– Твоя невеста – наполовину ходжарка?
– Ага, – поморщился Анатолий. – Бэла, блин. Ее настоящее имя.
– А фамилия?
– Фамилия мамина. Бэла Петельская.
– Ты вроде не знал, где она работает, – вспомнил Дима.
– Знал. Просто она просила не говорить никому. Я понимал почему. У нас в городе ходжарцев не особо жалуют.
Полуянов – хотя ни разу не расист – представителей маленькой, но гордой южной республики тоже остерегался. Не любил шумные и наглые компании в метро, свадьбы со стрельбой. Привычку называть «братом», но при любой возможности обманывать.
Да, угораздило русского красавца Анатолия найти себе невесту. Ходжарцы маниакально мстительные, все говорят.
– А твоя Бэла кем себя считала – ходжаркой? Или русской?
– Хотела стать нашей. Изо всех сил, – усмехнулся Анатолий. – Но горы, знаешь ли, легко не отпускают.
– Но раз она допросы переводила, значит, против своих работала?
– Она просто хороший переводчик. И любит это дело, – возразил бывший жених. – Еще английский знает. Недавно в экспедицию ездила. В Якутск. Совместный проект с учеными из Америки и Ходжарии.
– И что они там искали?
– Кости, что ли, мамонтовые.
Упал на подушки, закрыл глаза. Пробормотал:
– Дим, прости. Что-то устал я совсем.
Надя бы в подобной ситуации немедленно взялась выгонять незваного гостя. Но Алла только плечом дернула – слабак, мол.
Толя начал поворачиваться на бок, одеяло сбилось, и Дима увидел на сгибах его локтей ярко-красные пятнышки.
Махнул Алле, та подошла, кивнула:
– Его сегодня с утра обсыпало.
– Доктору звонила?
– Да, он был. Говорит, кожная реакция. На высокую температуру.
Дима нахмурился. И бухнул:
– Толь, каким образом можно транспортировать вирус оспы?
– Что?! – вскинулся Анатолий.
– Тот психиатр тебя вестником смерти назвал. Может, потому, что ты сюда эту заразу привез?
Тут даже равнодушная Алла возмутилась:
– Дим! У тебя с головой вообще все в порядке?
Анатолий же просто отвернулся к стене, укрылся с головой одеялом.
– Извините меня, – сказал Дима.
– Да ладно, – благородно простила Алла. – Понимаю, что нервы у всех на взводе. Вот только как нам ехать, ума не приложу.
– Куда?
– Развлекаться.
– А вы что, собираетесь?
– Жека приходил, сказал, явка строго обязательно. Нам обоим.
– Толик даже до машины не дойдет.
– Это никого не волнует.
– В смысле?
– Сказали, если не поедем, выгонят сразу. За саботаж.
– Они что, издеваются?
Полуянов вышел из домика. Постоял во дворе. Подумал. Что все-таки крамольного доктор из Грибовска узнал про Анатолия? Дима никак не мог понять.
И кто психиатра убил? Те двое горцев, что крутятся вокруг лагеря и даже вроде бы установили где-то неподалеку палатку?
Интересная, кстати, цепочка.
Людмила Петельская – наполовину ходжарка. И двое в кожаных куртках – тоже нерусские. Но кто они конкретно – армяне, азербайджанцы, чеченцы? Ходжарцы?!
А еще – зачем абсолютно больного человека под угрозой вылета с проекта заставлять ехать развлекаться? Что за дикая блажь?
«Интересно, Кристине такой приказ поступил?»
Дима свернул к их домику.
Артур внутрь его не пустил:
– Не ходи, заразишься.
– Да я тем же болел, – отмахнулся Дима.
– Да ладно! Ты вон огурец, а у нее… – Парень понизил голос. – У нее вообще непонятно что. Она маме звонила. Та сказала, от кори и краснухи у дочки прививка. Ветрянкой она болела. И что у нее сейчас за дрянь – вообще непонятно.
– А в ресторан вы едете? – поинтересовался Дима.
– Я Жеку на три буквы послал, – поморщился Артур. – Пусть выгоняют. Кристи в таком состоянии не потащу.
И Толик, если даже отправится, потеряет сознание по дороге.
Дима снова свернул с дороги к домику, где его ждала Надя. Теперь он двигался по направлению к штабной избе.
Два черных джипа стояли рядом, и Дима подивился, как Надя могла перепутать старичка и юнца – тертую провинциальными дорогами лошадку и холеного скакуна-иноходца. Транспортное средство доктора, несомненно, стоило раз в десять дешевле. И выглядело лет на пятнадцать старше.
Первым делом по закону подлости Дима наткнулся на Анастасию. Та хмуро спросила:
– Что тебе?
– Мне нужен Клычко-Желяев.
– А луну с неба? – саркастически поинтересовалась шеф-редактор.
Она и раньше выглядела неважно: кожа прокуренная, желтоватая, глаза усталые, в обрамлении мешков и морщинок. А сегодня лицо вообще серое, словно у мертвеца. И полыхает неуместно красным, будто плохой гример поработал, румянец на щеках.
Дима спросил:
– Вы тоже, что ли, заболели?
Анастасия взвилась:
– Полуянов! Простуда – это не болезнь! Во всех нормальных странах на нее вообще не обращают внимания! Только мы при первом чихе в постельки улеглись, доктора потребовали! Съемочный процесс срываем!
– Где Клычко-Желяев сидит? – вздохнул Полуянов.
– Какой тебе еще Клычко?! Иди переодевайся! Мы через полчаса выезжаем! – Шеф-редактор сорвалась на совсем непотребный крик, и Дима понял: ей тоже очень хреново.
Комнат в штабной избе всего три. Полуянов непочтительно отодвинул Анастасию, заглянул в первую – там операторы шлепали картами в «дурачка».
– Не смей тут шляться! – взвизгнула редакторша.
– Громче! – попросил Полуянов.
Клычко-Желяев не глухой, сейчас сам выползет.
Так и случилось.
Дверь второй комнатухи приотворилась. Вострые глаза великого человека обшарили диспозицию. Недовольный голос изрек:
– Настя, заткнись. Полуянов, зайди.
«Коротко и ясно», – оценил журналист.
С Клычко-Желяевым они познакомились накануне отъезда в Селютино. Продюсер лично вручил Диме подписанный контракт, пожелал только победы и попросил писать про съемки «много и что угодно».
Журналисту он понравился. Артистичный, немногословный, стремительно мыслящий. Клычко-Желяев, несомненно, обладал нюхом на талантливых людей, отлично чувствовал конъюнктуру и даже скучные на этапе заявок затеи умел превращать в рейтинговые шоу. Вдобавок к исключительным деловым качествам продюсер обладал правильной – большая редкость в его среде – сексуальной ориентацией.
Дима рта не успел раскрыть – Клычко-Желаев выстрелил:
– Проблемы?
– Вопрос. – Полуянов поневоле перенял его хлесткий лапидарный стиль. – Вы в курсе, что серьезно больных насильно тащат в Грибовск?
– У нас есть серьезно больные? – Тон удивленный.
– Да. Двое.
– Ты тоже вызывал врача.
– Я поправился, – отмахнулся журналист. – Но у них дела куда хуже.
– И кто им велит ехать в Грибовск?
– Анастасия. Обещает, что иначе выгонит из шоу.
Продюсер задумался – на секунду, не больше.
Но Полуянов успел вставить свои пять копеек:
– Права человека нарушаете.
Клычко-Желяев поморщился. Затем стукнул кулаком в стену. В комнату немедленно ворвалась пухленькая девчушка из редакторской группы. Начальник распорядился:
– Врача сюда и Анастасию.
Искомые двое явились почти мгновенно.
Сесть им Клычко-Желяев не предложил. Обратился к доктору:
– Повторите ваше заключение.
Врач покорно забубнил:
– У всех осмотренных состояние удовлетворительное, диагноз ОРВИ, желателен домашний режим, однако участие в съемках при необходимости не возбраняется.
Клычко-Желяев обернулся к Полуянову:
– Будешь спорить?
– Да. Я не могу говорить про всех, но у Кристины и Анатолия температура под сорок. У обоих сыпь. Девушку я не видел, но Толик на постели приподняться не может. Какой может быть Грибовск? Какие съемки?!
Доктор взглянул на Полуянова с ненавистью. Язвительно спросил:
– Вы по специальности врач?
– Довольно, – не дал разгореться дискуссии продюсер.
Обернул лик к шеф-редактору:
– Твое слово.
Теперь и она наградила Диму испепеляющим взглядом. Горячо произнесла:
– Я не могу возить их в Грибовск просто для развлечения! Там запланированы съемки, кулинарный конкурс, уже заказаны продукты, приглашено жюри. Без двоих участников вся затея теряет смысл, и почему какой-то…
– Ты температуру сегодня мерила? – перебил продюсер.
– Мне делать больше нечего? – ощетинилась Анастасия.
– Возьми, – извлек из ящика стола аптечку, из нее – электронный термометр, перебросил через стол женщине. Приказал: – При мне.
Она покорно сунула градусник под мышку. Через три секунды прибор запищал.
– Давай сюда, – потребовал Клычко-Желяев. Констатировал: – Тридцать восемь и две.
Встал, хлопнул ладонями по столу, рявкнул:
– Грибовск отменяется!
– Вам напомнить, во сколько обходится день простоя? – не растерялась Анастасия.
Он снова думал не больше секунды.
– Простоя не будет. Перенесем действо в студию. Кулинарию к черту. Формат ток-шоу. Мотор не позже шести. Те, кто болен, присутствовать не обязаны.
Обернулся к журналисту:
– У тебя все?
Дима хотел поговорить об убийстве психиатра, но в присутствии Анастасии и врача поднимать тему не хотелось.
А Клычно-Желяев уже махнул в его сторону решительной дланью:
– Гуляй, Дима. Я исполняю только одно желание в день.
– Ну и сволочь ты! – ругнулась Надюшка, когда Полуянов явился с новостями. – Я так хотела выбраться в город! Хоть в нормальный магазин заглянуть!
– Съездим еще. В другой раз. Когда остальные поправятся.
– Дима, ты такой добрый! – саркастически прокомментировала она. – Толик с Аллой и Кристи с Артуром нас, между прочим, по рейтингу обходят. А так бы мы на первое место вышли! Тем более что конкурс кулинарный.
– Надя, давай будем честно играть, – призвал Полуянов.
– На ти-ви это невозможно, – отрезала она. – Вот увидишь, отплатят тебе добром за добро. Эти в итоге останутся, а мы вылетим.
– Не исключено, – вздохнул Полуянов. – Еще и Анастасия на меня разозлилась конкретно. Я ей все планы поломал.