1) Согласно официальным данным, переданным Департаментом изучения окружающей среды по радио и телевидению, снег пошел приблизительно в 20.30.
2) Вопли и крики, доносившиеся с улицы, я услышала около 21.45. (В это время я как раз заканчивала свои обед из тортеллинок в красном соусе, хлеба, вина и салата.)
3) Я подошла к окну и увидела людские полчища, штурмующие берега Арно.
4) Я бросилась к Иверсонам и увидела из их окон, как толпа атаковала мост (который, помимо всего прочего, является отличным наблюдательным пунктом).
Я заметила, что хотя снег валил хлопьями над самим Арно, ни одна снежинка — чертов каприз! — не упала на мост. (Если поразмыслить, это еще большая чертовщина, чем сам снег, надумавший осчастливить нас в такую жару!) Снег в самом деле ВЫГЛЯДИТ как настоящий, конечно, с расстояния — так же, как выглядит он, скажем, в Сиэтле, когда ты смотришь из своего окошка и видишь как он падает себе не спеша в свете уличных фонарей. Здесь та же самая картинка: снег освещен с моста, с улицы, вдоль всей набережной — и даже слегка подсвечен теми ярко-желтыми огоньками, что день и ночь горят внизу, у крохотного мола. Я пишу и вижу, как жирные белые хлопья, точно бабочки, слепо летят на свет фонарей и падают вниз на фоне густо-черного неба. В некоторых местах вспыхивают синие огни патрульных машин и прошивают снежную завесу насквозь, сообщая ей призрачно-голубой оттенок. И только мощные завывания мегафона, вероятно продолжающего выкрикивать предупреждения полиции, разрушают колдовские чары этой картины.
Как я уже говорила, кругом полный цирк — причем, явно сюрреалистического толка: это из-за фона, включающего в себя задний фасад церкви Санта-Мария-дель-Кармине и освещенный шпиль Санто-Спирито, там, вдалеке, в гордом одиночестве, возносящийся над земной суетой прямо к небу.
Двадцать пять минут спустя:
Пришлось прерваться — из-за Иверсонов, которые постучались ко мне в дверь и сообщили новость. Как только что передали по телевизору (у Иверсонов, конечно, есть ящик в их апартаментах, который они, помимо всего прочего, еще и смотрят), этот жуткий, сверхъестественный снег выпал также и над другими реками — Рейном, Сечой, Темзой и Нилом. Иверсоны, передавая все это мне, возмущались тем, как долго замалчивался столь потрясающий факт. Они находят это зловещим.
В сущности, Дональд высказал предположение, а не является ли снег рассчитанным или же, напротив, непредумышленным результатом испытания сверхсекретного химического оружия? Тогда как Каролина (само собой) отстаивает теорию, сводящуюся к «эффекту загрязнения», — ЛЮБОЕ негативное явление она всегда связывает с тем или иным видом загрязнения…
Можно просто чокнуться, вот так сидеть и смотреть. Думаю, не зайти ли к Иверсонам «на огонек», не присоединиться ли к их старому доброму семейному очагу и не послушать ли обычную дикторскую демагогию? (На итальянском, плюс ко всему — пока еще английские радиостанции подключатся ко всей этой истории!) Учитывая уровень цензуры за пределами США, я думаю, ты раньше меня узнаешь о том, что такое этот «снег». Но, на случай, если наши радиостанции сочтут событие не заслуживающим особого внимания, я буду держать тебя в курсе всех последних новостей (и рассчитываю на то же самое с твоей стороны).
О как бы мне хотелось, чтобы ты был здесь, любимый — особенно сейчас. Однако я думаю, если бы это случилось, ты бы, скорее всего, оказался не здесь, а на улице, пытаясь самостоятельно разобраться в ситуации. (Они все там просто с ума посходили, снаружи. Толпа делается все гуще и гуще, а вертолетов в небе столько, что я просто удивляюсь, как это до сих пор не произошло крушения).
Какое счастье, что в нашем доме крепкие, стопудовые замки и толстенная деревянная дверь, толщиной в добрый фут. Я уверена, никому и в голову не приходит, что наши окна — отличный наблюдательный пункт.
Чуть позже — Дэнни
ЭОТ
Адресант: Лорэ (а) ист. Флоренция. Универснет // 07:50 GMT 200919
Адресат: Баринг (а) хим Вашингтон. Универснет // 15 28 PDT 190919
Кому: Николасу Барингу
От кого: Денис Лорэ
Примечание: Частная переписка
20 сентября, 2019
Пятница, 7.30 утра
Ник, ты ошибаешься! Уверяю тебя! Снегопад не был, повторяю НЕ БЫЛ «массовой галлюцинацией». Он кончился, это правда, и никто до сих пор не знает, что же это падало (только не обычный снег, имеющий структуру воды). Но дикторы одной французской радиостанции уверяли нас прошлой ночью (до тех пор, пока не свернули прямого репортажа), что «ученые» уже взяли образцы снега, выпавшего над Луарой, Сеной и Эльбой (по порядку). Уж не думаешь ли ты всерьез, что можно взять образцы того, чего на самом деле не существовало? Правда, мы так и не услышали ничего конкретного с тех пор, но я лично нахожу весьма знаменательным, что карабинеры продолжают патрулировать берега Арно — и по-прежнему в полном защитном снаряжении, с головы до ног!
Этого, конечно, недостаточно, чтобы делать далеко идущие выводы, но говорю тебе, я видела все своими собственными глазами. Хотя и с приличного расстояния. И я уверена также, что не впадала при этом в истерию, не испытывала маниакального желания зимы или чего-нибудь еще в подобном роде.
Если бы я была, к примеру, неоиеговисткой, ты имел бы все основания усомниться в моих «видениях». Но я наблюдала — и только, причем в стороне от толпы и всеобщей паники; так какая же причина могла заставить галлюцинировать меня и Иверсонов одновременно? Очнись, Ник!
Им даже удалось запечатлеть эту так называемую «галлюцинацию» на видеопленку — я это точно знаю, потому что прошлой ночью они показывали снежные хлопья, падающие над Тибром, потом над Сеной и Темзой — пока передачу внезапно не прекратили, это случилось примерно в 12.45.
Если услышишь что-нибудь новенькое, пожалуйста, дай мне знать. И рассчитывай на то же самое с моей стороны. А сейчас я собираюсь заглотнуть остатки кофе и ненадолго отключиться. Архив открывается всего через час, и еще двадцать минут на то, чтобы добежать до него…
С любовью, Дэнни
ЭОТ
Адресант: Лора (а) ист. Флоренция. Универснет // 14:53 GMT 200919
Адресат: Баринг (а) хим. Вашингтон. Универснет // 07:00 PDT 200919
Кому. Николасу Барингу
От кого: Дениз Аорэ
Примечание: Частная переписка
В пятницу днем
Хм. Клянусь Богом, не понимаю, как Флоренция очутилась в двадцать первом веке. Считается, будто Европа лишь ненамного отстает от нас в общем И целом — не знаю, может быть так оно и есть, однако в Государственный Архив всему, что хоть отдаленно напоминает прогресс, вход строго-настрого воспрещен: с тем же успехом архив мог бы служить машиной времени, совершающей мгновенную переброску посетителей в средние века. Да, да, это старая песенка, но позволь тебе заметить, после того, что произошло сегодня утром, мне ничего не стоит спеть тебе несколько абсолютно свеженьких куплетцев.
К архиву я подоспела ровно в восемь пятнадцать — как раз вовремя, чтобы присоединиться к трем другим ранним пташкам, ожидавшим его открытия. Я хотела заказать кое-какие материалы до девяти тридцати: мне не терпелось поработать с Esecutore filza, который (в конце концов) должен был прийти в Депозитарий. Мы обменялись нашими Buon Giornos[15] и сели ждать. Потом мы ждали. Ждать пришлось долго. Примерно к девяти тридцати собралась толпа человек в двадцать или около того, ждущих, когда откроют зал. Ученые-иностранцы (и я в их числе) с трудом удерживались от жалоб на видимый произвол и разгильдяйство итальяшек. Скуки ради мы принялись строить различные предположения относительно возможных причин задержки (и это занятие почти развеселило нас). Помнится, больше всего нам понравилась мысль о том, что все итальянские чиновники, в том числе служащие Государственного Архива пали жертвой грандиозного заговора. (Немыслимое сочетание допотопного и архисовременного, встречающееся в Европе почти на каждом шагу, всякий раз поражает меня заново. Честное слово, Ник, это просто отпад. Ну в самом деле, как, каким образом старушке Европе удается выглядеть столь ошеломительно, обалденно преуспевающей, когда ее бедная экономика и правительство со всех сторон буквально затерроризированы профсоюзами? — ответ на этот вопрос абсолютно невозможен с позиций здравого смысла.)
Около десяти двери наконец распахнулись, и на пороге появилась ненавистная (всем, кто знал ее) Пола, печально известная как Женщина-Дракон. (Я передаю только то, что говорили мне о ней, — сама я никогда раньше не сталкивалась с этой легендарной личностью. Прежде — перед тем как подняться еще выше по служебной лестнице — Пола осуществляла попечительство над залом и добилась значительных результатов, имеется в виду, что она кое-как, пинками и толчками, загнала наконец архив в век девятнадцатый, и это на пороге двадцать первого!) Как бы то ни было, имя Полы для меня не пустой звук. Конечно, она не настолько стара, чтобы ее помнил мой научный руководитель (или руководитель руководителя) в дни своей аспирантской молодости. Я пришла в дикий восторг от сложно-бумажной конструкции ее наряда, что так популярен сейчас в Европе. Ничего общего со сверхдорогими моделями «от Глам», которые, как правило, «склеены» и расписаны вручную, и вдобавок еще отделаны самой дорогой бижутерией — признаться, не без фантазии. Нет, одеяние Полы было рангом попроще и поскромнее, правда, со множеством складок, круглым жестким воротником, подпиравшим физиономию, умопомрачительными рукавами (которые вообще трудно вообразить себе на каком бы то ни было платье), круглыми блестящими зеркальцами, сантиметра два в диаметре, налепленными там и сям, крохотными сахарными фигурками и еще черт знает чем. (Поверь мне, Ник. Хотя тебе и покажется невероятным, чтобы обычный средний класс в Европе мог позволить себе одежду из бумаги, однако я ни капли не привираю. И я уверена на все сто, что на Поле отнюдь не «Глам». Они все здесь просто помешаны на том, что одежда из бумаги, во-пе