– Это «Порше», – ответила Беата, глядя в верхнее зеркало. – А почему ты думаешь, что она едет за нами?
– Да нет, я не думаю. А вообще-то и правда. Вот она за нами поворачивает. Уау!
Беата развернулась так резко, что Ромка чуть не свалился с кресла.
– Пристегнись, – сказала она сквозь зубы.
«Порше» сзади сделало такой же кульбит. Ребенок прав, они едут за ней. Кто там, в машине, – последователь Ленского, его толстый дядя или другие игроки в боулинг? Разница небольшая.
– Ушли! – радостно констатировал Роман. Ему очень понравился слалом по обледенелым улицам.
– Не ушли, а приехали, – мрачно отозвалась Беата. Они стояли в каком-то плохо освещенном дворе. С четырех сторон нависали тяжелые сталинские строения, а неприметная арка, в которую они нырнули, была, похоже, единственным входом и выходом во внешний мир. Если преследователи ее обнаружат, то убежище станет ловушкой.
– А почему они за нами гнались? – спросил Ромка.
На этот вопрос Беата не могла ответить. Еще труднее оказалось объяснить, почему она убегала. Просто так ей подсказывал внутренний голос: тебя ловят – спасайся.
У маленькой «Ауди» не было никаких шансов ускользнуть от мощного спринтера «Порше», но Беату спасло знание московских улиц. Видимо, за рулем «Порше» все-таки сидел иностранец, геттингенец Мишенька, решивший продолжить знакомство. Но это не имеет значения, даже он не должен знать, где она живет.
Беата набрала Таткин номер, но он был недоступен. Телефона Максима Андронова она не знала. Так же как телефона сыщика Сергея, с которым они когда-то разоблачили автомобильного киллера Борю Винни-Пуха. А он бы сейчас очень пригодился – Сергей, конечно, а не киллер.
Было уже совершенно темно и поздно, Ромке пора спать, дома лежит недоделанная работа, очередная подборка писем чокнутых интернетовских женихов и невест. И Беата впервые так остро пожалела, что нет в ее жизни мужчины, которого можно всегда, в любой момент позвать на помощь.
Выезжать из неприветливого двора она не решалась – ее красная машинка была слишком заметной, даже в темноте. Идти в разведку тоже опасно – неизвестный враг знает в лицо и ее, и Ромку. Если бы не мальчик, она бы не так дергалась – скорее всего, настойчивый ухажер давно отвалил, а у его дяди с компанией нет причин ее преследовать. Пока нет – они же не подозревают о ее знакомстве с Бесаме мучо.
Но сейчас она отвечала за жизнь другого человека, ребенка, и логика не работала. Беата боялась хоть на минуту отпустить от себя Ромку или покинуть спасительную скорлупку машины.
– Давай позвоним твоим папе и маме, – предложила она, наконец. – Они приедут и заберут тебя.
– А вы?
– Со мной все будет в порядке.
– Нет, я вас не брошу.
Беата только вздохнула. Кому же все-таки позвонить? От знакомых мужиков из журналистской тусовки не будет никакого толку, Даниил в Японии, Иван Федорович умер... Игорь, редактор «Ажура»? Тоже мне, защитник. Татка, да включи же телефон!
Двор был пуст, даже окна светились тускло, нехотя, как будто жители здесь ложились спать с заходом солнца. Только из одного подъезда вышла женщина в бесформенной куртке и понесла объемистые тюки куда-то за угол, видимо, к помойке.
«Наверное, дворничиха, – подумала Беата. – Надо у нее спросить, нет ли здесь другого выезда».
Женщина вышла из-за угла и пошла, переваливаясь, не к своему подъезду, а к их машине. В тусклом свете дворовых фонарей ее объемистая фигура выглядела зловещей. А может, это и не женщина вовсе? Неприветливый двор, в таком запросто могут спросить, какого лешего вы здесь потеряли и зачем стоите под чужими окнами? А?
– Эй, вы тут какого лешего потеряли? Стоите уже два часа. Чего надо?
Беата опустила окно. Это было рискованно, но разговаривать через стекло неудобно и глупо. Впрочем, о чем разговаривать? Она не знала, что сказать, и прибегла к своему обычному оружию – улыбнулась в темноту.
– Мы тут просто остановились... У нас проблемы...
– Беатка, ты, что ли?
Беата выскочила из машины. Люда – бытовая химия из незабвенного магазина «Семеро козлят» ахнула и едва не задушила ее в медвежьих объятиях.
– Ты каким боком здесь, подруга? А я тебя так искала, так искала! Сереге этому, козлу, чуть глаза не выцарапала, что тебя уволил. Где ты теперь?
– Я здесь, – уклончиво ответила Беата. – А это твой дом?
– Ну, а чей еще? Да ты рассказывай! Слушай, ка-акая тачка! Неужто твоя? А что за пацан? Тоже твой?
– Мой... в общем. Потом объясню.
Беата решила Людке не врать. Подруга не простит, что в доверительных беседах о личном и главном от нее скрыли наличие взрослого ребенка. А она сейчас единственный человек, который может помочь.
– А, поняла. Ну, а что ты тут делаешь? Приехала к кому?
– Я...
– Слушай, пойдем к нам! Я такой пирог испекла! С морковкой! Ела когда-нибудь с морковкой?
Беата нерешительно оглянулась по сторонам. В конце концов, Ромка все равно от нее не отстанет, потребует объяснить, почему они убегают и прячутся.
– Садись в машину! – велела она Людмиле. – Сейчас все расскажу.
На Рому рассказ произвел впечатление.
– Так они бандиты? – спросил он в восторге. – Эти дядьки в боулинге?
– Нет, не бандиты, – неуверенно ответила Беата. – Просто не очень порядочные люди.
– И Михаил Антонович, который меня в боулинг учил играть, тоже непорядочный? Не может быть! Он в университете учился, он мне сам рассказывал...
О, святая интеллигентская простота! Кто внушил тебе, мальчик, что человек, учившийся в университете, не может быть непорядочным или бандитом?
– Так что, понимаешь, Люд, я никуда идти не могу. Машину-то они все равно найдут. Начнут обходить дворы... Ой, мамочки!
Над лобовым стеклом нависла густая тень. Еще две фигуры, как тучи, заслонили с обеих сторон двери «Ауди». Беате показалось, что сейчас грянет гром. И он грянул хриплым прокуренным голосом:
– Людка, ты здесь? Какого...
– А ну не матюкайся, не видишь – дети! – бесстрашно откликнулась Люда. – Да отойди ты от машины, Сенька, балбес! Смотри, людей напугал.
– Это кто? – прошептала Беата. – Ты их знаешь?
– Братья€ мои, – сказала Людмила с деревенским ударением на последний слог. – Вот ведь идиоты. Чего из дома вылезли?
– Чего, чего, когда ты мусор пошла выносить, и час тебя нет! – ворчал по дороге к подъезду Сенька. Он один был действительно Людиным братом. Коренастый Виктор с забинтованной рукой оказался шурином, мужем сестры, лысоватый Павел Григорьевич – вообще соседом. От всех троих несло луком, водкой и дешевым табаком, и были они отличными ребятами.
Павел Григорьевич просто открыл свой гараж-ракушку, и Беата загнала туда машину. А потом Сенька с Людой повели их домой «обмозговать», что делать дальше. Ромка еще на улице успел наладить со всеми приятельские отношения и теперь доставал Виктора с Павлом задачей собственного сочинения. Эту задачу Беата знала, ее на свою голову велела придумать ученикам математичка. То есть она-то велела придумать что-то другое, но у Романа Жаворонкова получилось так:
Задача по математике
Мальчик нашел 10 долларов (фальшивых) и 10 рублей (настоящих). Украли у него 5 долларов и 1 рубль. Он у других украл 8 долларов (фальшивых) и 18 рублей (настоящих). Милиция забрала 10 долларов и 10 рублей и посадила в тюрьму. Сколько осталось?
– О! Жизненная задача! – оценил Павел Григорьевич. – Я так понимаю, что осталось парню сидеть года два. А менты остались при своих. Как думаешь, Витек?
В Людкиной большой густонаселенной квартире было шумно и жарко, несмотря на открытые форточки. Ромку и Беату усадили на кухне, налили по огромной тарелке щей и выдали по куску теплого морковного пирога, который действительно был необыкновенно вкусным, особенно на фоне боулинговых бутербродов.
– Это мой фирменный! – гордо сказала Людмила.
Затем мужское население квартиры – «братья€» плюс примкнувший к ним сын Павла, семнадцатилетний Ванька, уселись вокруг стола, и Беате пришлось еще раз повторить рассказ о своих приключениях в боулинг-клубе.
– Культурные люди пошли! – с уважением прокомментировал Павел Григорьевич. – Нет чтобы поджечь ресторан конкурента – и привет родителям. Слухи распустят, в газетах пропишут, так и угнобят тихо-мирно, безо всяких наездов.
– Эт-то все не так просто, Григорьич, – возразил рассудительный Виктор. – Поджечь – дело нехитрое, да только потом и тебя подожгут – вот и гикнулись оба. Опять же война, шум, милиция, того и гляди, пальба начнется. А тут, прикинь, все культурно, а разберешься – тот же наезд. Они же, если я верно понял, не только в газетах, но и людей потравить хотят в этом самом ресторане. Вот тебе и наезд, только подлый. А имя человеку испоганить, с людьми его поссорить – это хуже, чем поджечь.
– Ну. Так делать-то чё будем? – спросил Сенька, который был среди них человеком боя и в длинных разговорах не участвовал.
– Да ничё, – встряла Люда. – Беата позвонит своей подруге, та хахалю своему, у которого ресторан. Пусть сам разбирается. У него бабки должны быть, охрана.
– Да меня ресторан не колышет, – отмахнулся Семен. – С подругой твоей что будем делать? Сели же они ей на хвост, немцы эти хреновы.
Беата не стала уточнять, что немец был всего один, и тот ненастоящий. Да и не такой уж хреновый, если честно.
– А они знают, где ты живешь, как фамилия? – спросила Люда.
Беата помотала головой.
– Ну и все, – оживился Павел Григорьевич. – Человека в Москве найти – как иголку в стогу сена.
– А машина?
– Машина у меня в гараже постоит, места не жалко. Пока ваши ресторанщики между собой не разберутся.
Беата захлопала глазами. Конечно, спрятать засвеченную «Ауди» в чужую «ракушку» – самое правильное решение. Но только на чем же она будет ездить? На метро, как в лучшие времена приютского поломойства? В час пик, с Ромкой в школу? Да туда и метро-то никакое не ходит...