– Это снова ты?! – воскликнул он, отступив на шаг в глубь коридора.
– Кажется, я здесь первый раз, – обиделась Мила. – Что значит это твое «снова»?
– То и значит, что, договорившись о разводе, супруги имеют право на личную жизнь, – отрезал Илья. – Я же постоянно решаю твои проблемы.
– Решаешь? – взревела Мила, оскорбленная до глубины души. – И сколько же моих проблем ты уже решил?
Муха, растревоженная их возбужденными голосами, громко гавкнула, потрясла головой, потом почесала задней ногой свой живот и, уставившись на Орехова, грозно заворчала.
– Зачем ты привела с собой чертову собаку? – рассердился тот, непроизвольно прикрываясь дверью.
В этот момент из глубины квартиры до них донесся раздраженный вопрос:
– Любимый, кто там? Куда ты пропал?
Мила еще не успела опознать этот голос, как его обладательница сама появилась за спиной Орехова. На ней была шелковая «двойка» – широкие брюки и халат канареечного цвета, который, как про себя отметила Мила, ее, безусловно, старил.
– Леночка? Егорова? – непроизвольно воскликнула она, с невероятным изумлением наблюдая за тем, как эта самая Леночка жестом собственницы положила руку с грязными ногтями на плечо Ильи. – Какого…
Мила была потрясена. Илья никогда не жаловал Леночку. За глаза он называл ее грязнулей и пачкулей, а также «волкодавкой», имея в виду скрытые черты характера. Неужели все изменилось так быстро? Достаточно было Леночке захотеть…
– Ах, так вот зачем ты приходила на самом деле! – воскликнула Мила, поведя бровью. – На самом деле тебя интересовал не твой муж, а мой. И мои планы относительно него.
Орехов потрясенно взглянул на Леночку. Вероятно, он даже представить не мог, что она побывала у его жены.
– По крайней мере, я поступила честно, – пожала плечами та. – Я открыто спросила у тебя, собираешься ли ты разводиться. По всему было ясно, что к Илье ты никогда не вернешься. Что он тебе больше не нужен.
«Тактическая ошибка, – злорадно отметила Мила. – Орехову подобное слышать неприятно. Это написано у него на лице». Впрочем, он довольно быстро взял себя в руки.
– Вы что, собираетесь обсуждать меня в моем же присутствии? – с иронией спросил он. – Может быть, отложите это приятное занятие?
– Пусть она подождет тебя в кровати, – мрачно сказала Мила. – Мне нужно тебе кое-что сказать.
– У Ильи от меня нет секретов, – промурлыкала Леночка и потерлась головой о плечо Орехова.
Миле это не понравилось. Мухе почему-то тоже. Она заворчала и задрожала верхней губой, показав зубы.
– Какая неухоженная собака! – презрительно скривившись, заметила Леночка.
– То же самое она могла бы сказать о тебе! – парировала Мила, выразительно уставившись на ее ноги. На носке, который выглядывал из тапочки, зияла круглая дырка.
Леночка фыркнула и, пошевелив оголившимся пальцем, наконец отлипла от Орехова и уплыла куда-то в глубины квартиры.
– Забавно, – сказала Мила светским тоном, – как быстро у людей меняются вкусы.
– Мои вкусы неизменны, – парировал Орехов. – Просто теперь нет надобности их скрывать.
– Значит, ты всегда был без ума от Леночки, а мне вешал лапшу на уши только для того, чтобы польстить моему самолюбию?
– Что-то вроде того.
– Ну, ладно. В связи с тем, что я тут увидела, разговор потерял всякий смысл. Прощай, Илья. Да, кстати, – внезапно вспомнила она, останавливаясь на ступеньках совершенно в духе лейтенанта Коломбо. – А вы с Леночкой не боитесь афишировать свои чувства? Ведь дело Егорова еще не закрыто? Что, если милиция подумает, будто бы вы убили его, чтобы соединить свои судьбы? Возможно, и с деньгами у тебя не слишком плохо потому, что доля Егорова вовсе не уплыла? А инвестор Дивояров – это так, ширма?
– Дура! – выплюнул Орехов. – Придерживай язык, поняла? Чтобы, кроме меня, этого бреда никто не слышал!
– Хм, – сказала Мила. – Меня настораживает твоя реакция.
Она взяла Муху за ошейник и гордо начала спускаться вниз. Уже на первом этаже она поняла, что дверь квартиры Орехова так и не захлопнулась. Что, если он до сих пор в шоке?
Из машины, дежурившей напротив подъезда Милы, выпрыгнул Алик Цимжанов и окликнул:
– Милочка! Радость моя! Подожди!
Мила, которая каждую секунду ожидала пули, ножа или удушения, подпрыгнула от неожиданности и рассерженно осадила его:
– Алик! Будь же менее экспансивным, тогда, может быть, Софья успокоится сама по себе. Кстати, как она?
– Обошлось, – выдохнул Алик, жадно разглядывая Милу. – В последнее время ты выглядишь просто потрясающе!
– Это что, издевка? – мрачно спросила она.
– Ничего подобного. Пусть ты менее ухоженна, но в тебе с некоторых пор горит жаркий огонь, который воспламеняет меня.
– Алик, зачем ты приехал? – с подозрением спросила Мила. – Если тушить горящий внутри тебя пожар, то я пас.
– Нет-нет, Милочка, я приехал попрощаться. Мы с Софьей уезжаем на месяц в Египет.
– Разве можно выдержать месяц на такой жаре?
– Ну, мы собираемся поселиться в отеле, – пояснил Алик. – В отелях имеются кондиционеры и холодильники, которые делают лед.
– Чудесно. Я должна порадоваться за вас?
– Как ты не понимаешь? Я приехал сообщить, что тебе больше не о чем волноваться!
– В каком смысле? В том, что ты увозишь Софью и мне не нужно беречь лицо?
– Нет-нет, поразмыслив, я пришел к выводу, что кто-то охотится за нами, за нашей семьей. Меня хотели застрелить на балконе редакции, и тот же человек напал на Софью в лесу. Человек в черном. Ты же тут совершенно ни при чем.
– Прости, но кто тогда душил меня ночью? – рассердилась Мила. – Кто подсыпал поганок в овощную смесь, хранившуюся в моей морозильной камере? Кто убил Сашу Листопадова?
– Ах да, действительно, ты ведь рассказывала мне по телефону. Но в любом случае тебе будет легче. Поскольку это другой убийца, – уверенно заявил Алик. – Какой-то совсем другой. Не мой. То есть не наш с Софьей. Возможно, просто такое совпадение: что одновременно твои враги захотели прикончить тебя, а мои вознамерились расправиться со мной и Софьей. И из-за того, что все так совпало, ты и запуталась. Попробуй исключить человека в колготках на голове из своей схемы, и ты увидишь, как все здорово упростится!
Подбежавшая Муха принялась с остервенением нюхать брючину Алика. Тот занервничал и раздраженно сказал:
– Фу! Фу, псина!
– Что-то у меня в голове ничего не упрощается, – призналась Мила. – Но я, так и быть, обдумаю твою версию.
– Но это еще не все, Милочка!
– Не все?
– Надеюсь, что, когда мы возвратимся из Африки, ситуация утрясется и мы наконец сходим с тобой в ресторан. Я просто сплю и вижу…
– Знаешь, Алик, – сказала Мила, которой постоянный риск развязал язык. – Если бы ты действительно «спал и видел», то взял бы в Египет меня. И уберег бы от опасности, и выразил свои чувства.
– А как же Софья? – остро глянув на нее, спросил тот.
– Софья осталась бы дома. Ты мог бы соврать, что едешь в длительную командировку в Набережные Челны или что-нибудь в этом роде. Вот это был бы поступок рыцаря. А ты поступаешь, как свинья.
– То есть ты мне отказываешь? То есть, когда я вернусь, ты не пойдешь со мной в ресторан и все прочее?
– В ресторан, может быть, пойду, – ответила Мила. – А про «все прочее» можешь забыть навсегда.
– А если я буду ухаживать за тобой? – интимно понизив голос, спросил Алик. – Ты не прогонишь меня?
– Посмотрим, – неопределенно ответила Мила, вспомнив о гонорарных ведомостях, которые подписывал Алик. – Надеюсь, тебе доведется действительно поухаживать за мной, а не за моей могилкой.
– Ах, ну что ты такое говоришь? – воскликнул Алик, делая вид, что речь идет о каком-то пустяке. – Кстати, почему бы тебе не съездить к сыну в Германию? Тоже своего рода страховка. Твой муж вряд ли будет против.
– Если ты пришел, чтобы дать мне бесплатный совет, то я в нем не нуждаюсь.
– Гав! – громко сказала Муха, усевшись возле ее ног и подозрительно глядя на Алика.
– Чья это псина? – спросил тот, озираясь по сторонам. – Она испытывает ко мне повышенный интерес.
– Псина моя. И это не интерес, а подозрение в твоей благонадежности. Так что не будем целоваться на прощание даже символически. Иначе я за нее не ручаюсь.
Алик отступил на несколько шагов и вынужденно улыбнулся:
– Дорогая, я надеюсь, поразмыслив, ты поймешь все правильно.
– Алик, мы знакомы с тобой столько лет, сколько я себя помню. Я тебя понимаю правильно с первого раза. Ты меня, надеюсь, тоже.
Алик мгновенно помрачнел.
– Возможно, я принял неверное решение, – пробормотал он. – Можно, я позвоню тебе позже?
– До Африки или после?
– Твоя ирония меня ранит.
Муха склонила голову набок и вывалила язык.
– Мне кажется, она приглядывается к твоим штанам, – предостерегла Мила. – Садись поскорее в свой автомобиль.
– Мне не хочется расставаться вот так.
– Но это ты сам придумал расставаться, – не стала утешать его Мила. На нее напала мстительность. Ей хотелось, чтобы другие тоже чувствовали себя плохо.
Когда Алик уехал, Мила впустила Муху в подъезд. Та очень быстро обнаружила Бориса и прижала его к замаранной непристойными надписями стене.
– Нас с братом завтра с утра вызывают в милицию по поводу Саши Листопадова, – сразу же сообщил он, вжимаясь в стену лопатками. – Значит, вы просите не рассказывать всю правду?
– Как ваша настоящая фамилия? – мрачно спросила Мила.
– Глубоковы мы. Борис и Константин. И стою я здесь, чтобы предупредить о том, что в вашей квартире засел тот тип, который изображает из себя неимущего ученого, Гуркин. Константин навел о нем справки. Все точно: он живет в достатке, ваш Гуркин. Константин хотел прижать его к ногтю, но я не разрешил. Думаю, за ним стоит понаблюдать попристальнее, прежде чем выкладывать карты на стол. Лучше пусть он думает, что вы ничего не знаете о его настоящей жизни. Так будет легче подловить его на чем-нибудь.