Потом они начали встречать ложных скорпионов. Дымящиеся скорченные тела. Некоторые из них все еще сжимали в клешнях пики из выпрямленных рыбьих костей.
Глеб посуровел лицом:
– Может, они первыми атаковали пришельцев? Чужие-то думали, что их ждут, а скорпы решили, это враги… Пришельцам пришлось защищаться. Но нас-то скорпы не трогали!
Бруно хранил хмурое молчание.
Конус скорпионника был срезан одним косым ударом. Вокруг лежали почерневшие тела его обитателей.
Глеб взлетел на антигравах, осмотрелся быстро кругом.
– Сделали дело и исчезли! Профессионалы, будь они прокляты! Сейчас, наверное, рассредоточились и прочесывают лес, ищут оставшихся скорпов. Но почему они их уничтожили? Почему?!
– Ты не понял? – хрипло ответил Бруно. – Мы слишком хорошо ответили на тест! Подставили скорпов перед их благодетелями. А они, оказывается, не любят слишком умных! Боятся, что другие разумные расы рано или поздно выйдут в космос и будут представлять опасность или станут конкурентами. Все эти бараши – не манна небесная, а ловушка для потенциальных сапиенсов. Чтобы выявить их и убрать, пока не выросли. Погасить разум в колыбели. Вот таких мы встретили братьев по разуму!
– Я здесь егерь и не позволю кому ни попадя браконьерствовать, слабых обижать! – отозвался Глеб с холодной яростью в голосе. – Всяким там бумбаранам! Тем более, выходит, это из-за нас, из-за меня все случилось, из-за рисунка этого! Так, ты давай заряди пистолет и сиди тихо, а я с этими мерзавцами потолкую по-взрослому.
И Глеб побежал в лес, сжимая в руках карабин.
Оставшись в одиночестве, Бруно достал из рюкзака и разложил станцию галактической связи. Через минуту перед ним появился офис с эмблемой GSA на казенного цвета стене. Немолодой мужчина в строгом костюме поднял глаза от монитора.
– Да! – коротко сказал Бруно.
– Знаем, – также коротко ответил собеседник. – Хорошая работа! И обнаружили, и спровоцировали на активные действия. Мы взяли пеленг масс-переброски. Теперь они в наших руках. Кто они, кстати?
– Чистильщики.
– Кто бы мог подумать? – мужчина еле заметно улыбнулся. – Повезло, что вы живы!
– Мы оказались слишком непохожи. Скорее всего, разумный вид на их планете возник из членистоногих. Поэтому они и заинтересовались такими же на Девоне. А людей как сапиенсов они не воспринимают.
– Пусть не воспринимают и дальше, – мужчина откинулся в кресле. – Странно, я думал, вы будет расстроены. Раньше при отрицательных результатах вы просто лучились от радости.
Бруно пожал плечами:
– Я расстроен. Ощущение, будто охотился на крокодила, бросив для приманки визжащего щенка… Но я рад, что под мой выстрел действительно появился аллигатор-людоед, а не сердобольный лодочник.
– Вы так и остались романтиком! – засмеялся мужчина. – Эта вселенная слишком жестока для добрых инопланетян!
Из леса послышался шум. Бруно повернулся, заряжая пистолет. На поляну вступил большой отряд скорпов, они осторожно катили белые раковины барашей. Бруно подумал, что это, наверное, запоздавшие фуражиры. Сейчас они обнаружат, что стало с их домом. Только бы не подумали, что это сделал Бруно! Вид разгромленного скорпионника, однако, не вызвал у скорпов заметного шока или удивления. Они, как всегда, немедленно и деловито приступили к работе. Одни расчищали обрушившиеся проходы вглубь жилого конуса. Откуда вскоре появились уцелевшие, некоторых, видимо, раненых, выносили наподобие носилок. Другие скорпы обвязали раковины принесенных ими барашей плетеными веревками и, забравшись на соседние древовиды, зачем-то стали поднимать раковины туда.
Смысл этих действий Бруно понял потом, когда из леса одним прыжком выскочил светящийся робот-краб и застрекотал огненными вспышками по выносившим раненых ложным скорпионам. Скорпы-спасатели бросились врассыпную, часть из них, пораженные разрядами, остались лежать недвижно. Однако другие скорпы – те, кто засел вверху на деревьях, – внезапно обрушили на инопланетного робота град белых крученых раковин. И каждая раковина, падая на землю, взрывалась как мощная бомба.
Скорпы принесли бумбарашей! – догадался Бруно. – И применили вместо артиллерии!
Несколько близких разрывов разнесли робота-краба на куски. Скорпы яростно накинулись на еще шевелящиеся части тела, разрывая своими клешнями на еще меньшие клочки. И тут из леса выкатился еще один светящийся пришелец. Увидел скорпов, застывших у останков первого робота, повел на них стволом энергетического оружия. А у скорпионьих артиллеристов, таившихся на древовидах, наверное, закончились бумбараши. Или они боялись задеть своих?
Робот дернулся и завалился набок, скребя конечностями. Из отверстий в обшивке выплескивалась фонтанчиками какая-то жижа. Светящийся панцирь быстро гас, приобретая тусклый серый цвет.
Бруно посмотрел на пистолет в своей руке, будто не веря, что он смог выстрелить во в какой-то степени, вероятно, разумное создание. Но он это сделал!
Потом он увидел приблизившегося к нему старого буро-черного скорпа. В первый раз один из ложных скорпионов обратил внимание на человека! Старый скорп шевелил стебельками глаз, осматривая возвышающегося над ним Бруно. У старика была всего одна клешня, в которой он держал короткую пику. А может, посох… И этим посохом скорп начал что-то быстро чертить на земле. Бруно наклонился, приглядываясь.
Три стилизованные, но узнаваемые фигуры.
Скорп, человек и робот-краб чистильщиков.
Бруно, не найдя подходящей палочки, воспользовался стволом пистолета.
Перечеркнул краба.
Обвел, соединяя в один круг фигуры скорпа и человека.
Может, добрых инопланетян действительно не существует.
Тогда у землян есть шанс стать первыми!
Александр Громов. Бобугаби
– Все-таки они очень странные, – глядя в окно, проговорил Дэн.
Который раз за день, не помню. Отними у некоторых людей право с глубокомысленным видом изрекать банальности – заскучают. Я не стал интересоваться, что он там увидел, и лишь пожал плечами.
Мы были не дома, мы были в гостях, а в гостях всегда зацепишься глазом за что-нибудь непривычное. Даже на Земле. А уж на планете Кулюгулю (это вольное сокращение совершенно непроизносимого туземного названия) мы были первыми земными гостями. Визит доброй воли, так сказать. По приглашению или нет – этого мы до сих пор не поняли. Во всяком случае, декодировка и машинный перевод кулюгулянских радиопосланий убеждали: это приглашение, а не совет идти ко всем чертям. Приходите, мол, запросто. Можно без галстуков. Свои, мол, чего уж там. Разумный разумного не съест.
Девяносто один световой год. Сто независимых лет пути для корабля вроде «Осеннего цветка». Зависимого времени тоже достаточно, чтобы большую его часть провести в анабиозе. Замороженная чурка не ест, не пьет, да и смерти своей не заметит, если «Осенний цветок» налетит на кометное ядро или еще какую-нибудь межзвездную дрянь. Удобно. Неудобно другое: сто лет пути до Кулюгулю. Досветовая скорость, и выше не прыгнешь. Это серьезно. Двести независимых лет пути туда и обратно – еще серьезнее. Хотя предполагались всякие варианты.
Помнится, мы шутили перед тем, как лечь в анабиозные камеры: прилетаем, мол, а там нас встречают не только аборигены, но и земляне, научившиеся за сто лет проникать сквозь пространство или проламывать его, уж не знаю, каким способом… Шутили, а сами думали, что, возможно, это не такая уж шутка. Дудки. Мы зря тешили себя надеждами. Нас встретили только аборигены. По-видимому, задача сокрушения пространства оказалась сложнее, чем можно было предположить. За сто лет с ней не справились ни люди, ни кулюгуляне. Досадно? Да. Зато теперь мы точно знали, наш полет не напрасен. Наша жертва на алтарь межзвездного братства необходима, хотя и тяжела. Сами понимаете, каждый из нас троих пожертвовал привычным миром: вернемся домой – и не узнаем дома. Не говоря уже о родных, которых мы никогда больше не увидим… Стоп. Не хочу об этом распространяться.
Мы благополучно перенесли полет. Звезда, вокруг которой обращается Кулюгулю и еще одиннадцать планет, относится к классу F9V и несколько ярче Солнца. Кулюгулю – четвертая планета от светила. Год на ней состоит из четырехсот десяти местных суток, в сутках вмещается двадцать шесть земных часов с минутами. В умеренном поясе планеты не слишком холодно и не слишком жарко, не слишком влажно и не слишком сухо. Воздух пригоден для дыхания, так что при общении с аборигенами вполне можно обойтись легким защитным костюмом с дыхательным фильтром, не пропускающим бактерий и вирусов ни туда, ни обратно. Комфортные условия для землянина. Разумеется, в предоставленной нам резиденции (смахивающий на гриб-дождевик дом с небьющимися окнами, системами очистки и специальным тамбуром) мы могли обходиться без защитных костюмов. Напротив, в костюмах к нам являлись представители аборигенов, уполномоченные контактировать с нами, если им вдруг казалось необходимым нанести нам визит.
Мы пробыли на Кулюгулю почти год, и срок нашего пребывания истекал. По взаимному согласию дни чередовались: если, скажем, сегодня мы изучаем цивилизацию Кулюгулю, то завтра аборигены изучают нас: просвечивают, берут всевозможные анализы, донимают вопросами о Земле и землянах, пытаются приспособить к человеческому мозгу свою аппаратуру ментоскопирования, интересуются чертежами «Осеннего цветка». Можно сказать, мы корректно играли с аборигенами в пас. Мы накопили чудовищное количество информации. Нередко нам даже удавалось осмыслить ее, но большей частью информация ложилась на носители для анализа на Земле. У нас просто не было достаточно времени, а кроме того (и я думаю, что это важнее), мы не родились на Кулюгулю. При всей похожести нас и аборигенов разделяла пропасть. По сравнению с ее шириной нормального человека и Маугли разделяла лишь трещина в асфальте. Иногда нам казалось, что мы или уже понимаем, или вот-вот поймем кулюгулян до конца. Потом мы сталкивались с чем-нибудь необъяснимым и убеждались, что п