– Татусик, будь осторожнее, – попросила Беата. – Эти мажорные мужики, знаешь...
– Нет, не знаю! Это у тебя большой опыт в мажорных мужиках. Я тоже хочу попробовать.
– Ну, пробуй, – согласилась Беата. – Не получится, хоть дегустатором станешь. Слушай, а у меня тут халтура в брачном агентстве по Интернету. Хочешь, поищу тебе что-нибудь по блату?
– По Интернету ничего путного не найдешь, там один ширпотреб, – высокомерно ответила Тата. – Значит, за Бесаме мучо ты не держишься?
– Абсолютно. Целуй его крепче.
В общем, Беата добила своих девушек. И за Ромкой почти не опоздала. Правда, брачные посредники тут же прислали ей новое задание, которое она даже не успела посмотреть. Но оставался еще целый вечер, длинный зимний вечер. Его можно будет посвятить работе.
Не тут-то было!
– У меня плохие новости, – сказал Роман не особенно расстроенным голосом. – В дневнике двойка, надо расписаться. А то меня завтра в школу не пустят.
Двойка была по английскому и сопровождалась возмущенной красной записью: «Нет домашнего задания!»
– Я забыл, – признался Ромка. – Это задавали, когда я к вам переезжал.
– Придется сделать, – сказала Беата железным голосом.
– Зачем? Мы уже давно другое проходим!
– Долги надо возвращать. Ну-ка, тащи учебник!
– Потом! У меня сейчас «Симпсоны»!
– Нет, сейчас!
Надвигалась ссора. Ромка набычился и смотрел в сторону. Беата тоже завелась – она не привыкла, что с ней спорят козявки, которым вообще никто не давал права голоса. У нее никогда не было таких козявок, если не считать Ромкиных одноклассников и других учеников частной школы. Но им всегда можно было поставить двойку, а дальше пусть разбираются родители.
Теперь она оказалась родителем и должна была разбираться.
– Пока не будет сделан английский – никаких «Симпсонов», никакого телевизора, никакого компьютера и ничего вообще!
– Уф-ф! – сердито фыркнул маленький бездельник. Ушел в комнату и хлопнул дверью.
Беата осталась на кухне, растерянная и раздосадованная. Чего еще она могла его лишить, кроме мультиков? Ужина, обеда? Общения? Они и так почти не общаются, не успевают. И надо, наверное, воздействовать на сознательность ребенка, а не грозить наказаниями.
Но какая сознательность может быть в одиннадцать лет! Беата знала, что сама она ни за какие коврижки не стала бы делать задание, которое уже никто не спросит. Ни сейчас, ни в пятом классе. Это все равно, что доделывать материал, не успевший попасть в номер, когда ситуация уже изменилась. Например, возишься с предвыборной аналитикой, а тут хлоп – и выборы закончились. Все, поезд ушел.
Но уроки – это совсем другое. Особенно английский, где ничего нельзя пропускать, иначе начнешь плавать в новом материале. Она взрослый человек, и прекрасно это понимает, в отличие от заносчивой дурочки, которой была в одиннадцать лет, и от фыркающего героя в соседней комнате.
Пока Беата размышляла, как добиться выполнения просроченного английского, фыркающий герой вернулся в кухню и трагическим шепотом сообщил, что у него болит живот.
– Как болит? – всполошилась Беата. – Где болит? Сильно?
Она никогда не имела дела с детскими болезнями и не знала, что делать. Врача, «скорую», больницу? Звонить родителям и бабушке Анне Викентьевне?
– Бабушка сегодня дежурит в интернате, – слабым голосом сказал Ромка, – а дома никого нет. Вот здесь болит, ровно посередине, в районе пупка. Пока не сильно.
Пока! Но что-то же надо делать с детским животом, чтобы он не разболелся сильнее!
Никто из Беатиных знакомых не мог ей ничего посоветовать – у них тоже не было детей. Не вспомнив навскидку ни одного нормального человека, умеющего лечить живот по телефону, Беата решилась на отчаянный шаг: она позвонила маме. Мама была по профессии медсестрой, за свою жизнь сталкивалась, кажется, со всеми болезнями на свете и половину из них умела лечить.
Ей ответили не скоро, и мамин голос донесся издалека – они с Семен Семенычем отдыхали в Вене.
– Мамочка, не волнуйся, со мной все в порядке! – залпом прокричала Беата. – Просто у меня тут ребенок, и у него болит живот.
В ответ трубка долго потрескивала и булькала обрывками музыки – наверное, мама и Семен Семеныч были в ресторане или на концерте. Наконец мама сказала отчетливо и близко, как будто сидела рядом:
– У тебя ребенок? Беата...
– Так получилось, мам, это долгая история, я тебе потом объясню. Что делать с животом?
Снова пауза и траурный голос, снова далекий, как будто он доносился не из Вены, а с Венеры.
– Можно давать укропную водичку и класть теплое полотенце на животик.
– Что? Какое полотенце?.. Мама! Это совсем не то, что ты думаешь! Ему одиннадцать лет!
– Кому?!
– О господи, мальчику одиннадцать лет. Роме!
– И это он – ребенок?
– Ну да! И у него болит живот! В районе пупка!
– Так этот ребенок – не твой?
– Сейчас он мой. Мама, это долго объяснять. Скажи мне про живот.
– Беата, ты меня с ума сведешь, – вздохнула мама. Она опять говорила совсем близко, прямо Беате в ухо. – В районе пупка? В одиннадцать лет это может быть связано с ростом организма. Возможен гастрит. Или просто способ привлечения внимания. Дай ему горячего чая и две но-шпы. Если боль усилится и поднимется температура, сразу поезжай в больницу. А лучше всего прямо сейчас позвони его родителям.
– Мамочка, спасибо! Ты просто гений!
О способе привлечения внимания Беата как-то не подумала. А тут добавила к маминым диагнозам попытку избежать задания по английскому. Но Ромка покорно снес решение о том, что телевизор больным противопоказан, выпил чаю с но-шпой и улегся листать привезенные с собой журналы «Геоленок».
Беата попробовала работать, но голова ее была совершенно в другом месте. Каждую минуту она вскакивала и бежала к Роме ставить градусник и выяснять, не болит ли сильнее. Даже ночью она спала плохо и несколько раз подходила к ребенку, трогала его лоб и пыталась понять, не поднялась ли температура.
Но утром Ромка встал свеженький как огурчик, и они поехали в школу. Живот прошел, английский остался несделанным. Вообще-то живот у него болит часто, жизнерадостно сообщил Ромка. Но не сильно и недолго. Типичная соматика, объяснила мама, которой Беата позвонила еще раз, на обратном пути. То есть психологическое явление. Есть дети, у которых живот начинает болеть удивительно кстати (или некстати) – перед контрольной, экзаменом или другим неприятным событием. И все-таки надо поставить в известность родителей.
Только у дома Беата вспомнила, что не расписалась в дневнике за двойку по английскому. То есть Рому не пустили в школу? Почему он тогда не позвонил? Или соврал про «не пустят»?
Как выяснилось потом, Ромка не соврал. Просто англичанка внезапно заболела. У нее случился приступ аппендицита. Вот вам и соматика!
Беата выпила две чашки кофе и попыталась сосредоточиться на переводах. На этот раз ей достался парень-австралиец. Переводить на русский было легче, вернее было бы – если бы в письме Бена имелось хоть какое-то содержание, кроме перечисления любимых групп и их песен. И почему подходящую паручерез Интернет ищут исключительно скучные люди? Наверное, нескучные устраивают свою судьбу сами, без посторонней помощи.
Голова была тяжелая, как будто ее набили снегом. Давно она так не уматывалась, даже когда мыла полы в доме престарелых.
«Сейчас допишу до точки, упаду на диван и посплю полчасика, – сказала себе Беата. – Силы сразу вернутся. Короткий сон – это великое дело».
Секрет короткого сна открыла ей бывшая начальница Марина из «Гордой газеты». На седьмом месяце беременности Марина поражала всех своей кипучей энергией. И только немногие посвященные знали, что неугомонная завотделом по несколько раз в день устраивала себе тихие полу– или четверть-часы, засыпая прямо на рабочем месте, головой на столе. Потом – чашка горячего чая и новый всплеск творческой активности.
Беата тоже убедилась в животворной силе короткого сна. Но до сих пор она не уставала так, чтобы ей нужно было спать среди дня. И вот это время пришло.
«Сейчас допишу до точки... до абзаца... и рухну». Вместо этого в ней открылось второе дыхание. Она разделалась с австралийцем Беном, приписав ему мечту сидеть с девушкой в открытой машине, смотреть на луну и слушать «Black Sabbath», что лично Беате казалось невероятным извращением. И решительно взялась за невесту из Уфы, будущую воспитательницу детского сада (целый абзац о любви к детям), мечтающую стать актрисой (вот с этим поосторожнее – кому нужна богемная жена!).
Дневной будильник застал Беату в разгар работы. И тогда она приняла волевое решение.
– Рома, как дела? Живот не болит?
– Не-а, – пробормотал ребенок, видимо что-то жуя.
– Тогда сегодня ты останешься на продленке. Сделай, пожалуйста, все уроки. Я заберу тебя около семи. А завтра после школы мы куда-нибудь пойдем.
Она действительно забрала Ромку в начале восьмого. И когда они добрались до дома, времени осталось только на ужин (картофельное пюре с сухариками, щадящий режим) и чтение в кровати. Посмотрев, как ребенок листает старые журналы, Беата поняла, что надо купить ему хорошую книжку.
Но переводы были готовы! И Беата могла с чистой совестью потратить вечер на копание в Интернете. Тем более что все равно надо было найти место, куда можно завтра пойти с искушенным джентльменом одиннадцати лет.
В Сети она нарыла Музей восковых фигур, скалолазание по стенам в одном торговом центре, крытый роллердром – но все это было слишком далеко. Сама она не остановилась бы перед расстояниями, но тащить ребенка на другой конец города, а потом обратно в середине учебной недели – увольте.
Беата также пролистала форумы на «Афише» и сайтах вроде mama.ru, но там обсуждались в основном развлечения для малышей. С Ромой действительно была проблема – детские тусовки ему уже не подходили, до взрослых он еще не дорос, а очередные «Гарри Поттер» и «Человек-паук» были уже просмотрены. И вообще с окончанием каникул в сфере детского досуга наступил застой. Артисты, видимо, отсыпались после трудовой вахты.