычная. И надежду клана горных ведьм подарил случайный заезжий мужчина. Во мне живет сила моего отца, Геор. Я — не горная ведьма. Просто моя магия живет так, как у них, потому что у меня есть кровь моей матери. Я понятия не имею, кто он. Но я не могу стать… — она взглянула на звезду, полыхающую на ее ладони. — Я убила ее, нашу бывшую верховную, понимаешь? Теперь я — следующая. Но это невозможно. Потому что я не одна из них. Я вернулась сюда, потому что не хотела оставлять тебя здесь. А теперь мне самой придется остаться. Но я-то чужая. От меня даже родная мать отреклась.
Геор наконец-то понял, о чем она говорила. Он схватил жену за плечи, рывком поворачивая к себе, и заглянул в ее синие глаза.
— Плевать на правила. Твой портал все еще открыт, — прошептал он. — Мы можем убежать. Нам ничто не помешает это сделать.
Он выхватил звезду из ее рук и, не раздумывая, швырнул ее вниз.
Дара вздрогнула. Ее словно ударило молнией — девушка напряглась и неотрывно наблюдала за серебристой металлической звездой, пока та падала вниз. Она ударилась о тело мертвой бывшей верховной и, полыхнув, растворилась.
Несколько секунд они стояли на одном месте, и Дара считала — мысленно, — до десяти, потом до ста. Ей хотелось убедиться в том, что это правда, и звезда действительно так и не появилась во второй раз на ее раскрытой ладони. Девушка, казалось, никак не могла отойти от шока, даже опустилась на колени, смотрела на свою мертвую предшественницу.
— Неужели меня отпустят? — прошептала она. — Неужели я все еще свободна?
Геор никогда не видел Дару в таком состоянии. Его уверенная, сильная жена в какой-то момент позволила старым страхам захлестнуть ее с головой. Она тонула в дурных предчувствиях, в мыслях о том, что ждало ее, если вдруг придется остаться. Каннингем знал, что понять ее до конца не удастся, в конце концов, это не его жизнь, он-то никогда не противился возможности стать адмиралом, но оставить сейчас Дараэллу значило лишиться ее навсегда.
— Пойдем, скорее, — поторопил он.
Дара подчинилась. Она вернулась как-то резко, словно в какой-то момент просто отрубила какую-то часть собственных переживаний. Геор понял, что случилось, только спустя несколько секунд, когда и до его ушей донеслось тихое ведьминское пение.
— Если они узнают, что случилось, они меня не отпустят. И плевать, если магия хочет иначе, — выдохнула Дара. — Бежим!
Она помчалась вниз, на луг, где совсем недавно они колдовали над Жанетт. Геор бросился следом. Его магия тоже гнала его вперед, смешавшись со страхом навсегда остаться в жестоком ведьминском обществе, где мужчине найдется месту только в качестве раба. Впрочем, кому он лгал — Геор сейчас почти не думал о себе, его куда больше волновало состояние жены.
— Дараэлла! — донеслось до их ушей. — Дараэлла, это ты?!
Она не позволила себе обернуться, только заспешила к порталу. Ее позвали и другие ведьмы, но Дара упрямо следовала к своей цели, не желая задерживаться со своим ненавистным кланом ни на секунду.
Геор мог ее понять. Он в своей молодости был редкостным неудачником, до встречи с Урсулой, и знал, что такое гонения. Тогда ему казалось, что только худшие получают уколы от общества. Потом, когда он стал самым лучшим адмиралом в истории своей страны, понял, что лучшим живется не легче. Так что, Дара не зря не хотела сюда возвращаться и всю жизнь мечтала о свободе от общества, в котором родилась.
— Стой! — закричала какая-то ведьма.
Дара обернулась, остановившись уже у самого портала. Геор едва не налетел на нее, вовремя остановился у самого портала.
— Стой, Дара! Ты не можешь опять уйти!
Девушка побледнела, как стена, и прижала ладони к каменной поверхности, открывая портал. Кто-то из ведьм швырнул в них заклинанием, но Дара даже не заметила этого, она была слишком сосредоточена на том, чтобы все-таки открыть проход.
Геор видел, как магическая вспышка мчалась к ним, и заставил себя закрыть глаза и шагнуть вперед, заступая Дараэллу. Не просто так же он получил эту магию. В конце концов, его мать была сильной ведьмой, если ей удалось вырваться из этого места, а он унаследовал не только ее силу, но и ее отвратительный характер и всегда так раздражавшую отца стойкость.
Оно и неудивительно. Ведь барышни, выросшие в любви и заботе, не могли быть такими, как Лисандра. Они, в конце концов, понятия не имели, как это — сражаться за свою жизнь.
Может, и матушка у него не такая уж и противная. Просто с местом рождения не сложилось.
…Магия, прежде никогда не слушавшаяся Геора, теперь будто расцвела в нем, рванулась на свободу, образуя защиту вокруг них с Дараэллой. Ведьминское заклинание врезалось в эту стену, и Геор вздрогнул не так от ощущения толчка, как от громкого треска. Его магия стремительно поглощала энергию ведьмы, пытавшейся их заколдовать, и мужчина, вместо того, чтобы почувствовать усталость, напротив, ощущал прилив сил.
— Скорее! — поторопила его Дара, потянув за руку. Щит растворился, не успев принять еще несколько заклинаний пытавшихся удержать их ведьм, но и сквозь портал чужая магия не смогла пройти.
Дара и Геор буквально выпали на пыльную дорогу. Адмирал даже пробежал несколько шагов по инерции, прежде чем наконец-то сумел остановиться и повернулся к Дараэлле.
— Мы смогли? — усмехнувшись, промолвил он.
— Смогли, — кивнула Дара. — Только вот… — она настороженно оглянулась. — Тиам уже отбыл, ехать нам не на чем и…
Она не договорила, только удивленно смотрела на странный туман, что вился у их ног и медленно поднимался наверх.
— Только вот, — продолжила девушка, — тут никогда не бывает туманов.
Геор втянул носом воздух и почувствовал, что ему становится нечем дышать.
— Это не туман, это…
Мужчина умолк — но не потому, что сомневался. Это в самом деле был дым, Геор просто не успел договорить, потому что, вдохнув слишком много, сполз на землю, поддавшись неожиданной слабости. Последнее, что он успел заметить — это то, что Дара тоже потеряла сознание рядом с ним.