'нак у его левого колена.
Демонов не берегут, они, как правило, оружие одной атаки, да и растить-то их быстро, всего год – уже боевой возраст, не то что у крупных скакунов, тем паче верховых птиц. Но все же Джхра сегодня утром огорчило, когда он понял, насколько юный шерстистик ему достался. Вопреки правилам и своим личным привычкам погладил его, почесал пузцо (а ведь демонов не только не берегут, но и не привязываются к ним) и расстроился еще больше, нащупав сумку. Причем, судя по всему, в этой сумке пребывал новорожденный: крохотный, с ягоду, вцепившийся губами в материнский сосок так, словно и вырос на нем.
Демоничка, негромко урча, крутилась у ног его птицы, но поглядывала не на нее, а на него, всадника, и во взгляде ее светилась… Ну, у пернатых это называется «высшая преданность», но шерстистые слишком глупы для таких чувств. Ведь так же?
– Что ж, сегодня ты спасла своего птенца, – признал Джхр, но почувствовав, что этого мало, добавил: – и отца моих птенцов…
Демоничка, не отрываясь, смотрела на него. Повизгивала от любви и восторга. Безусловно, она всем своим естеством жаждала вспрыгнуть на птицу, чтобы, как перед сражением, спрятаться у нее в перьях, плотно прижимаясь к колену всадника, но понимала, что сейчас ей не может быть позволено такое счастье.
Нет, ну в самом же деле…
Шерстистых не берегут. Шерстистых не ласкают. К шерстистым не привязываются. И уж конечно, шерстистым не дают имена.
Джхр, перегнувшись со спины птицы, бережно, как едва оперенного птенца, взял демоничку на ноги. Ощутил трепещущее биение ее сердца.
– Имя тебе будет, – решился он, – Лу-карф, «красивая».
Будто поняв его слова, Ц'нак, «прекрасная», ревниво ударила лапой в окровавленную землю. Впрочем, по-настоящему она, конечно, ревновать не могла: они со всадником – родня по перу и скорлупе, их предки сошли с неба, пусть порознь и в разное время… Эта связь куда крепче, чем такая вот почти противоестественная приязнь к чужеродному существу, покрытому шерстью и рождающему детенышей живьем, прямо из утробы.
Освободить Джхра от командирского долга все еще было некому, поэтому на небо он временами поглядывал. Хоть и знал, что у них перевес в воздухе, а вражеские лучники, только за небом и следившие, его в этом дополнительно убедили, но…
Но.
Все равно стаю крылатых рассмотрел слишком поздно, те вышли со стороны солнца. Засомневался было: может, все-таки это свои птицы? Нет, никак не получается: что им сейчас тут делать, своим…
Стая, как видно, должна была накрыть его отряд прежде, чем тот сомнет пехотинцев. С этим управляющие врага опоздали, но вот отомстить у них получится.
Выкрикнул положенные команды, пусть им сейчас цена – ломаная скорлупка: и беговые птицы, и шерстистые едва ковыляют, последние силы на исходе. То есть, в общем, получалось: нет разницы, когда он стаю заметил. Горькое утешение, но какое есть.
Джхр следил, как все-таки пытаются рассредотачиваться рядовые воины, как иные из них, спешившись, пытаются укрыться под своими птицами. Сам он остался в седле, Ргк тоже. Суета все это и самообман: дротики, которые крылатые роняют россыпью, с высоты пробьют насквозь что угодно, тело подседельной птицы для них не преграда. Ну и, конечно, нельзя так поступить со своей прекрасной Ц'нак, пусть даже они все равно умрут вместе.
– Не спасла ты, выходит, отца моих птенцов, – с упреком сказал он демоничке, будто в том и правда была ее вина. Та, ничего не понимая, пристыженно запищала, попыталась лизнуть его руку. Джхр потрепал ее по голове, вдруг до самого сердца изумившись, насколько шерстка похожа на птенцовый пух.
Что ж, дюжина его подчиненных, управляющие-умом, должны уцелеть, они далеко. И все, что могут, делают: их объединенное старание чувствовалось в том, как сейчас ковыляли в разные стороны изнемогающие скакуны. Может, на часть шерстистых у вражеских птицеводов не хватит дротиков, а правильно выращенный скакун – изрядная ценность. Будут сражения и после нынешнего.
В сторону, откуда могла прийти помощь, Джхр не смотрел: он давно уже удостоверился, что в небе только одна стая, а с земли – ну какая помощь? Сотня лучников может остановить и рассеять крылатых птиц, вот только взяться тут своим стрелкам, пешим, неоткуда. А верховому с мощным луком не управиться, иначе они и сами при луках были бы.
Поэтому густой рой стрел, невесть откуда выпорхнувших навстречу стае, стал для него полной неожиданностью.
Он резко обернулся и дважды сдвинул мигательные перепонки, прежде чем все-таки поверил своим глазам.
Через степь к ним спешило… нечто. Три огромных «нечта» совершенно безумного, неописуемого вида. Единственное, что было хоть слегка узнаваемо в каждом из них, – это средняя часть, похожая на… плот, наверно: есть такие помосты, держащиеся на воде. Вот только эти помосты держались не на воде, а в полуросте над землей, и опорой им служили… Здесь узнаваемое заканчивалось: опоры эти были сферические, они вращались, как катящееся яйцо или плод ореховой пальмы. Ни с тем, ни с другим по-настоящему сходства не было, но как еще назвать то, что способно катиться?
А над каждым плотом возвышался огромный треугольник, напоминающий… Ну, наверно, крыло. Совершенно запредельных размеров. То есть на крыло он тоже не был похож, однако Джхр сколько-то мгновений с ужасом пытался понять, надежно ли управляют исполинской неведомой птицей те, кто ухитрились положить ее на плот? И что делать, если она… Это при том, что он опытным воинским взглядом сразу понял: нет ни на одном плоту места для тела такой птицы, там все забито лучниками.
Лучники тоже были странные. Свое оружие они умостили горизонтально, положив его на перильца, опоясывающие каждый из плотов, и, похоже, даже не придерживали ногами. Луки эти выглядели еще странней, чем лучники, но били они мощно и точно, куда на большую дистанцию, чем по силам пешему стрелку.
Крылатые враги закружились в воздухе, словно вода, наткнувшаяся на преграду. Некоторые, сраженные, попа́дали, над остальными же управлявший ими птицевод, наверно, утратил контроль. А обычный летун, которого перестал вести чужой разум, конечно же, не продолжит держать в лапах футляр с осыпными дротиками. В результате смертоносный дождь обрушился куда раньше, чем планировал враг, слепо, вразнобой, и поразил только землю внизу.
Кажется, потом птицевод сумел нащупать бестолково заметавшуюся стаю и восстановить над ней власть: во всяком случае, прочь вражеские крылатые оттягивались слитно. Но сделать они, обезоруженные, ничего больше не могли, даже сумей управитель бросить их в повторную атаку. Ну и в любом случае лучники рассеяли бы крылатых ничуть не хуже, чем в первый раз.
Этих лучников Джхр без нужды разглядывать избегал. То есть как раз их мог бы, однако видеть все остальное – гигантские крылья, вращающиеся круглые штуки, – было болезненнее любой раны. К счастью, командирский долг с него по-прежнему никто не снимал, а командиру победившего, но сильно потрепанного отряда очень даже есть чем заняться сразу после боя.
Тем не менее, когда все поводы не оборачиваться были исчерпаны, он обернулся, куда денешься.
Плоты, вот удача, вплотную к месту их битвы не приблизились, встали посреди степи в половине полета стрелы – обычном, а не из этих поперечных луков. Крылья над ними куда-то исчезли, точнее, словно бы сбросили плоть, превратившись из белых треугольников в подобие решетчатых скелетов (Джхр опять сдвинул мигательные перепонки, но когда разжмурился, все осталось по-прежнему). Основа плотов, как теперь сделалось видно, тоже была решетчатая, ажурная: не помосты, а словно бы корзины.
А вдали, между центральным и правым плотом, виднелась точка. Очень понятная точка – кто-то ехал по степи, понемногу приближаясь. Обычным образом ехал, на верховой птице.
Вскоре все стало еще более понятно: птицу Джхр узнал на большом расстоянии. Таких роскошных самцов, как Д'внг, в армии вообще-то мало, и все у высших полководцев. Конечно, мог верховный предводитель Йкфстх и уступить кому-нибудь своего подседельного бегуна, но… очень вряд ли. Хотя странно, что полководец такого ранга едет один, без свиты. Если это все-таки он.
Когда расстояние еще более сократилось, стало ясно – он. И с отсутствием свиты все ясно тоже: ярко-синее пятно на плече полководца оказалось маленьким летуном, а такой масти бывают только словесные вестники, причем лучшей породы.
Ага.
Знать бы теперь, послали этого вестника до того, как дротиконосную стаю, или все-таки после, когда она была отражена. Словесник в полете малопроворен, обычного боевого летуна он точно не обгонит, но тяжело нагруженного… ну, может быть. Однако полководец в любом случае прибыл сюда не на крыльях, ему из ставки верхом надо добираться.
По всему выходило – до. Причем изрядно. Скорее всего, еще прежде, чем всадники и скакуны Джхра вломились в копейный частокол. Даже прежде, чем они боевой разгон взяли. Солнцу до зенита еще долгий путь оставался…
То есть цена их сегодняшнему подвигу – линялое перо: этой атаки вообще не должно было быть!
Джхр с шипением втянул в грудь воздух. Вряд ли стоило утешаться тем, что так вообще-то бывает часто: на войне левое крыло сплошь и рядом не знает, куда летит правое.
Демоничка выглянула из вороха перьев, готовая на что угодно: по знаку хозяина тут же спрятаться обратно, лизнуть ему ногу, если позволит… или, если прикажет, броситься на приближающегося чужого всадника, как на врага.
Ничего подобного Джхр, разумеется, не приказал.
– Какую же странную судьбу ты назначила отцу моих птенцов, Лу-карф… – тихонько произнес он, легким движением побуждая демоничку снова укрыться в перьях (она шустро повиновалась). И развернул птицу к верховному, чтобы приветствовать его подобающим образом.
– Ты мне нужен, – просто сказал верховный, отбросив все положенные приветствия, словно осколки скорлупы. – Я еду туда, где требуется умелый боец и верный телохранитель. Знаю, что тебе такое уже не по рангу, так что приказывать считаю неправильным. Но прошу помочь.