Сердце все сильнее и сильнее грызли дурные предчувствия. Вздохнув, я отправилась в ванную. Там долго умывалась ледяной водой, силясь прогнать недобрые мысли из головы. Затем оделась, выбрав то же серое скромное платье, в котором накануне встретила приезд Чейса.
В доме по-прежнему было спокойно, когда я вышла в коридор. Только откуда-то снизу плыли сытные ароматные запахи готовящегося завтрака. Видимо, слуги уже встали и вовсю хлопотали по хозяйству.
Я неторопливо прошлась от своей комнаты до лестницы. Затем обратно, напряженно прислушиваясь к тишине, которая царила в комнатах. Неужели все еще спят? А где Клео? Ни за что не поверю, что после моих откровений она спокойно отправилась в постель.
Подумав так, я остановилась около ее спальни. Прислушалась.
Ни звука не вылетало из комнаты. Я не слышала ни всхлипываний, ни ругательств, ни шума поспешных сборов. Как будто девушка вообще не вернулась к себе.
Затем я переместилась к комнате Фредерика. Или отныне вернее называть его Урхом?
Немного поколебавшись, я тихонько поскреблась в его дверь. Думаю, этот вопрос надо прояснить до завтрака. Потому как если все так, как рассказал Чейс, то я больше не хочу знать этого человека.
Мне никто не ответил. Я постучалась громче, но с тем же успехом. После нескольких минут бесплодных ожиданий я решилась и вошла без приглашения.
– Не пугайся, это я, – проговорила я, ожидая увидеть сонного, встрепанного Фредерика.
И тут же осеклась.
Комната была абсолютно пуста. Кровать аккуратно заправлена, как будто ночью на ней никто не спал.
Нахмурившись, я подошла к шкафу. Распахнула его – и лицезрела пустые полки. Не выдержав, даже заглянула под кровать, ожидая увидеть сумку Фредерика, с которой он прибыл в дом Северина Одрона. И опять безрезультатно.
Мой так и несостоявшийся жених просто испарился, не забыв прихватить с собой все свои вещи.
Странно. Куда он делся?
В этот момент я заметила листок бумаги, который лежал на письменном столе. В один прыжок была уже рядом, схватила его и принялась читать, заметив свое крупное имя, выведенное в начале письма.
«Мелисса! – гласило послание. – Мне очень жаль, что все так получилось. Я знаю, что Чейс Одрон рассказал тебе всю правду о моем прошлом. Ко мне заходил его помощник. Сказал, что мое пребывание здесь более неуместно. Да мне самому было бы очень стыдно посмотреть тебе в глаза сейчас, когда ты все знаешь. Я понимаю, что ты зла и обижена на меня. Но знай: время, которое я провел с тобой, было самым прекрасным в моей жизни. Ты чудесная девушка, Мелисса. Добрая, верная и спокойная. Ты вряд ли поверишь мне, но я действительно влюбился в тебя за те месяцы, что мы провели вместе. Да, не скрою, вначале я планировал использовать тебя и твоих родителей для личного обогащения. Так, как поступал всегда. Но вскоре понял, что ты особенная. Рядом с тобой я бы мог обрести счастье. И, клянусь, сделал бы все, лишь бы ты тоже была счастлива. Увы, ты вряд ли поверишь мне теперь. Но ты навечно останешься в моем сердце. Пусть и я навсегда останусь для тебя Фредериком. Талантливым художником, который ищет свой путь к успеху».
Я прикусила губу. Аккуратно положила листок обратно на стол и медленно опустилась на стул.
В висках гулко застучали молоточки боли. Пока еще слабые, но готовые в любой момент обернуться настоящей мигренью.
Как ни странно, плакать не хотелось. В душе поселилось непонятное опустошение. И в этот момент я осознала, что ненавижу Чейса Одрона. Я видела его всего ничего. Но очень надеялась, что больше мы никогда не встретимся.
Дверь в комнату я оставила раскрытой. Краем глаза заметила, как кто-то прошел мимо. Затем остановился и вернулся.
Если это отец – то я точно запущу в него чем-нибудь тяжелым. А если Чейс… Демоны, даже не знаю, что я тогда сделаю.
– Мелисса? – раздалось удивленное, и я узнала голос Густава.
Подняла голову и угрюмо уставилась на него исподлобья.
– Что случилось? – встревоженно спросил он и сделал шаг вперед. – Где Фредерик?
– Урх, ты хотел сказать, – мрачно исправила я. Кивком показала на листок, который лежал передо мной.
Густав подошел ближе. Кашлянул и нерешительно поинтересовался:
– Я могу прочитать?
– Читай, – разрешила я.
Встала и отошла к окну. Невидящим взглядом уставилась на верхушки деревьев, залитых лучами встающего солнца.
Да, я не любила выказывать эмоции прилюдно. Но сейчас мир расплывался передо мной в непрошеных слезах. И я не хотела смущать Густава этой картиной.
Густав за моей спиной негромко, но от души выругался. Я услышала треск рвущейся бумаги. А еще через мгновение почувствовала его руки на своих плечах. Он крутанул меня, развернув к себе, крепко обнял. И я уткнулась лицом в его рубашку, от которой неуловимо пахло чем-то свежим.
Удивительно, я знала Густава меньше суток. Но почему-то мне не было неловко в этот момент. Напротив, я ощущала себя так, как будто рядом давний надежный друг, с которым легко можно поделиться всеми проблемами и горестями, не боясь осуждения и непонимания.
– Мне очень жаль, что так получилось, – проговорил Густав, и его теплое дыхание коснулось моей макушки, как будто он хотел поцеловать меня, но в последний момент передумал. – Мелисса, честное слово, мне очень жаль! Мой дед – та еще сволочь. Думаю, теперь ты понимаешь, почему он был настолько нечастым гостем у нас дома.
– У меня утром была Клео, – невпопад проговорила я, подумав, что стоит рассказать Густаву об этом разговоре.
В конце концов, мы сейчас в одной лодке.
Руки Густава на моих плечах потяжелели. Он ничего не сказал, но было понятно, что ему нужны подробности.
– Она так насела на меня, – продолжила я, почему-то ощущая смутную вину за содеянное. – Так хотела знать, что Чейс рассказал тебе. И я ляпнула про Руперта и магиснимки. – Сделала паузу и завершила шепотом: – Прости.
Густав медленно отстранился от меня. Я тут же опустила взгляд в пол, почему-то страшась встретиться с ним глазами.
В следующее мгновение он легонько прикоснулся к моему подбородку, заставляя меня поднять голову. Я неохотно подчинилась.
– Все в порядке, – негромко произнес он. – Напротив, я даже рад. Хотя сам презираю себя за это. Но, наверное, я бы еще долго не решился начать разговор с Клео. А ты вскрыла этот гнойный нарыв. Теперь хочется мне или нет, а надо завершить эту историю. – Хмыкнул и с едким сарказмом добавил: – Знаешь, я настолько сильно ненавижу деда, что меня так и подмывает все равно жениться на Клео. Доказать ему таким образом, что никогда не буду марионеткой в его руках. Но…
Он не завершил фразу. Да это было и не нужно. И без того понятно, что он хотел сказать.
Есть вещи, которые невозможно простить. И предательство любимого человека входит в их число. Два года Клео обманывала Густава. Играла роль влюбленной, а сама за его спиной спала с другим. Что самое противное: это не было увлечением, от которого, случается, мутится рассудок, а потом долго мучаешься угрызениями совести. Это не было страстью, острой и резкой, когда понимаешь, что поступаешь дурно, но тело предает тебя. Это был сугубо прагматичный поступок. Чейс сказал, что Руперт весьма щедрый мужчина. Вряд ли Клео смогла бы покупать дорогие наряды на скромную зарплату продавщицы. К тому же я была в доме ее тетушки и видела там скромную обстановку.
Но я не осуждала Клео. Это не мое дело. Это сугубо ее проблема. И проблема Густава.
– Да, невесело как-то проходят выходные, – внезапно сказал Густав. – Я, правда, предполагал, что будет непросто. Думал, что придется бегать от тебя и твоих домогательств. А в итоге все закрутилось совсем уж невероятным образом.
– Ну, запрыгнуть к тебе в постель я все-таки успела, – неловко пошутила я.
– Это точно. – В глубине серо-голубых глаз Густава запрыгали смешинки. И внезапно он добавил: – Если честно, это было незабываемо.
Я удивленно приподняла одну бровь. Прозвучало это… э-э… неожиданно. И мои щеки потеплели от смущения.
Густав все еще держал меня в своих объятиях. Его обычно светлые глаза потемнели от непонятного чувства.
– Мелисса, Густав, вот вы где!
В комнату ворвался Северин, и мы с Густавом отпрянули друг от друга, словно нашалившие дети, застигнутые строгим родителем за очередной проказой.
Хвала небесам, Северин не заметил, в какой двусмысленной ситуации нас застал. По всему было видно, что он находится в настоящем отчаянии.
– Это чудовищно! – простонал он. – Мы все погибли!
– Что случилось? – сурово спросил его Густав.
– Беда, огромная беда, – продолжил стенать его отец. – О небо, что же делать? Я в полнейшем отчаянии!
– Да что случилось-то? – раздраженно повторил вопрос Густав.
– Мой отец! – Северин всхлипнул и спрятал лицо в ладонях. Вся его поза выражала неподдельное и искреннее горе.
– Что еще он натворил? – буркнул Густав. – Неужели нарыл какие-нибудь пикантные магиснимки на Ванессу и та потребовала расчета? Это будет огромнейшей проблемой, поскольку готовит она великолепнейше!
– Какие магиснимки, какая Ванесса! – простонал Северин. – Ты молотишь полную чушь. Как нам жить дальше-то?
– Да успокойся ты! – Густав лишь чуть повысил голос, но мурашки привычно табуном пробежали по моей спине. Сначала в одну сторону, а затем и в другую. А Густав позволил себе краткую усмешку, добавив: – Ты так горюешь, будто кто-то умер.
Северин перестал рыдать и воззрился на сына с неподдельным ужасом в глазах.
– Как, ты уже знаешь? – спросил он. – Кто тебе рассказал?
– Так, – медленно и очень нехорошим тоном обронил Густав. Заложил за спину руки и потребовал: – Рассказывай! Кто умер?
Сдается, я уже догадываюсь, каким будет ответ. И это означает кучу проблем для нас.
– Мой отец, – ожидаемо провыл Северин и вцепился руками себе в волосы. Несколько раз хорошо так дернул, но его шевелюра оказалась крепкой. – Мой отец мертв!
Я гулко сглотнула от этого известия.