– То есть у тебя было видение?
– Да, второе, связанное с тобой. Карм также отправила меня в замок темного человека, хотя ты сказал, что мне это только снится.
– Тогда мне пришлось хранить свои секреты.
– А теперь нет.
Хонус произнес эти слова скорее как мольбу, чем как утверждение, и это разорвало сердце Йим.
– Я не буду хранить от тебя секреты, Хонус. Клянусь. Но после того, что я пережила, все, чего я хочу, – это забыть на время. Чтобы обрести покой и быть с тобой. – Она потянулась к нему, чтобы погладить Хонуса по щеке. – Как я мечтала об этом.
Хонус посмотрел на нее и улыбнулся.
Река, о которой говорил Хонус, в основном представляла собой ленту мокрого песка, но он пошел по ее руслу, пока не нашел участок воды. Он напоминал длинный извилистый залив. Когда они дошли до него, низкое солнце окрасило траву в зеленовато-золотистый цвет. Отражаясь в розово-голубом небе, залив напоминал Йим о Фэйри, а также об утре, когда любовь становится откровением. После того как Хонус разбил простейший лагерь, Йим сбросила одежду и зашла в воду, надеясь, что ее изменившееся тело не оттолкнет Хонуса. Она позвала его.
– Ты сказал, что искупаешь меня.
Улыбка Хонуса показала Йим, что ей не стоило беспокоиться. Он быстро разделся и присоединился к ней.
Обычаи и поверья запрещали полную близость после признаков беременности, но ласки были допустимы. Йим нуждалась в том, чтобы Хонус смыл с нее не только грязь, она хотела очиститься от отвратительных воспоминаний о ласках Яуна и Бахла. Она увидела беспокойство Хонуса, когда он впервые коснулся ее кожи и почувствовал ее холодок. Но затем его руки начали творить волшебство. Сильные, но нежные, они заговорили с ней. Они говорили: «Я люблю тебя. Я принимаю тебя. Я скорблю о твоих страданиях. Я хочу подарить тебе радость».
Вода в бассейне была теплой. Йим и Хонус оставались там до тех пор, пока солнце не скрылось за горизонтом. Выйдя из воды, они не стали одеваться, а позволили ветерку унести влагу с их кожи. По милости Карм или благодаря какой-то силе надежды и воли в душе Йим воцарился покой. Она не стала одеваться, наслаждаясь тем, как Хонус разглядывает ее тело. Она чувствовала его взгляд на полноте своих грудей и живота и снова вспоминала, что жизнь внутри нее – не только ребенок Бахла, но и ее.
Они ели, целовались и ласкались, а потом легли плоть к плоти на плащ Хонуса и уснули.
Прохлада разбудила Йим. Она покинула объятия Хонуса, поднялась и натянула сменку. Затем она отправилась в туалет. В темноте ее моча казалась черной. Йим надеялась, что Хонус не обнаружит ее пятно. Его беспокоил темнеющий синяк на ее пояснице. Если бы он узнал всю глубину ее травмы, завтрашний день стал бы еще тяжелее. Когда Йим улеглась на плащ, который она делила с Хонусом, он обнял ее и нежно поцеловал в шею.
Хотя у Йим не было причин вставать рано, она поднялась. У Хонуса было зерно и котелок, и она сварила кашу, наслаждаясь привычной рутиной прежней жизни. Пока они ели, она спросила:
– Хонус, что лежит на севере?
– Западное Побережье простирается до Лурвича, или того, что когда-то было Лурвичем.
– И там все так же пустынно, как здесь?
– Только южная часть совершенно пуста. Дальше к северу есть деревни и усадьбы, хотя Бахл и на них охотится.
– А к северу?
– Пустые земли, хотя некоторые живут и там.
– А к северу от них?
– Серые болота. Пустынное место к югу от реки Турген.
– А к северу от нее?
– За Турген никто не заходит. Она слишком широка и стремительна. Почему ты спрашиваешь?
– Потому что я должна туда пойти.
Хонус пожал плечами.
– Я водил Теодуса в такие же дикие места.
– Ты не возьмешь меня, Хонус. Я пойду одна.
Хонус уставился на Йим, потеряв дар речи.
– Я сказала, что не буду хранить от тебя секреты, и я не буду. Ребенок, которого я ношу, принадлежит лорду Бахлу. Карм выбрала меня для спаривания с ним.
Лицо Хонуса помрачнело.
– Карм посетила меня в ту ночь, когда я покинула тебя, и сказала, что я должна отправиться к Бахлу. Все, что произошло, было направлено на это.
– Даже наша любовь?
– Особенно это.
– Значит, мне суждено быть с тобой.
– Ты не понимаешь. Ты живешь, потому что лорд Бахл потерял свою силу. Он потерял ее, потому что она перешла к его нерожденному сыну. Я отдала себя ему, чтобы спасти тебя.
Мне все равно, чье дитя ты родишь. Если ты можешь любить его, то и я смогу.
– Но Бахл был воплощением Пожирателя. Это было источником его силы. А теперь и я стала его хозяином. Я больше не святая, если вообще была ей. Я осквернена. Ты должен бежать от меня.
– Я не могу.
– Есть вещи важнее тебя и меня, и это одна из них. Ты сталкивался с армией Бахла, но не с самим Бахлом. А я сталкивалась и знаю, что он далеко не просто злой человек. Пожиратель внутри него был готов превратить мир в место вечного ужаса. Это почти удалось. Теперь это зло перешло к сыну Бахла, и единственная надежда мира – отвратить ребенка от его судьбы. Эту задачу я должна выполнить в одиночку.
– Почему бы просто не убить его?
– Убийством всего не решить, хотя, как сарф, ты можешь в это верить. – Йим видела, что ее слова задели Хонуса, и, хотя это ранило ее, но не поколебало. – Ребенок - не наш враг. Это зло внутри него, а его нельзя победить насилием. Насилие взращивает его.
– Тогда как ты можешь победить его?
– Любовью.
– Тогда почему ты отвергаешь мою?
Йим видела, что Хонус ищет хоть какой-то знак, что она отступит. Зная, что не осмелится дать ему такой знак, Йим посмотрела на него сухими глазами и твердо сказала.
– Я не отвергаю твою любовь, но я должна от нее отказаться. Всю свою жизнь я следовала путем Карм. Он никогда не был легким. Но теперь, когда я вижу его конец, я принесу эту жертву, чтобы достичь его.
– Я могу помочь тебе, защитив тебя и твоего сына.
– Мне жаль, Хонус, но этот ребенок будет притянут к смерти. Он не сможет расти рядом с тобой. Я должна отправиться в далекие земли, куда-нибудь подальше от войн и воинов.
– Даже если ты найдешь такое место и вырастишь там сына, если в нем живет Пожиратель, как ты сможешь отвратить его от зла?
– Пожиратель теперь и во мне. Если я смогу противостоять его злу, то, возможно, и мой сын сможет.
– Йим, разве ты не любишь меня?
Страдание, прозвучавшее в голосе Хонуса, едва не разрушило решимость Йим. Но она упорно продолжала.
– Я буду любить тебя вечно. Эта любовь – дар Карм. Но мой ребенок будет нуждаться в моей любви больше, чем ты. Поэтому волей Карм мы должны расстаться.
Хонус, той ночью в храме ты поклялся мне в послушании. Я держу тебя на этой клятве. Я ухожу, и ты не должен следовать за мной.
Хонус, который был таким грозным, выглядел совершенно побежденным.
– Значит, Карм даровала нам любовь, всегда зная, что она ее отнимет?
– Да.
Хонус долго молчал, казалось, лишившись всех чувств. Затем эмоции вернулись к нему, и он встал, его лицо покраснело.
– Какая жестокость! Так играть жизнями! Это делает Карм не лучше Пожирателя.
– Не говори так!
– Почему бы и нет? Возможно, ты можешь простить ее, но я не могу. Карм забрала меня у родителей. Она постановила, что я должен тренироваться убивать. Для чего? Чтобы она разбила твое и мое сердце? Чтобы мы закончили свои дни в горечи?
Хонус выхватил меч и устремил к небесам.
– Я отдал свою жизнь Карм! Но теперь я раскаиваюсь и проклинаю тот день, когда ступил в ее храм!
Хонус вогнал клинок в землю с такой силой, что тот наполовину оказался погребенным. Затем яростным пинком он сломал его и отбросил рукоять в сторону.
– Я навсегда отрекаюсь от Карм!
– Хонус!
– Я подчинюсь твоей воле, но не ее. Я возьму только две шкуры с водой. Остальное – твое. Иди на север, если хочешь. Я не последую за тобой. Пусть Карм даст тебе утешение. Я буду искать его в другом месте. И когда люди будут смотреть на мое лицо, я скажу, что оно показывает мою ненависть к Карм.
Йим стояла, ошеломленная и с разбитым сердцем наблюдая, как Хонус схватил две шкуры с водой и бросился вверх по склону. В спешке он даже не потрудился взять свой плащ. Поднявшись на холм, Йим увидела, как он бежит по просторам травы. Она осталась на месте, вытирая слезы, чтобы увидеть его в последний раз. Хонус становился все меньше и меньше, пока не исчез из виду, и Йим осталась одна.
48
Йим плакала. Рядом не было никого, кто мог бы увидеть ее или позаботиться о ней, поэтому она дала волю печали. Какое-то время она властвовала над ней. Затем в ней вновь проснулась решимость, позволившая ей отослать Хонуса. Она отказалась от того, кем дорожила больше всего, и была уверена, что это не будет напрасно. Йим крикнула в пустую равнину.
– Мир не упадет в бездну! Мой ребенок познает любовь, а не ненависть и смерть!
Йим почти улыбалась своей браваде, готовясь к путешествию на север. Она проверила свои запасы и нашла все самое необходимое: кремень и железо, нож, котелок, деревянную миску, набор для лечения и ложку. Было достаточно зерна, немного кореньев, буханка черствого хлеба и немного сыра. У нее была смена, которую она выстирала в озере и разложила на траве для просушки. Еще у нее был Нег – для перевозки и общения. И наконец, у нее был потрепанный плащ Хонуса. Она взяла его в руки и прижала к лицу, лелея то, что пахло им.
Йим собрала седельные сумки, надела сырую смену, оседлала Нега и с большим трудом взобралась на лошадь. Ушибленный бок болел до такой степени, что мешал ей не меньше, чем растянутый живот. Жеребец так терпеливо терпел ее неуклюжие попытки, что у Йим сложилось впечатление, будто он понимает ее трудности. Йим почувствовала, что между ними возникло взаимопонимание. Ей стало интересно, не дал ли ей поцелуй Рупинлы нечто большее, чем способность перезимовать с медведем.
К полудню Йим ехала на север. Нег нес ее осторожно, словно знал, что каждый толчок причиняет боль его наезднице. Почки Йим болели так сильно, что ее подташнивало. Если бы не это, поездка была бы приятной. Вместо этого она превратилась в испытание, усугубляемое необходимостью часто сходить с лошади и поливать траву кровавой мочой. Каждый раз возвращение в седло становилось борьбой, в которой навыки, приобретенные в результате повторений, компенсировались растущей усталостью и болью Йим. К позднему вечеру она уже не могла справиться с этим испытанием и опус