– Слушай, что ты этим хочешь сказать?
– Я не знаю точно, разумны ли девонские ложные скорпионы, но тот, кто рисует им эти пятнышки, определенно разумен.
– Как это рисует?
Бруно глубоко вздохнул, словно перед прыжком в воду.
– Сочинили когда-то фантастическую историю. Как три миллиона лет назад на Земле кто-то воздействовал на питекантропов, чтобы развить у них мышление. Показывал нашим предкам стимулирующие картинки. Похоже, тут проделывают что-то похожее с ложными скорпионами. Стимулируют интеллект. Если скорпы решают логическую задачу правильно – получают еду. Если ошибаются – погибают. Такое вот поощрение умных и отсев глупых. Ты думаешь, зачем около скорпионника пустые раковины выложены? Я тебе потом съемку покажу. Молодые между раковин бегают, изучают. Школа это у них.
– Так, наверное, это кто-то из ваших и занимается всем этим прогрессорством! Только почему мне об этом неизвестно? Секретные исследования?
– Нет, это не наши. Ни с Земли, ни из колоний. Не было никаких похожих проектов. И скрыть такое невозможно. Кроме того, я самые первые снимки барашей отыскал. Экспедиции, что Девону открыла. На них эти тестовые задания уже проявляются… И еще. Самое главное. Изучили образцы тканей этих бумбарашей, что уцелели при взрыве. Так вот, там без генной инженерии не обошлось. Недоступного для нас уровня.
– Брось! Получается… Чужие, что ли? Другая космическая цивилизация?
– Выходит, да.
– Нет, не может быть, чтобы мы этих братьев по разуму до сих пор не замечали!
– Галактика большая. Может, они навстречу нам идут с другого края Млечного пути. Вот только сейчас и начали друг друга нащупывать.
– Да нет! Я говорю, почему мы на Девоне их до сих пор не нашли. Мы ведь тут уже десять лет, а ты говоришь, что они здесь были с самого начала…
– А пятнышки на улитках почему за эти годы не разглядели? Потому что специально не искали! И пришельцев на Девоне тоже не искали, пока случайно не обнаружили искусственно созданное существо и не задумались, откуда оно могло взяться. К тому же самих пришельцев, судя по всему, здесь нет…
– Как нет?
– Перемещение крупных объектов в надримане мы бы зафиксировали. А вот подпространственные инфоропакеты перехватить нельзя. Думаю, когда-то, еще до нас, чужие забросили на Девону автоматические системы, что-то вроде наших наноботов. Они и работают в естественной среде с зародышами улиток…
– Скажи просто, как нам их искать?
– Никак! Не обнаружить этих наноботов нашим оборудованием. Представляешь, как они нас обогнали? Встроить подпространственный передатчик в объект атомарных масштабов! – Бруно выдержал паузу. – Но можно сделать так, чтобы они нас сами нашли!
Глеб воздержался от нового вопроса. А Бруно продолжал:
– Я просмотрел через свои фильтры все старые записи и заметил одну особенность. Обычные бараши ползают с одними и теми же пятнышками, пока их не заберут и не съедят. Новые тесты – у новых улиток. А вот у бумбарашей, которых отсеивают, не так. У старых улиток через какое-то время пятнышки меняются. Тоже тесты с ошибками, но другие. Как-то их чужие обратно перекрашивают, чтобы снова использовать.
– И что нам от этого?
– Очевидно, их информационный канал – с обратной связью. Наноботы с Девоны информируют свой центр о том, как идет работа, и получают оттуда инструкции. А теперь предположим, мы на бумбараше таким же пигментом свое послание напишем. Чтобы чужие поняли, что тут, кроме ложных скорпионов, настоящие разумные есть.
– Какое послание? Строение молекулы водорода?
– Что-нибудь попроще. Например, схему местной звездной системы. Девона четвертая планета и единственная с крупным спутником. Вот так и изображу. Кружочками.
– Но рисовать буду я! – заявил решительно Глеб. – Тебя к бумбарашу, извини, не подпущу. Не имею права. Сам нарисую. Если не взорвусь.
Назавтра егерь при помощи невидимого для человека пигмента изобразил на одном из бумбарашей придуманную Бруно схему с местным солнцем и планетами. Следующим утром скорпы, явившиеся, как обычно, за барашами, оказались в полной растерянности. Они долго бегали от одной улитки к другой, но так и не смогли ни на ком остановить свой выбор. Бруно снял барашей в ультрафиолете и загрузил данные в нот.
– Что они? – нетерпеливо спрашивал Глеб. – Ответили?
– Интересно, интересно! Смотри! Во-первых, на этот раз новые задания на всех барашах. Во-вторых, все задания – на календарь. Вот, сначала они дают схему вращения Девоны вокруг своего солнца. А это их система счета времени. Ага, восьмеричная. Черточка значит часть дня. Час, так скажем. В их часе примерно три наших. Восемь черточек – сутки, обозначено крестиком. Восемь крестиков – крестик в кружке, это их неделя. Восемь недель – крестик в двойном кружке, месяц. А год – пирамида. И нужно определить, правильно ли обозначена продолжительность года. В месяцах, неделях, днях и часах. Сейчас пересчитаю…
– Слушай, они нас что, на математику проверяют?
– На элементарную астрономию скорее… Ладно, вот что получается пока с правильными и неправильными решениями. Эти вот улитки – нормальные, а те, которых я отметил, бумбараши. Надо несколько нормальных барашей к скорпионнику отнести, а то пострадали они из-за нас. Пробей им только раковины, чтобы поняли, что безопасные…
– А они точно не взорвутся? – спросил Глеб
– Обижаешь! Но хочешь, прострели их на всякий случай из карабина.
– Ладно, соображу что-нибудь. Ну а с бумбарашами что будем делать?
– Продолжать через них диалог. Сейчас я им плоскую проекцию местного скопления дам. И расстояние в световых годах, пирамидках этих, отсюда до ближайших звезд.
– Здорово, Бруно! Это же контакт! Понимаешь, первый контакт! Теперь осталось только галактическими координатами обменяться, и можно экспедиции посещения друг к другу посылать!
– Эх, Глеб! Не думаю, что все у нас получится так сразу…
И точно, следующим утром ничего не случилось. На барашах оказались обычные тесты на общую логику. Бруно предложил егерю предоставить улиток скорпам, а самим запастись терпением. Может, как раз сейчас где-нибудь за тысячи светолет отсюда решается судьба контакта.
Глеб решил, пока есть время, сходить на озеро, проведать слизевика. Настроение у егеря было тревожным, возможно, из-за признаков скорой грозы. Воздух будто отяжелел, пек знойным жаром. Пока дошел до озера, из-за гор уже поднималась мрачная стена грозовой тучи, непрерывно озаряемая вспышками молний. Пока негромко, но уже солидно-басовито гремел отдаленный гром. Глеб не раз был свидетелем сильных гроз, но что-то казалось на этот раз ему необычным. Бурлящая черно-сине-серая изнанка тучи заслонила уже половину небосвода. Солнце какое-то время просвечивало вишневым диском в сгущающемся сумраке, но потом совсем пропало из вида. Сразу стало темно и холодно, резкие порывы ветра сгибали до земли прибрежные голоросы, в лесу трещали и ломались древовиды, по озеру шли окаймленные белым штормовые волны. Пора было бы бежать в лагерь и срочно заякорить бунгало, чтобы не унесло куда-нибудь вглубь материка. Но Глеб оставался на берегу. Разгул стихии, похоже, заворожил и слизевика. Подняв вверх динозаврью шею, он возвышался утесом среди бушующих волн.
Раскаты грома раздирали мирозданье. Вспышки молний ежесекундно превращали мрак в слепящий черно-белый контраст. В центре бури возвышался слизевик, он словно притягивал к себе атмосферные разряды, по какой-то причине не причиняющие ему никакого вреда. В какой-то момент над грибоидом застыл столб пульсирующего электрического пламени, стекающий искрящимся потоком по каплевидному телу чудовища. Потом миксомицет засветился сам. Все ярче и ярче, разгораясь в огромную шаровую молнию, – новое злое солнце взамен прежнего, скрытого тучами. И тут Глеб понял наконец, что заставляло его ощущать необычность происходящего. Этот слабый ноющий зуд во всем теле – обычно он сопровождает открывающийся межпространственный портал. Но где же принимающая станция? Земля задрожала под ногами, и в следующий миг егерь ослеп от ярчайшей вспышки.
Когда зрение вернулось, с голубого, посвежевшего неба ласково светило обычное солнце. От бури не осталось и следа. Исчез и плававший в озере слизевик. Зато к берегу приближались, вышагивая над водой, не касаясь суставчатыми ногами поверхности, невиданные существа. Угловатые фигуры окутывало облако мерцающей многоцветной пыльцы. Впрочем, угадывалось, что снизу пришельцы напоминают длинноногих крабов, а вверху на их вертикальном туловище имеется несколько конечностей. Голов у них, кажется, не было…
– Ну вот, свершилось! – крикнул Глеб подбегающему сзади Бруно.
– Все-таки это были не наноботы, – отозвался тот. – Они как-то встроились в местные грибы. Как я не догадался! Превратили в приборы сети грибниц. Слизевик, видимо, был у них на планете главной лабораторией. А потом послужил одноразовым приемным порталом…
Пришельцы достигли берега. Радостный Глеб шагнул вперед, навстречу братьям по разуму.
Пришельцы прошли мимо него, будто не замечая. Также, не останавливаясь, миновали они и Бруно. Выстроившись в цепь, чужие двигались в лес, в сторону обиталища ложных скорпионов.
– Куда это они? – недоуменно спросил Глеб и тут же догадался: – Ааа! Они решили, это скорпы им картинки нарисовали! Так, Бруно, давай скорее пигмент. Надо у себя эти знаки пигментом нарисовать. Ладно, потом. Попробую сначала так договориться.
Егерь устремился в лес вслед за пришельцами.
– Слушай, давай осторожней! – в голосе бегущего следом Бруно звучала тревога. – Похоже, это роботы с жесткой программой. Даже более примитивной, чем была у слизевика. Тот хотя бы образцы брал на исследование, тебя поймать пытался. А крабо-светлячков послали в один конец с какой очень конкретной задачей. Надеюсь, построить постоянный портал…
– Черт! Что еще там такое?!
Между деревьев пробивался отблеск вспышек жгучего света, трещали мощные энергоразряды.
– Скорее туда! Что-то мне все это не нравится!