На этом моменте я осеклась. Нет, лучше обойтись без сиделки. Матушка мне живьем голову откусит, если я приведу в дом какую-нибудь женщину, призванную присматривать за отцом. Впрочем, если она будет кривой, косой и рябой, то тогда, возможно, еще и разрешит.
Густав недовольно вздохнул, но спорить не стал. Послушно опустился в кресло и замер, напряженно выпрямив спину и сложив на коленях руки. Ну точь-в-точь прилежный ученик в ожидании вопросов сурового учителя.
И вопросы не замедлили последовать.
– А что у вас со лбом? – подал голос Фредерик, которого, как я заметила, алкоголем опять обделили. Точнее, у его кресла стояла одинокая стопка, давным-давно опустошенная, но никто не торопился подливать в нее вновь.
Спросил – и весь передернулся от отвращения, видимо, разглядев засохшие пятна крови на лбу Густава.
– Да, действительно, – удивился Северин и прищурился, вглядываясь в сына.
Должно быть, от выпитого у него уже расплывалось в глазах. Пьяно хихикнул, добавив: – Мелисса, что ли, треснула, когда ты к ней целоваться полез?
Густав, и без того не отличающийся особым румянцем, даже не побледнел – посерел от немого возмущения. А вот Фредерик, напротив, побагровел. Грозно заиграл желваками, забарабанив пальцами по закрытому блокноту.
– Она может, – поддакнул ему заплетающимся голосом мой отец. – Не смотри, мальчик мой, что она тихая да скромная. Если ее вывести из себя, то ого-го! Полетят клочки по закоулочкам. Помнится, однажды…
– Папа, – почти не разжимая губ, обронила я.
И было в моем голосе что-то такое, от чего отец даже немного протрезвел. Виновато икнул и замолчал, не договорив.
Если честно, не имею ни малейшего желания выслушивать пьяные откровения о своих так называемых подвигах.
– Но я хочу услышать! – шутливо возмутился Северин. – Должен ведь я знать, что за девушка вот-вот станет членом нашей семьи.
– Мелисса, это на самом деле смешно, – принялся уговаривать меня отец. – Я хотел рассказать, как однажды один мальчишка решил тебя напугать и засунул ужа в сумку, куда ты собирала всякие интересности. Мы тогда проводили лето в загородном доме, и ты день-деньской носилась по окрестностям, вбив себе в голову, что отыщешь какой-нибудь самый настоящий драгоценный камень. А мальчишка… Да, обычный мальчишка из ближайшей деревни. Вздумал так подшутить, да не знал, на кого нарвался.
Я так крепко сжала кулаки, что наверняка отпечатались полукружия ногтей на ладонях. О небо, сколько раз за свои двадцать три года я слышала эту историю? Сто, тысячу, миллион?
– И что случилось? – с искренним любопытством спросил Густав.
Я хмуро на него покосилась. И этот туда же.
– Я поймала этого мальчишку, вырвала ему сердце и сожрала, пока оно еще билось, – мрачно проговорила я.
Северин, который как раз делал очередной глоток коньяка, подавился от неожиданности. Побагровел и сипло закашлялся.
– Мелисса! – укоризненно воскликнул отец и принялся стучать по спине верного товарища. – Ну что ты, право слово! Зачем людей пугаешь?
Густав опустил голову, пряча улыбку. Но уже через мгновение посмотрел на меня по-прежнему серьезно.
– А все-таки? – переспросил он. – Как же ты наказала нахального мальчишку?
– Поймала и засунула ужа ему в штаны, – честно сказала я. – Кто же знал, что эти ползучие твари кусаться умеют, если сильно напуганы. Вот он и цапнул бедолагу за… – Замялась, осознав, что будет совершенно неправильно в мужском обществе озвучить пострадавшую часть тела хулигана, и неопределенно махнула рукой, завершив: – Короче, за очень важное место он его укусил.
– За самое важное место для любого мужчины! – торжественно провозгласил отец, важно вздев указательный палец. – Вечером к нам целая делегация из деревни пожаловала. Сам малец, опухший от слез, его матушка, даже полуслепую бабку притащили. Батя-то постеснялся в детских разборках участвовать. И потребовали от нас денежного возмещения столь серьезной травмы. А то вдруг несчастный в будущем мужскую силу потеряет.
– Как будто уж ему откусил что, – фыркнула я. – И не больно они совсем кусаются. Зубов-то у них нет, считай.
– Неужели ты проверяла? – весело ужаснулся Густав.
– Ну да. – Я пожала плечами. – Интересно было, из-за чего такой шум да гам. Этих ужей на озере полно было. Поймала одного да палец сунула. Так, царапнул слегка. Только от испуга описал меня всю.
– Отчаянная ты девушка! – Густав восхищенно покачал головой. – Представить себе не могу, чтобы Клео по доброй воле взяла в руки что-нибудь подобное.
– Простите за прямоту, но еще это было очень глупо, – подал голос Фредерик. – А если бы это была гадюка? Они ведь так похожи.
– Уж похож на гадюку? – с сарказмом переспросила я. – В каком это месте, интересно?
– Они змеи, – Фредерик выразительно поежился. – Шипят и ползают.
– Да, но только у ужа желтые, так сказать, «ушки» на голове, то бишь пятнышки, – пояснила я. – А гадюка сплошь серая.
Фредерик открыл было рот, желая продолжить спор, но его остановил мой отец.
– Не стоит, молодой человек, – веско сказал он. – В чем в чем, а в этом Мелисса разбирается. Уж очень любила в детстве читать. Считай, всю нашу библиотеку изучила, а она, уж поверьте, у нас одна из самых больших в городе. Вот только предпочитала не любовные романы, а книги по естествознанию, растениеводству и минералам. На изучении последних и остановилась.
Фредерик как-то странно поджал губы, как будто ему чем-то было неприятно высказывание моего отца. А вот Густав посмотрел на меня с явным уважением.
– Так чем дело с мальчиком закончилось? – спросил Северин, который как раз перестал кашлять. – Надеюсь, ты, Дуглас, гнал всю эту семейку поганой метлой?
– Да нет. – Отец досадливо поморщился. – Пришлось пару серебряных дать. Этот же дурень с перепуга решил, что Мелисса ему настоящую гадюку в штаны сунула. А в деревнях верят, что яд змей земля вытягивает. Ну пацан и натер себе кое-что. Да как следует. У него там опухло все – аж жуть. Мать его при мне мальцу штаны стащила, чтобы показать, что моя дочка натворила. Там без знахарки уже обойтись нельзя было.
Густав прикрыл лицо ладонями. Его плечи мелко затряслись в беззвучном хохоте.
Ишь, веселится как. Если честно, не вижу ничего смешного в той истории. Меня ею потом на всех семейных праздниках попрекали.
– Да, сынок, боевая тебе жена достанется, – с уважением протянул Северин. – Такую лучше не злить.
– Так что у вас со лбом? – вернулся Фредерик к тому вопросу, с чего началась эта история. Криво ухмыльнулся, добавив: – Неужели очередной подвиг Мелиссы?
– Да нет, пустяки, – Густав рассеянно махнул рукой. – В темноте не заметил низкой ветки дерева да ударился. – Помолчал немного и добавил с нескрываемой иронией: – Полагаю, если бы я каким-либо образом обидел Мелиссу, то ее месть была бы куда более изощренной.
– Это точно, – подтвердил отец. – Так что, Густав, будь с ней осторожней. Как говорится, в тихом омуте водяные водятся.
– Если на этом мы завершили обсуждение моей скромной персоны, то я предпочла бы пойти к себе, – резко сказала я и встала.
В конце концов, сколько можно? Уже второй раз про меня говорят в моем же присутствии. Может быть, напомнить, что, вообще-то, это неприлично? Хотя знаю я отца. Лишь посмеется над моим утверждением да вспомнит еще какой-нибудь подвиг из моего детства. Этих историй у него с избытком припасено.
Одновременно со мной встал и Фредерик.
– Я тоже желаю испросить позволения удалиться, – прохладно проговорил он. – Хочу в одиночестве закончить несколько эскизов, которые набросал сегодня.
Северин и мой отец, не сговариваясь, скривились и переглянулись. Даже по лицу Густава скользнула какая-то непонятная быстрая тень.
– Конечно, не смеем вас задерживать, – произнес отец. Хмыкнул и с нажимом добавил: – Мелисса, минут через пять я зайду и пожелаю тебе спокойной ночи.
Ага, беспокоится, что мы сейчас с Фредериком уединимся и примемся предаваться пороку, поэтому хочет проверить, что я точно ложусь спать в одиночестве.
– Конечно, папуля, – проворковала я.
И отправилась прочь.
Фредерик поспешил за мной. Мы молча миновали холл, поднялись на второй этаж, погруженный в приятный полумрак. Лишь под потолком дремал переведенный на минимум магический шар.
И тут Фредерик развернулся ко мне. Это произошло настолько внезапно, что я испуганно отшатнулась, не понимая, что он задумал. Но в следующее мгновение он одним стремительным движением преодолел разделяющее нас расстояние, привлек к себе и впился требовательным поцелуем в губы.
Я попыталась отстраниться. В любой момент в коридор мог выглянуть кто-нибудь, и тогда точно разразился бы скандал.
Но губы Фредерика были такими горячими, такими страстными, что все слова возражения мигом вылетели из моей головы. И я сама привлекла Фредерика к себе.
Как-то сразу забылись все подозрения в его адрес. И фальшивый бриллиант показался настоящей мелочью. Этому точно есть разумное объяснение. И Фредерик даст мне его.
– Приходи ко мне, – шепнул он, продолжая сжимать в объятиях. – Сделай вид, будто ложишься спать, дождись, когда отец пожелает тебе доброй ночи. И приходи. Я буду ждать.
– Но… – запротестовала я.
– Приходи, – настойчиво повторил Фредерик. – Эта парочка точно засидится до самого утра. Им бы с лестницы не свалиться, когда они по комнатам отправятся. А я соскучился. Завтра приедет дед этого напыщенного индюка Густава, и нам вряд ли удастся уединиться. Пожалуйста.
Я сомневалась. По-моему, Фредерик затеял нечто очень опасное.
– Я же не прошу провести со мной ночь, – попытался зайти он с другой стороны. – Я просто соскучился. И мне нужна награда. Я ведь вел себя сегодня настоящим паинькой. По крайней мере, по сравнению с этой Клео. Не напивался, не приставал к тебе, не цеплял Густава. Неужели я не заслужил хоть небольшого вознаграждения?
Я мысленно прикинула время. Сейчас около десяти вечера. Встреча с Густавом у меня назначена на полночь. Эх, да была не была! Я вполне могу провести часок с любимым человеком! Вряд ли именно за этот час меня начнут усиленно искать.