– Паршивые овцы везде проскакивают. Помнишь, какого-то парня из «Дома» за наркотики посадили? Давай и мы преступника выявим. С помощью твоего предсказателя. Прославимся заодно, – подмигнул главный врач.
И щедро сдобрил дымящиеся чайные чашки коньяком.
После второго конкурса Надя с Димой мигом вылетели из первой тройки и теперь болтались то на последнем, то на предпоследнем местах. Хотя сама Митрофанова считала – она повела себя безоговорочно хуже всех.
Вторая пара – тоже кандидаты на вылет – те хотя бы публику повеселили. Участвовали в «могильном» конкурсе, упали оба, девица бесконечно долго визжала, потом забилась в дальний от трупа угол и начала повторять, будто пластинку заело: «Я сплю. Мне все это снится». А ее спутник после нескольких безуспешных попыток выбраться принялся вопить: «Я сдаюсь! Выпустите меня отсюда!»
Вроде бы ясно, кого выгонять, но в поддержку комической пары тоже присылали эсэмэски. То ли по приколу, то ли из жалости.
За голосованием зрителей можно было наблюдать на сайте «Просто the best» в режиме онлайн. Данные менялись каждые полчаса, и Надя совершенно извелась, наблюдая, как их пара то взлетает на предпоследнюю строчку, то грохается вниз, на вылет.
Полуянов (хотя и декларировал постоянно, что «Свадьба навылет» – пустая трата времени и вообще издевательство) тоже занервничал. Вместо ужина ушел бродить в ночь, под дождь. Вернулся – первым делом посмотрел обновленные рейтинги. Они с отрывом в тысячу голосов стояли последними.
И тогда Дима мрачно сказал:
– Тебе, Надька, каяться надо!
Она взглянула затравленно:
– Дим! Да я что угодно сделаю, только прости меня.
– Да не мне кайся!
– А кому?
– Перед людьми челом бей.
– Как?
– Интернет нынче правит миром. Срочно в соцсети пиши. Во все. В моем блоге выступишь. Кудряшова своего попроси. И для «Молодежных вестей» дашь душераздирающее признание. Только безо всякой логики. Начнешь оправдываться – мол, все равно ничем помочь не могла, – вообще распнут. Ключевые слова: ничего не соображала. Не помню, как убегала. Бес вел. Простите. А я под твой плач Ярославны научную базу подведу. Мол, состояние аффекта. И почему девчонок не берут в спецназ.
– Все решат, что я полный ноль, – вздохнула Надя.
– Ничего. Зато нулей всегда жалеют. А у тебя еще будет шанс себя проявить.
И Митрофанова под чутким руководством будущего супруга написала покаянное письмо. Отправила Артему. Разместила в «Одноклассниках», «Фейсбуке», «В Контакте». Не сомневалась: виртуальных друзей у нее с гулькин нос, и это выступление никто не заметит. Потом выпила четыре таблетки валерьянки, бросила на столе неубранную посуду и отправилась спать.
А утром Полуянов – ночная птаха – с хитрой улыбкой спросил:
– Знаешь, сколько народу тобой возмущены?
– Вся страна.
– Нет. Только пятьдесят четыре человека. А как думаешь, сколько ты собрала лайков?
– Ноль.
– Тоже нет. Почти десять тысяч.
– Да ладно! У меня всего сто подписчиков!
– Они делали перепосты. Артем в твою честь выступил. Ну, и я ссылки давал. Плюс материал написал срочно в номер. Завтра выйдет. Еще тысяч триста народу прочтет.
– Димка, спасибо тебе! – бросилась на шею.
– Но за всей этой суетой я забыл, что на столе остывало мясо.
– И что? – Счастливая улыбка сползла с лица.
– Его кто-то унес, – виновато развел руками.
Надя всплеснула руками:
– Крысы! Какой кошмар!
И начала спешно натягивать одежду:
– Я прямо сейчас пойду к Жеке. Пусть он дает мне крысид. Откуда хочет берет!
– Иди, – улыбнулся Полуянов. – Похоже, в шоу мы остаемся. И эти твари дома нам ни к чему.
Надя явилась из штабной избы безо всякого крысида, но с растерянным лицом:
– Дим, ужас! Через полчаса съемки!
Полуянов любовался обновленными рейтингами – их пара теперь находилась на почти конкурентоспособном, шестом месте. Обернулся к подруге, хладнокровно спросил:
– И что на этот раз?
– Слухи жуткие, – вздохнула Митрофанова. – Но точно никто не знает. Кандидатка наук уверяет – будет детектор лжи. Причем если соврешь, током долбанет. А Василиса подслушала – в роддом едем.
– Куда?!
– Соревноваться, кто быстрей младенца запеленает. Мамаши детьми рисковать отказались, но нам вроде обещали отказников дать.
– Ты в это веришь? – усмехнулся Полуянов.
– Я просто ничего хорошего не жду, – мрачно отозвалась Митрофанова.
– И зря боишься. Я детей пеленать умею.
– Ну-ка, поподробнее! – сдвинула брови Надя.
– Нам прапорщик в армии говорил, когда портянки учил вязать: «Вот так и с младенцами надо!»
Надя улыбнулась:
– А я на куклах тренировалась. Значит, справимся!
Однако их вообще никуда не повезли. Жека обежал дома, предупредил:
– Через час всем быть в павильоне.
Хотя они жили в Селютине уже четвертый день, там пока не снимали. Полуянов – когда бродил по деревне – пытался исследовать павильон, но окна оказались занавешенными, а двери запертыми.
Однако сегодня вокруг ангара кипела суета, народ то и дело выскакивал в стоящую рядом ПТС или покурить. Надя обратила внимание: обычно закаленные – чуть не в майках щеголяли – телевизионщики сегодня дружно нацепили фирменные бушлатики с логотипом канала.
Когда вошли в павильон – поняли почему. На улице серебрился первый снег, но отопления не имелось. Из внушительных щелей в стенах веяло холодом. От силы десять градусов, но за счет сырости казалось – ноль, не выше. И никаких, конечно, тебе кофейных автоматов, кулеров и печенюшек. Полный аскетизм. Даже зеркал в гримерке не было.
Пока героям торопливо накладывали тон, Анастасия выступила с краткой речью:
– Сидеть тут, никуда не шляться. Кому в туалет – бегом на улицу, там две кабинки. Курим тоже оперативно. Через десять минут мотор.
– А чего будет-то? – притопнула ножкой Василиса.
– Ваши чувства проверим, – усмехнулась шеф-редактор.
– Как?
– Увидите.
– Какой формат хотя бы? – всунулся Полуянов.
На него – практически коллегу – Анастасия хотя бы не рявкала. Сейчас тоже снисходительно отозвалась:
– Мозг включи. Если павильон – значит, формат ток-шоу.
И ушла.
– Коза, – буркнула ей вслед Василиса.
Но обсудить шеф-редактора не успели. Явился Жека, рассыпался в наставлениях:
– Сейчас все дружно в студию, садитесь куда скажут. По моему сигналу хлопаем. Обязательно реагируем. Визжим, смеемся, плачем. Кто хочет задать вопрос – с места не орать. Поднимаем руку – к вам подойдут с микрофоном.
Василиса и к нему с вопросом:
– Мы будем опять соревноваться?
– О да, – ухмыльнулся парень. – Будете за своих мужиков драться.
И тоже вышел.
Алла – спутница Анатолия – с досадой произнесла:
– До чего противно, когда не знаешь, что тебя ждет! Я-то всегда считала – эти шоу обязательно с репетицией снимают.
– С ума сошла, – усмехнулся ее жених. – Это только артисты с репетицией сыграть могут. А телевизионщикам твоя живая реакция нужна.
Больше ничего обсудить не успели – лица сегодня нарисовали совсем наскоро и сразу повели в зал рассаживать.
Студия оказалась – как в сотнях других ток-шоу. Только обычно в них жарко, а здесь отовсюду дуло, никакие софиты не спасали.
Сцена – самая обычная, с подсветкой и двумя диванчиками. Зрительский амфитеатр – совсем небольшой, человек на тридцать. Там разместили участников. Их ряды разбавляли несколько смущенных, принаряженных старичков – Жека сказал, из Шибаева специально местных жителей привезли. Остальные места заняла редакторская группа, линейные продюсеры, гримеры, режиссер монтажа.
– Аплодисменты! – заорал Жека.
Студия послушно зааплодировала.
Сцена осветилась тревожно-желтым сиянием. Ведущая – сегодня она была одета в неожиданный мужской костюм с галстуком – лучезарно улыбнулась в камеру:
– Приветствую всех наших участников и гостей на очередном – и по-настоящему убийственном! – конкурсе!
– Младенцев здесь явно не будет, – закатил глаза Полуянов.
– А чего это она так вырядилась? – подозрительно прошептала Надя.
Обращалась к Диме, но к ней немедленно бросилась ассистентка с микрофоном:
– Вопрос от участницы!
– Слушаю вас, Надя, – покровительственно улыбнулась ведущая.
Делать нечего.
– Почему вы сегодня так странно одеты? – спросила на всю студию Митрофанова.
– А на кого я похожа? – кокетливо поинтересовалась девица.
– На танцовщицу кабаре, – буркнула Митрофанова.
– Еще версии?
Лес рук не взметнулся, но один из местных старичков робко вскинул два пальца. Дождался микрофона, высказался:
– У нас, когда еще колхоз был, председательша так одевалась.
Жека бурно зааплодировал. Участники вяло поддержали. Ведущая улыбнулась.
– Нет. Это костюм психоаналитика. Сегодня мы c вами проведем сеанс психоанализа. Вытащим на свет божий то, что очень вас беспокоит. И о чем вы наверняка хотели бы забыть.
Камера безжалостно прошлась по растерянным лицам участников.
А телевизионщица проникновенно продолжала:
– У каждого из нас обязательно есть своя тайна. Обида. Порок. Преступление. Мы обычно храним их в дальних закоулках памяти. Стараемся уничтожить. Но сегодня нашим участникам придется вспомнить о своих тайных пороках. Вряд ли они рассказывали о них своим будущим супругам.
Ведущая передвинулась к диванчику, указала на него изящной дланью – жемчужные запонки рубашки заискрили в свете софитов.
– Вот оно, мое место работы. И первым я приглашаю сюда…
Камеры снова переместились на лица участников. Надя изо всех сил постаралась принять жизнерадостный вид. Полуянов, сам того не замечая, закусил губу. Митрофанова ткнула его в бок, сделала страшные глаза. Дима расслабил лицо, вымученно улыбнулся.
– …приглашаю сюда Василису Коробченко!
Полуянов облегченно откинулся на спинку.