После визита в Эвергрейс мы заехали к господину Эви, в доме которого остановилась Лорель. Банкир, еще вчера преследовавший меня, нашел себе новый объект для обожания, и ей это, похоже, льстило. Эван превратил одну из гостевых спален в больничную палату и нанял целителя, который должен был контролировать процесс выздоровления его новой пассии, не отходя, как говорится, от тела. Хотя блондинке накануне сильно досталось, выглядела она прекрасно. Чувствовала себя тоже неплохо благодаря стараниям медиков и работе мага, сумевшего снять с нее печать инкуба.
Именно по ней, как пояснил мне муж, индиго вычислил их во время побега, невзирая на все старания Вельского прикрыть чарами отход. И контролировал жертву Виктор тоже с помощью этой невидимой метки, позволявшей ему не только управлять девушкой как куклой, но и пить ее молодость. В моменты, когда он ослаблял контроль, Лора будто просыпалась, однако что-либо предпринять, увы, не успевала. Вик… вернее, Иван Старыкин (так звали господина Грэя двенадцать лет назад, когда дар его, как и мой, начал меняться) снова ее очаровывал, превращая в заторможенную дурочку.
На вопрос Яна о планах морских дев Лорель повторила то, что мы и так знали. Все, что королеве Оникс и ее сестрам требовалось от моего мужа – его биологический материал, способный возродить древний народ, вернув в общину мальчиков. С чего этим селедкам пригрезилось, что от связи с Вельским станут рождаться исключительно сыновья, – непонятно. У их оракула таких четких видений не было, лишь предположения и надежды, из-за которых эти скользкие красотки не давали моему мужу прохода.
К счастью, тема размножения не заняла много времени. Ян быстро свернул ее и вернулся к делам насущным. Сирена утверждала, что не причастна к покушениям на меня и что сестры ее, которые должны вступить в игру в случае провала ею миссии, тоже не стали бы вредить мужчине, на которого они все чуть ли не молиться готовы. В благодарность за спасение из лап инкуба Лорель пообещала позже связаться с оракулом Сиренити и узнать, не пересекалась ли я или кто-то из моих близких с какой-нибудь морской девой в прошлом или в настоящем. На этом и разошлись.
Если бы не Эвантар, заявивший, что Лоре надо отдыхать, ушлая форелька наверняка потребовала бы от моего мужа за свои посреднические услуги его «бесценную семенную жидкость». У, выдра белобрысая! Несмотря на сочувствие к ней, временами мне очень хотелось вцепиться в волосы этой смазливой красотке. Детей Северьяну должна рожать законная супруга, то есть я, а не стадо русалок, жаждущих восстановить за чужой счет свой древний род. Надеюсь, встряска, устроенная инкубом, пойдет Лорель на пользу и она радикально переосмыслит свою жизнь и свои цели. Потому что иначе я сама спущу ее с лестницы и устрою такую трепку, что маньяк ей покажется пушистым зайчиком. Судя по вчерашнему общению с ее кавалером, – в гневе я и не на такое способна. В конце концов, мы оба с инкубом индиго!
Инкуб… Паразит под маской приличного человека! Как только альвенги допустили этого монстра на свадебный отбор? Или их подкупило его маниакальное желание найти свою единственную? Удивительно, что остроухие оракулы, которым плевать на наши человеческие проблемы, если речь не о большой и чистой любви, решили меня спасти. Или это были вовсе не они? Просто доброжелатель подписался их именем, дабы вызвать доверие Северьяна и Марка. А может, те послания являлись очередной весточкой от Аметиста, который на самом деле не убить меня пытается, а всего лишь испортить жизнь? Как я в свое время Вельскому.
Хм, а это точно не его сестричка чудит? Вдруг квест, слежка, разоблачение в сети и слив информации Эвану – наказание за мои прошлые «подвиги». Тогда гварды правы: Аметист и убийца, покушавшийся на мою жизнь, – разные люди.
Вечером…
Остаток дня мы с мужем пытались упорядочить то, что удалось накопать. Перебирали немногочисленные зацепки, составляли схемы, в которые вписывали людей, имевших доступ в мой дом, пытались выяснить, кто из окружения мог затаить зло на меня или мою семью, рассматривали даже самые невероятные версии и просто общались, лучше узнавая друг друга. Еще составили список женщин, у которых не было сыновей, но с которыми я так или иначе пересекалась за последние лет семь-восемь. Потому что внушение папе, по мнению охотника, тоже, скорее всего, сделала сирена. Так что причины свалившихся на мою голову неприятностей действительно могли крыться в прошлом.
В блоге своем я не появлялась, однако жизнь там продолжала кипеть благодаря Лёле, которой из-за нас пришлось отложить выход на новую работу. Вот она и перенаправила свою неуемную энергию на благое, по мнению бьёрны, дело. Судя по настрою, она и с музыкальной карьерой планировала мне помогать, я же толком не знала, как на все это реагировать, поэтому пока просто улыбалась, не говоря ни да, ни нет.
Вечером позвонил Марк и попросил кого-нибудь из нас посидеть с Майей, пока он заберет бабушку из больницы. Ее хотели подержать еще пару дней, но Вася уперлась и заявила, что родные стены лечат лучше лекарств. Так как угрозы жизни больше не было, медики со скрипом, но отпустили пациентку. Ольга увязалась с нами, так что добираться пришлось на таксолете, а не на эр-байке Северьяна. В дом мы попали, прикрывшись иллюзией, и никто из журналистов, карауливших меня у ворот, ничего не заподозрил. Во дворе соседа возле усыпанных белыми цветами клумб стоял «хамелеон» и моя двухместная «ласточка» с серебряными разводами на боку. Я не пользовалась ею в последнее время, боясь привлечь внимание пишущей своры к своему скату.
Друг уехал, а мы, расположившись в гостиной, болтали. Майя, как обычно, что-то мастерила, разложив по полу коробки с конструктором. Я же рассказывала бьёрне о папиных картинах и, слово за слово, вспомнила о портретах мамы, которые он постоянно рисовал. Эта информация очень заинтересовала охотника, решившего, что подсознание моего отца может таким образом давать подсказки, связанные с тем, что случилось в этом доме. И хотя здесь не сохранилось никаких следов давнего убийства, Северьян все равно выглядел напряженным. Осматривался, хмурился и продолжал расспрашивать меня об особенных портретах.
– Да что говорить – сам посмотри! – Подойдя к нему, я уселась на подлокотник кресла и, найдя на гаджете искомую папку, показала мужу папины работы.
На всех была изображена моя мамочка. Молодая, красивая и живая. Я часто перед сном пересматривала эти фотографии, думая о ней, вспоминая. И мне казалось, будто я пообщалась с ней настоящей. Отец очень красиво рисовал, подмечая самые мелкие детали. Словно делал это не по памяти, а с натуры.
– Эта последняя? – уточнил Ян, увеличивая картину, которую я щелкнула в тюрьме.
– Да, но там еще две есть. Их он написал раньше.
На одной мама сидела на стуле, отвернувшись от зрителя, а возле ее ног возилась маленькая девочка – подозреваю, я. Черные кудряшки, белое платьице. Малышка с сосредоточенным видом собирала пирамиду из кубиков. На втором холсте мама стояла у зеркала, из которого на нее смотрела ее точная копия, но с револьвером в руках.
– И? Что это может означать? – спросила я задумавшегося ведьмака.
– Что она убийца, – заявила Лёля, бесцеремонно сунув свой острый носик в мой гаджет.
– Почему пистолет в зеркале не отражается? – задала вопрос Майя, тоже присоединившись к просмотру.
Револьвер вообще-то, но восьмилетнему ребенку такая ошибка простительна. Даже если этот ребенок неординарный.
– Потому что она его не держит. Или он, если через образ жены Илья Витальевич доносит до мира свои подавленные воспоминания, – сказал Северьян.
– А девочка с кубиками? Это я, да? Та самая дочь, о которой мама просила его позаботиться?
– Или Юлиса, – предположил Северьян.
– Моя мама? – снова вклинилась в наш разговор малышка, с интересом изучая снимки на моем гаджете. Раньше я ей их не показывала, просто не представилось такого случая. А в галереи мирлинга, где выкладывались почти все работы отца, эти портреты почему-то не попали.
– Может, и твоя, – задумчиво произнес охотник, потрепав девочку по волосам. Тогда, если следовать логике, на первой картине была нарисована не я, а Майя. Юлиса вполне могла просить перед смертью о ней позаботиться. И вряд ли она стала бы адресовать эту просьбу убийце.
– А змея тогда что означает? Ложь, жадность, мудрость? Аж голова разболелась от догадок! – воскликнула я в сердцах. – Вдруг это просто папины фантазии. Он же натура творческая, еще и взаперти сидит уже семь лет – такое вряд ли пошло на пользу его психике.
– Возможно, ты и права. – Охотник улыбнулся Майе, вертевшейся возле нас, – дядя Ян ей явно нравился, как, впрочем, и Лёля. – В любом случае мы скоро во всем разберемся. Уверен, разгадка уже близко.
Хлопок входной двери известил о возвращении Марка. Мы с мелкой кинулись в прихожую встречать Василину. Друг начал рассказывать о том, как врачи уламывали нашу упрямую бабушку задержаться, потом переключился на разбивших лагерь папарацци, которых опять разгоняли гварды, прибывшие по вызову кого-то из соседей… а я слушала и улыбалась, довольная, что мы снова все вместе. Пока не обернулась и не напоролась на пристальный взгляд Вельского, направленный на Васю, которая медленно пятилась к двери.
– Ба? – удивленно проговорил Марк, когда она выскочила на улицу.
– Сирена, – рявкнул ведьмак, держась за свое солнечное сплетение. Он бросился за ней, но мой друг преградил ему путь, едва не сбив с ног. – Адово пламя! Она же уйдет! – воскликнул Ян, отпихивая от себя соперника.
– Это моя бабушка, придурок! – рыкнул тот, тряхнув Вельского за плечи. – Моя родная бабушка! – повторил, выделяя слова.
– Она кто угодно, но не твоя родная бабушка, парень, – серьезно сказал Северьян. – В тебе нет крови морских дев, в сестре твоей – тоже. А в ней, – он указал на дверь, – есть.
– Сам ее догоню, присмотрите за Майей, – немного поколебавшись, буркнул Марк. – Ба вернется и все объяснит.