Бегло осмотрев небольшое помещение, я махнул рукой Хенке, и тот привел Нагля.
— Благодарю вас, офицеры, — благодарно кивнул нам рептилоид, оказавшись в каюте.
Хенке кивнул в ответ и быстро вышел из помещения, словно опасаясь, что передумает. Я же на минуту, задержался, чтобы спросить:
— Как вы намеревались нас убить, Нагль? Там, внизу?
Кигг медленно опустился в кресло и, быстро моргнув перепонками глаз, ответил:
— Этот корабль исследовательский. То помещение внизу предназначено для изучения инопланетных биологических образцов. В случае нестандартной ситуации каюта превращается в плазменную печь. Весь ее потолок — это сплошная решетка плазматора. Быстро замаскировать ее и убрать некоторые дополнительные агрегаты нам не составило труда. Но вы все же догадались.
— Да, — усмехнулся я. — Люди часто устраивают друг другу подобные ловушки.
Я затворил за собой дверь командирской каюты и подошел к своим друзьям, сидевшим у пульта управления. Магдалена, рассматривающая в растерянности толпящихся в коридоре десантников, покосилась на Хенке.
— Так, наверное, будет лучше, — вздохнул Вернер.
— Да, так будет лучше, — кивнул я, вдруг ясно ощутив, что жизни в командирской каюте больше нет.
«Надеюсь, он выстрелил себе точно в мозг», — поймал я мысль Магдалены.
Глава 27
Совет Новой Швабии собрался в полном составе. Этторе Майорана, утопая в широком кожаном кресле рядом с баром, хмуро рассматривал на телестене территорию амазонской базы и зелень окружающих ее джунглей. Все остальные члены Совета — Ганс Марсель, Герберт Куппиш и Карл Шварцбауэр, — расположившиеся за круглым столом в центре зала совещаний, смотрели на Гюнтера Прина.
— Теперь, после смерти Каммлера, у нас появилась возможность подмять его империю под себя, — стоя у стола рядом со своим креслом, продолжал Прин выступление. — Это тысячи агентов, десятки баз.
— А как же американцы? — вынул сигару изо рта Марсель. Морщины и седина не испортили красивого и благородного лица немецкого воздушного аса, но сделали его более жестким, сухим.
— Американцы даже не догадываются о масштабах организации Каммлера. Мы располагаем более полной и точной информацией, — с довольным выражением лица положил руку на спинку кресла Гюнтер.
— Ты недавно говорил, что ЦРУ ведет масштабное расследование деятельности генерала, — вступил Куппиш. — Значит, скоро они осознают этот масштаб.
— Мы достаточно продемонстрировали наши возможности, и когда вступим в дело, они отойдут в сторону.
— У нас до сих пор на карантине более сотни человек, подозреваемых в связях с «Черным Солнцем», Гюнтер. А ты предлагаешь взять под крыло легион людей Каммлера, — прищурился сквозь сигарный дым Марсель.
— Я не предлагаю «брать их под крыло», — недовольно поморщился Прин. — Я веду речь о перевербовке ключевых фигур и об установлении контроля со стороны «Компании». Если мы этого не сделаем, то рано или поздно вся эта незримая армия снова будет работать против нас или еще того хуже — против Шумера. Вы понимаете, о чем я говорю.
— Думаю, Гюнтер прав. Мы должны поддержать его, — развернулся в кресле в сторону Марселя Куппиш. — Пусть они и дальше работают на ЦРУ или хоть на самого черта, но с нашего ведома и по нашим правилам.
— Главное, чтобы никто из нас не превратился в Каммлера, — поднялся из кресла Майорана и направился к бару.
— Если бы меня занимала идея стать Каммлером, я не стал бы все это обсуждать здесь, с вами, — нахмурился Прин. — К тому же всем нам хорошо известно, чем закончился его «поход».
— Закончился благодаря Эрику и Магдалене, — буркнул под нос Майорана, сделав глоток мартини. — Но они уже далеко.
— Я готов поддержать Гюнтера, — до сих пор молчавший Шварцбауэр положил ладонь на крышку стола и обвел всех присутствующих решительным взглядом, остановив его на Гюнтере Прине. — Если ты представишь хорошо продуманный план мероприятий.
— В ближайшие дни он будет готов, — кивнул главный советник.
— Ты снова думаешь о той записи? — коснулась моего плеча Магдалена.
Я кивнул, продолжая разглядывать мягкие зелено-голубые очертания Рейна, заполнившего собой почти весь обзорный экран пассажирского отсека шумерского корабля, на котором мы приближались к планете. И тут же в который раз вспомнил обстоятельства, при которых увидел запись совещания Совета Новой Швабии, и задумался над словами Тархема Хана, сказанными после ее демонстрации. Мы с Магдаленой тогда находились на Тартанге-Глизе — готовились к старту по маршруту Шумер — Риф-32 — Рейн. Задание Хана было выполнено, и он, держа данное слово, дал разрешение на наше воссоединение с друзьями, организовавшими колонию на далекой планете. До убытия оставались считанные часы, когда Второй Лорд-Инквизитор внезапно вызвал меня к себе.
Войдя в просторный кабинет, я сразу же услышал знакомые голоса. Объемное изображение в полстены создавало эффект присутствия в бункере «Валькирии», скрытой в джунглях Амазонки, и лишь черные скалы, покрытые ледяной коркой, и темно-синие облака Тартанги-Глизе за прозрачной стеной по соседству напоминали, что я нахожусь в двадцати световых годах от родной планеты.
«Киберы-дознаватели почерпнули немало информации, копаясь в мозгах Каммлера, — заговорил Хан, когда запись закончилась. — Если бы не твои заверения в том, что Гюнтер Прин изначально вел с Каммлером двойную игру, намереваясь полностью раскрыть его организацию, я бы однозначно решил, что Глава Совета Новой Швабии — предатель. Хотя я и сейчас до конца не уверен в нем».
Я молчал, а Тархем Хан, заложив руки за спину, все вглядывался в стоп-кадр с лицом Гюнтера Прина. После долгого молчания он развернулся ко мне и продолжил:
«Но ты, Эрик, поручился за него, да и анализ поведения советника в последнее время, в том числе и на данном заседании, говорит о том, что он искренне радеет о благе Новой Швабии и не желает конфронтации с Шумером. Во всяком случае, сейчас».
Инквизитор сделал шаг в мою сторону. Шумерянин превосходил меня в росте более чем на метр и теперь высился предо мной хмурой скалой.
«Но что будет дальше?»
«Он справится, Второй Лорд-Инквизитор», — как можно увереннее и спокойнее произнес я, поднимая взгляд вверх.
Тархем Хан медленно склонился и приблизил свое испещренное татуировкой лицо к моему:
«Если он сломается второй раз, Эрик, и превратится в нечто подобное Гансу Каммлеру, я выдерну тебя из любого уголка Вселенной. Ты лично вырежешь ему сердце, а затем предстанешь перед судом Инквизиции. И не забывай, что по шумерским законам ответственность за своих членов несет весь Клан».
— Прекрати, — вновь попыталась остановить поток моих воспоминаний Магдалена. — Все будет хорошо. Прин справится. Майорана и Марсель помогут ему.
— Да, конечно, справится. Тем более что Шварцбауэр и Куппиш тоже неплохие ребята, — улыбнулся я и притянул девушку за талию к себе.
— Командор фон Рейн, Вальгалла дала разрешение на приземление посадочного модуля. Можете пройти на свои места, — раздался голос в динамике.
— Посмотри, какой он красивый — Рейн, — прошептала Магдалена. — Там наши друзья. Еще немного, и мы увидим их.
Я снова посмотрел на экран. Зеленые материки приближающейся планеты стали цветными — обозначились пурпурные горные цепи с темными ущельями, обширные изумрудные долины и серебристо-голубые реки. А над синими, почти фиолетовыми морями облака скручивались в замысловатые белые спирали. И все это блестело и согревалось в лучах звезды, казавшейся настолько знакомой и родной, что хотелось назвать ее Солнцем.
Не прошло и получаса, как транспортный модуль мягко коснулся поверхности посадочной площадки космопорта Вальгаллы — столицы и единственного пока города первой внеземной колонии людей, возникшей на расстоянии свыше четырехсот световых лет от Земли.
Медленно опустился пандус, и я, а вслед за мной Магдалена и Вернер Хенке шагнули в новый, незнакомый, но долгожданный мир. Яркое, но не жаркое солнце заливало собой гигантскую площадь космодрома, поблескивая солнечными зайчиками в лужицах недавнего дождя. Порывистый прохладный ветер принес целый сонм незнакомых запахов и ароматов. Я взглянул на приземистое здание порта, раскинувшееся длинным корпусом по границе взлетно-посадочного комплекса. На его широком балконе стояла группа людей. Даже издалека я узнал среди них Марию Орич, Зигрун и Аполлона Цимлянского. Но взгляд мой остановился на человеке в центре. Эти черты лица были мне хорошо знакомы. Они принадлежали Герману Хорсту — обергруппенфюреру СС, погибшему в подземном городе Осириса подо льдами Антарктиды много лет тому назад.
Высоко над головами встречающих очередной порыв ветра развернул выстроившиеся строем полотнища флагов. И в центре каждого из этих белоснежных полотен гордо реяла свастика «Черного Солнца».
Двигаясь все дальше на север, Лорелея и Арктор углубились в самую чащу густого, утопающего в снегу леса. Они шли к холодному морю. Туда, где над студеными водами возвышался остров, скрывавший в своих недрах остатки одной из баз Нева Туна. Там сейчас собирались генорги Сета и те, кто просто желал укрыться от охватывающей планету новой войны.
Девушка и воин шли уже почти сутки без привала и сна. Время от времени позади слышались далекие раскаты взрывов. Но даже эти далекие, едва различимые отзвуки воздушного боя незримо подстегивали путников, заставляя отгонять мысль об отдыхе и все идти и идти вперед.
Заметив, что лес перед ними начал редеть, идущий впереди Арктор подал Лорелее знак остановиться. Воин долго всматривался в мерзлую чащу вокруг и слушал, не хрустнет ли где ветка или снег, а его мозг, словно радар, сканировал местность, ища хоть какой-то проблеск мыслительной активности врага.
«Там, впереди, просека от упавшего самолета, — сообщил он Лорелее. — Аппарат зарылся в снег метрах в двухстах от нас. Внутри его я ощущаю слабое биение жизни. Что скажешь?»
— Осмотрим его, — шепнула Лорелея и, то и дело проваливаясь по колено в сугроб, двинулась к полосе искореженных деревьев.