Еще к утешительному рецепту
Если под рукой нет фондюшницы, можно просто сварить спагетти с овощами, щедро засыпать их тертым сыром и добавить охлажденной красной рыбки. Утешительный эффект сохраняется, главное, чтобы спагетти были горячими. А шоколад тогда можно есть отдельно.
Вы заметили, что семга или другая красная соленая рыбка так или иначе присутствует во всех вариантах? Это не случайно. Трудно найти продукт более жизнерадостного цвета, более всего напоминающего восход солнца и начало нового, ясного дня. Разве что тыква... Но вот и она – для тех, кто боится спагетти и вообще мучного.
Тыква с авокадо
Кубики тыквы потушить в сливках с добавлением сметаны. Нарезать авокадо и соленую семгу. Все вместе посыпать чесночной солью и мускатным орехом.
Даже в этом случае получается довольно жирно. Но жирная пища необходима для выхода из стресса и успокоения нервов. Не случайно многие так любят «заедать» свое огорчение. Организм знает, что делает, и не стоит с ним спорить в ту минуту, когда ему и так невесело. Лучше потом посидите на диете, радуя себя фруктовыми салатиками и морковно-сельдерейным соком. Это еще один прекрасный тонизирующий продукт, но он скорее подходит для летнего утра, чем для хмурого осеннего вечера.
Поочередно опуская длинные вилочки в сырную и шоколадную посудины, Беата всхлипывала все реже, душа отогревалась, в тело возвращалась радость жизни, а Тата между тем настаивала, что ей больше нельзя появляться в этой богадельне.
– Уже скоро, – сказала Беата, промокая глаза мягкой салфеткой. Она сто раз мазала их кремом, снимающим покраснение, а потом снова не могла удержать слезы. – Скоро. Уборщица моя выходит из отпуска, та, вместо которой я пашу.
– Я бы на твоем месте не ждала. – Тата невоспитанно обтерла пустую фондюшницу хлебной корочкой. – Ты приложи тампончики с чаем и посиди так.
– Все равно задание не выполнено, – вздохнула Беата, – что я в редакции скажу?
– Что нечего издеваться над человеком. Если бы в любом месте можно было без проблем выйти замуж, то все бы и выходили. И никто бы в ваш журнал дурацких писем не писал. Скажешь, что умер твой жених... Ну, прости, Беатка. Ну что ты, честное слово...
– Беата, зайди ко мне, – сказала старшая, проходя по коридору.
«Расчет надо оформить, – вяло подумала Беата, – подписать там что-то. Почему не в обед?»
– Сейчас зайди.
– Но вы же куда-то уходите...
– А тебя там ждут.
В кабинете у старшей сестры ее ждал пожилой дяденька с пышными усами, похожий на сильно постаревшего Чапаева.
– Беата Мстиславовна Новак? – спросил он вместо приветствия.
Беата тут же почувствовала себя на допросе в ЧК.
– Меня зовут Валерий Семенович Берестюк, я адвокат господина Фурсова.
Он протянул ей визитку, и она по инерции чуть не полезла за своей, на ходу соображая, что господин Фурсов – это покойный Иван Федорович.
– Я должен ознакомить вас с условиями завещания.
Наверное, маленькая уборщица, нелегалка из Белоруссии, долго соображала бы, в чем дело. Но Беата въехала сразу. Иван Федорович Фурсов оставил ей все свое имущество – движимое (накопления) и недвижимое (двухкомнатную квартиру в Стремянном переулке и дачу в Немчиновке). Накопления выражались в такой сумме, что Беата по-детски раскрыла рот.
– А-а... почему мне?
– Действительно, почему не мне? – усмехнулся адвокат.
Она могла вступить в права наследования через полгода, объяснил он ей. Если естественные наследники не опротестуют завещание через суд.
Естественные наследники! Иван Федорович говорил, что у него есть племянники, прямые и внучатые. Но они не казали носа в богадельню, полагая, что деньги бездетного дяди все равно достанутся им. А дядя взбрыкнул и оставил все наследнице неестественной – уборщице, которая таскала ему пиво, водила гулять по одичавшему парку и один раз отвезла в ресторан. Старик явно сбрендил, и наследники, если они в своем уме, конечно, должны опротестовать такое возмутительное завещание.
– Боюсь, что так, – согласилась Тата. – Но ты подумай – ты теперь богатая. А, Беатка?
– Беата богата, – пробормотала Беата, разглядывая себя в зеркало. Она уже три дня не драила полы и туалеты, и к ней возвращался нормальный цвет лица. Что неудивительно, если спать сколько влезет, каждый день принимать ванну с релаксирующей пеной «Natural Emotion» от Faberlic или просто лежать в воде, есть мандарины и бросать шкурки в воду. А также делать освежающие маски из подручных средств, что доступно каждой уборщице.
Освежающие маски из подручных средств
Овсяные хлопья можно разводить молоком, оливковым маслом или просто водой – лучше все-таки кипяченой. При желании в полученную кашицу добавляют мед, прополис или несколько капель лимонного сока (для жирной кожи). Маска накладывается не только на лицо, но и на все тело, имеет эффект мягкого скраба и одновременно успокаивает. Кожа после такой овсяной маски становится мягкой и бархатистой.
При сухой коже капусту отваривают в молоке, а перед ответственным выходом перемалывают в кашицу и смешивают с яичным белком. Это другая маска. Просто протирать лицо капустным соком – тоже неплохо.
При жирной усталой коже хорошо помогает мякоть помидора.
Но вообще овощной и фруктовой косметикой злоупотреблять не стоит. Скорее, ее надо рассматривать как экстремальную «скорую помощь». Дело в том, что растения и плоды, помимо витаминов и других полезных веществ, содержат кислоты, которые могут раздражать кожу.
Вообще применять новые средства ухода лучше, когда кожа в спокойном состоянии. При воспалениях, раздражениях, высыпаниях лучше просто оставить лицо в покое – не мазать кремами, не краситься и даже не умываться, промокая дневную грязь мокрой салфеткой. Это похоже на голодание при расстройстве желудка – надо дать организму отдохнуть, и он вылечит себя сам.
А еще она работала, работала как одержимая, как будто впервые за много месяцев дорвалась до компьютера. Она написала две статьи, которые сделали бы честь любому модному журналу, но в них не было ответа на вопрос: как уборщице в доме престарелых найти обеспеченного мужа. Не могла же она посоветовать этим бедным девушкам охмурять пенсионеров и выманивать у них наследство.
Именно в этом обвинили ее родственники Ивана Федоровича Фурсова. Как и следовало ожидать, они подали иск, и адвокат Берестюк сказал, что претензии очень серьезные. В заявлении написано, что Беата систематически спаивала Ивана Федоровича и что в момент подписания завещания он уже был недееспособен. Не может же нормальный человек, находясь одной ногой в могиле, делать предложение смазливой уборщице, которая почти в три раза моложе его!
– Но это же чушь! – воскликнула Беата. – У Ивана Федоровича была абсолютно ясная голова. Вы сами это знаете.
– Я-то знаю, – вздохнул Берестюк, – но доказать это будет сложно. Советую вам найти хорошего адвоката, Беата Мстиславовна. Я не могу представлять в суде ваши интересы.
Беата не приняла его совет всерьез, и, как оказалось, напрасно.
Ее вызвали в прокуратуру и допросили. Следователям уже было известно, что она регулярно покупала Фурсову пиво и возила его в ресторан. Об этом дружно просигнализировали сотрудники и постояльцы пансионата. Ресторан особенно насторожил молодого майора из прокуратуры; он счел очень подозрительным, что скромная уборщица устраивает пациенту дома престарелых такой праздник жизни. Сделано это было явно в корыстных целях.
– В корыстных? Но ведь платил Иван Федорович! – по наитию соврала Беата.
– Вот как? – удивился майор.
– Ну да. Он просто попросил меня отвезти его в ресторан и провести с ним вечер.
– А почему он просил именно вас? – не сдавался майор.
– Мы с ним дружили. И ему некого было больше пригласить, ведь родственники его не навещали.
Майор в сомнении покачал головой.
Может, охмурить майора и выдать за достойную партию? Следователь из прокуратуры должен ассоциироваться у доверчивой публики с «Маршем Турецкого». Никто ведь не увидит его помятую физиономию и не узнает, что он так же похож на красавца Домогарова, как усатый адвокат Берестюк – на статую Фемиды.
Беата решила не раскрывать майору истинную цель своей работы в пансионате и тот факт, что она имеет отношение к журналистике. Следствие казалось ей чрезвычайной глупостью, и она больше переживала за невыполненное задание. И вообще, при чем тут прокуратура? Разве свозить пенсионера в ресторан – уголовное преступление?
Все оказалось гораздо хуже. Ей вновь позвонил Берестюк с тревожной новостью: племянники Фурсова заявили, что она не только заморочила старику голову, но и способствовала его преждевременной кончине.
– Это как?! – закричала Беата.
– Они предполагают, что вы могли его отравить. Этим и занимается сейчас прокуратура. Все очень серьезно, госпожа Новак, и я еще раз рекомендую вам нанять адвоката. Речь идет об уголовной статье.
Адвокат был у Татки, но Беата решила подождать. Не может же этот бред продолжаться долго. В крайнем случае, назначат экспертизу и анализ установит, что никакого отравления не было.
– Смотри-ка, грамотная. А если было? Не отравление, так еще что. Взяла да напугала дядю, а много ли старику надо с его слабым сердцем.
Так сказал племянник Гоша, долговязый, с провалившимися, словно от истощения, щеками, но в остальном удивительно похожий на Ивана Федоровича.
Родственники встретились с Беатой и предложили ей отступного: три тысячи долларов – и она отказывается от наследства. В противном случае она не получит ничего. Даже если не удастся доказать убийство, лечащий врач Фурсова готов подтвердить, что его пациент в последние дни не отвечал за свои поступки.
– Вранье! – вырвалось у Беаты.