Еще одно следствие. Нам стоит распроститься с привычкой считать малые дозы веществ (в том числе, канцерогенных) и излучений различных полей незначительными. Мы можем заменить слово «идеальное» на слово «информационное», и станет понятно, что даже самые малые дозы веществ и излучений могут приводить к весьма выразительным эффектам. Современная наука столкнулась с этим просто в лоб, то есть экспериментально. Оказалось, что чем меньше доза или концентрация, не всегда тем меньше эффект. То есть, вначале все так и происходит: уменьшаем концентрацию — уменьшается эффект, затем зона молчания («дальнейшее — молчание»), но вот еще дальше, если концентрацию продолжать уменьшать, начинаются чудеса. Эффект вдруг снова появляется, по амплитуде тот же, что и при в миллион раз больших концентрациях, знак эффекта становится переменным и подчиняется каким-то сложным законам, пропорциональная зависимость заменяется арабеской. Реально таков эффект действия вещества или излучения на какую-нибудь химическую реакцию или биологический объект. Причем это справедливо для огромного числа разнородных веществ и излучений, а не каких-то особых катализаторов. Почему после этого надо отвергать экстрасенсорику, а не просто экспериментировать с ней — непонятно. Она вполне честно, как это принято в науке — экспериментальным путем — заслужила это. Основы экстрасенсорики, очищенные от всякой экзотической пестрой терминологии, как действие малых и сверхмалых доз и излучений давно пора преподавать в школах. Ведь существует один неутешительный для романтиков-экологов вывод распылив один мешок удобрении или проведя всего одну линию электропередач, мы теряем первозданность Природы. Увы, это не преувеличение, и похоже, что последними посмеялись гомеопаты.
При взгляде на ступеньки видно, что самосознание не может быть побочным продуктом самоорганизации материи (установления гомеостазиса Винера) на «последней» или «предпоследней» ступеньке. Это неверно по сути. Лучше сказать — дух восходит по ступенькам материи, и фантастика не просто бледная тень науки, а художественное отражение этого пути.
В общем, оказывается, что Вселенная чудовищно информационна, то есть все незыблемости оказываются хорошо подогнанной суммой «зыблемостей», то есть существует точка зрения и такой путь, при котором материальное словно исчезает, и в этом смысле компьютер — космический корабль, и не где-нибудь в вымышленной виртуальной вселенной, а в нашей реальной. Только, конечно, надо знать алгоритм входа и выхода в информационные, а значит, и реальные нуль-пространства.
Обзор
Александр КовалевДар творенияЗаметки о религии в фантастике
Человек слаб. Подойдя сегодня как никогда близко к осуществлению своих самых заветных надежд, создав и сорганизовав свой мир, может ли он, оглянувшись на свое творение, сказать: воистину, это хорошо?
Что он может сказать в отношении самого себя? Добившись технического совершенства, приблизился ли он к осуществлению другой мечты совершенному человеку? Правдивому и справедливому, любящему ближнего своего, а не самого себя?
Ответ слишком ясен. Мы вынуждены притворяться, обманывать себя и других, будто наша жизнь имеет надежный фундамент, и стараемся не обращать внимания на преследующие нас беспокойство и тревогу. А вокруг рушатся города и государства, кризис идеологии приводит к кризису сознания.
Но человек силен. Он не желает признавать себя побежденным, не падает ниц. Он не смиряется — пытается осознать и свои проблемы, и себя. Появляются новые цели и идеалы.
Итак, парадокс: человек слаб и человек силен. Но и в силе своей, и в слабости он обращается к Богу, к своему Отцу и Создателю.
Люди снова учатся молиться, надеясь в религии обрести духовную опору среди рушащихся догм, желают спастись от невыносимых сомнений и вновь уверовать пусть в иное, но светлое Завтра. Кроме того, нельзя сбрасывать со счетов пусть даже движимую сильным практическим интересом природную человеческую любознательность. Драма Фауста повторяется вновь: вечное человеческое стремление ввысь и неудовлетворенность достигнутым.
Это стремление проявляется особенно сильно в развитых странах, пришедших к материальному благополучию. Чем сильнее власть массовой культуры, влияние урбанизации, тем сильнее чувствует индивидуум тяжесть этих новых оков. Религия же остается наиболее личностной из всех форм человеческой деятельности. Поэтому именно в ней дух, затерянный в лабиринтах цивилизации, вновь и вновь обретает для себя прочную основу и внутреннюю свободу.
Возврат к религии для человека — не отступление, а новый шаг на пути Познания себя и мира, в поисках доброго, разумного, спокойного будущего…
Свои душевные поиски и переживания человек всегда старался выплеснуть на бумагу или холст, чтобы потом оценить и осознать, взглянув со стороны. Когда же традиционные формы уже не в состоянии удовлетворить эту потребность, — возникают новые жанры, направления и течения, обогащающие художественную литературу.
Рассмотрим некоторые религиозные моменты, которые встречаются в научной фантастике. Хотя предварительно неплохо было бы определить, когда же родилась эта кажущаяся противоестественной в глазах как атеистов, так и верующих, связь.
Фантастика ненамного младше самой религии. Вспомним хотя бы попытку древнегреческого сатирика Лукиана в пьесе «Икароменипп» описать путешествие своего героя на Олимп. Фантастические моменты охотно использовали в своих произведениях известные антиклерикалы Сирано де Бержерак, Свифт, Вольтер. Чем же так притягательны религиозные мотивы для писателей-фантастов? Вероятно, вечен соблазн познать себя и мир и, возможно, найти пути улучшения этого мира.
А сегодня, сознавая свою слабость и видя хаос вокруг, человек хочет быть сильным, чтобы противостоять всему этому. И не просто сильным, а всесильным. Человек не может жить, существовать в одиночку. Ему нужна поддержка кого-то иного, а может и Иного. Ощутив ее, можно сравнить себя с заступником. А то и постараться уподобить себя Ему.
Три основных качества божества оказались неотвратимо притягательны для писателей-фантастов: всезнание, всемогущество и дар творения жизни. Ощутить себя Богом — кто устоит перед таким искушением?..
И еще: через Религию, через Веру понять душу завтрашнего человека и уже его глазами, глазами «завтра» взглянуть на нас «сегодня». Взглянуть, увидеть и понять…
Итак, обращаясь к религии, исследуя ее, писатели-фантасты идут по одному из путей познания. Скажем, как мы можем получать достоверные знания о действительности, лежащей вне нас?
Станислав Лем описывал опыт ученого, который с помощью специальных устройств смог создавать полную иллюзию реальности для изолированного мозга: «Это его судьба, его мир, его бытие — все, что он может постичь и познать. Там находятся специальные ленты, с записанными на них электрическими сигналами: они соответствуют тем ста или двумстам миллиардам явлений, с которыми может столкнуться человек в наиболее богатой впечатлениями жизни. Если бы вы подняли крышку барабана, то увидели бы только блестящие ленты, покрытые белыми зигзагами, словно потеками плесени на целлулоиде, но это — знойные ночи юга и рокот волн, это тела зверей и грохот пальбы, это похороны и пьянки, вкус яблок и груш, снежные метели, вечера, проведенные в семейном кругу у пылающего камина, и крики на палубе тонущего корабля, и горные вершины, и кладбища, и бредовые галлюцинации — там весь мир».
Этот пример показывает первое и самое простое средство познания мира — личные ощущения. Но как видим, ощущения нередко иллюзорны и субъективны.
Существует ряд вещей, которые мы никогда не видим и тем не менее имеем о них определенные представления. Например, невидимые человеческому глазу элементарные частицы или удаленные на сотни световых лет звезды. Понять и осознать эти предметы нам позволяют математические и логические абстракции.
Третьей составляющей познания становится Вера, представляющая собой такое внутреннее состояние человека, при котором он убежден в достоверности существующего без посредства органов чувств или логического хода мысли — путем необъяснимой уверенности.
Только в органическом сочетании непосредственного опыта, отвлеченного мышления и веры рождается высший, интегральный тип познания. Теологи склонны считать, что именно здесь господствует Большой Разум, который включает в себя все силы малых разумов, как целое — части. Именно это позволяет ему простирать свой взгляд от видимых явлений природы до предельных граней бытия.
Литература является также одним из средств познания действительности. Понятно, что литература нефантастическая есть отражение настоящего. Грядущее же — призма, через которую писателями рассматривается современность. А задача становится совершенно в традициях «большой» философской прозы. Переворот представлений о мире и о месте человека в нем, пролом сквозь частокол стереотипов и догм, парадоксальный взгляд на вещи, метод доказательства «от противного», мысленный эксперимент… И все это только с одной целью — внести свой вклад в Познание.
«Трудно быть Богом», — сказал однажды Художник. И все согласились: да, действительно нелегко… Но как притягательно ощутить себя Творцом. И, подобно тому, как пытливый ум ученого старается определить: «А что было, когда ничего не было?», фантазии писателя пытаются пробиться в тот момент, который предшествовал словам «Сотворил Бог небо и землю».
Так и появляются все новые и новые варианты «Божественной комедии». Ведь если исходить из того, что человек — создание Божье, то для познания самого себя необходимо первоначально понять мысль создателя. И потом — через Высшую мысль понять нас, земных. Французский философ Г. Марсель говорил, что подняться к Богу — это значит войти в самих себя, более того, в глубину самих себя, и себя же самих превзойти.
Одним из первых, попытавшихся заглянуть в наше время за первую строчку Библии, был англичанин Эрик Фрэнк Рассел. В 1947 году, опубликовав свой рассказ «Хобби», он разом попытался на свой манер решить проблему, мучившую веками теологов и атеистов: и зачем Господь создал сей мир? Ответ дан в названии рассказа.