— Сделанного не воротишь. Но справедливость всегда торжествует, уверяю вас. Генерал Эвинг велел регулярным войскам арестовывать всех красноногих подряд. Он подозревает, что именем свободы эти люди совершали преступления, и я склонен с ним согласиться, — Он накрыл рукой клочок бумаги. — По слухам, губернатор Территории Невада опять нуждается в секретаре. Обещать ничего не могу, но моя рекомендация вам, разумеется, пригодится.
Он доверительно наклонился через стол.
— Честно говоря, мистер Клеменс, вы правильно решили — ехать дальше, в Неваду. Немало людей в этом городе считают, что сгоревший человек был вовсе не Квонтрилл, а вы — не друг нам, а Квонтриллов шпион.
Сэм бессмысленно уставился на листок бумаги.
— Билет на почтовый экипаж из Сент-Джозефа стоит сто пятьдесят долларов, — сказал он. — У меня есть десять.
Лэйн встал и на несколько минут покинул гостиную. Вернувшись, он вручил Сэму три пятидесятидолларовых бумажки и бутылку виски.
— Из отборного канзасского зерна, — объявил сенатор, постучав ногтем по бутылке, — Это вам на память о моем штате.
Сэм сунул деньги в карман и теперь стоял, держа бутылку виски за горлышко. «О моем штате» — подумать только! Сделанного не воротишь.
— Будьте здоровы, сенатор, — сказал Сэм и повернулся идти.
— Вы забыли мое рекомендательное письмо, — сказал Лэйн.
Сэм взял клочок бумаги, сунул его в карман вместе с деньгами и вышел за дверь.
Генри стоял у порога, держа Биксби за повод, тут же болтались без дела около дюжины синебрюхих. При них — запасная лошадь.
— Мистер Клеменс, — обратился к Сэму один из солдат, — нам приказано сопроводить вас до Сент-Джозефа. Выезжать надо немедля, — Особой радости в его голосе не было. Сэм заподозрил, что приставленные к нему синебрюхие (все белые) были наказаны, таким образом, за недостаток рвения в преследовании налетчиков — не в пример чернокожим однополчанам.
Сэм кивнул солдату, потом повернулся к Генри.
— Ты, похоже, хочешь оставить себе мою лошадь, — сказал он.
— Я-то не хочу, — уклончиво сказал Генри. — Уж очень вредный конь, по чести сказать. Но папаша заладил: либо Биксби — в уплату за мула, либо кому-то здорово влетит. Раз вы уезжаете, влетит не иначе как мне.
— Тебе это на пользу, — сказал Сэм, — но мне конь все равно не нужен. Дарю его тебе, и седло в придачу. Я возьму только сумки.
Он снял с лошади седельные сумки и в одну из них засунул бутылку виски. На дне сумки завалялось несколько кусков тростникового сахара, один он скормил Биксби. Биксби разжевал и проглотил сахар, потом попробовал укусить Сэма за руку. Сэм отдал остаток сахара Генри, а седельные сумки отнес к запасной солдатской лошади.
— До свидания, мистер Клеменс, — сказал Генри, садясь верхом на Биксби. — Я никогда вас не забуду.
Сэм оседлал своего коня.
— Спасибо, юноша, уж я-то постараюсь забыть и тебя, и вообще все в этом проклятущем городе.
Генри покосился на него недоверчиво.
— Сдается мне, вы все заливаете, мистер Клеменс, — сказал он.
— Так оно и есть, — ответил Сэм. — Кто бы мне за это еще деньги платил!
Синебрюхие тронулись, и Сэмова лошадь тоже. Сэм оглянулся, чтобы махнуть рукой Генри и Биксби, но те уже ехали, не оглядываясь, в противоположном направлении.
По дороге к парому Сэм с солдатами проехали мимо «Элдридж-Хаус». Рядом на тротуаре лежало восемнадцать трупов. Они уже начали вонять. Вокруг все еще толпились горожане, и Сэм краем уха услышал пересуды насчет одного из трех налетчиков, убитых негритянскими рекрутами. Что было чернокожему делать в шайке Квонтриллаг — гадали зеваки.
Сэм хотел было сказать: «Ему платили», — но слова замерли на языке.
Крайние четыре тела из лежащих вдоль тротуара принадлежали Джоржду Тодду, Коулу Янгеру, Фрэнку Джеймсу и Флетчеру Тэйлору.
Сэм отвернулся и поехал дальше.
Заночевал он вместе с солдатами биваком у дороги, а воскресную ночь провел в гостинице в Сент-Джозефе. Ни в ту, ни в другую ночь он не спал. На восходе в понедельник отнес сумки на почтовую станцию, заплатил деньги и сел в экипаж. С ним были еще два пассажира и несколько мешков почты. Ровно в восемь экипаж тронулся в западном направлении.
Проезжая мимо места, где был убит Орион, Сэм достал бутылку, подаренную Лэйном, и откупорил ее. Он предложил выпить попутчикам, но те, отпив по глотку, отказались, признав, что хуже пойла в жизни не пробовали. Сэм был того же мнения, но все равно выпил один почти полбутылки.
На следующей станции, пока меняли лошадей, он взобрался со своими сумками на верх повозки. Когда экипаж снова тронулся, Сэм отхлебнул еще виски и стал озирать золотисто-зеленые поля. По мере того как голова прогревалась солнцем и алкоголем, волнующиеся на ветру трава и кукуруза все больше напоминали ему океанские волны в шторм. Он вспомнил, как, проведя пароход вниз по Миссисипи, он впервые увидел Мексиканский залив и как славно потом провел время близ Нового Орлеана. Найдется ли в Неваде что-то, хоть вполовину такое прекрасное, подумал он.
Тут он вспомнил о рекомендательном письме Джима Лэйна, достал его и прочел следующее:
«Дорогой губернатор Най,
Вы, может быть, помните, что мистер Орион Клеменс, назначенный к Вам секретарем два года назад, был, к сожалению, убит и не смог приступить к исполнению своих обязанностей. Позвольте сим рекомендовать Вам его младшего брата Сэмюэла, который успел проявить себя как достойный сын нации и верный республиканец. Надеюсь, Вы поможете ему найти занятие, соответствующее его наклонностям.
Искренне Ваш
Сэм порвал письмо и развеял клочки по ветру. Если есть в Неваде занятие, соответствующее его наклонностям, он найдет его сам, не одолжаясь у самодовольного и вороватого сукина сына вроде Джима Лэйна.
И дрянного их виски ему тоже не надо. Сэм перегнулся через крышу экипажа и вылил содержимое бутылки на дорогу. Потом открыл одну из седельных сумок, достал кольт и выпрямился во весь рост. Бутылку он держал в левой руке, а револьвер — в правой.
Кондуктор подозрительно на него оглянулся.
— Вы что это затеяли, сэр? — строго спросил он.
Сэм широко раскинул руки.
— Я говорю «прощай навек» проклятущему штату Канзас, — заорал он, — я отправляюсь на новую Территорию!
Он обежал взглядом простершуюся на все четыре стороны прерию. Густая зеленая трава волновалась, как море.
Он тосковал по реке.
Он тосковал по братьям.
Но тот мир ушел навсегда, его не вернуть ценой чьих-то жизней. Пора создавать новый мир.
— Без пол-меры два! — крикнул он.
Кондуктор и возница опять оглянулись на него в недоумении.
— Без четверти два! — завопил Сэм еще громче.
Потом отвел левую руку назад — и стремительно выбросил ее вперед: бутылка взлетела высоко в воздух. Когда она достигла высшей точки в полете, он поднял правую руку, большим пальцем взвел курок кольта и нажал на спусковой крючок.
Бутылка разлетелась алмазными брызгами.
Экипаж дернулся, и Сэм с размаху рухнул на крышу.
— Черт тебя подери! — Кондуктор аж зашелся от возмущения. — Попробуй еще раз испугать лошадей — как есть выброшу на дорогу!
Держа револьвер за дуло, Сэм протянул его кондуктору.
— Примите, пожалуйста, это, — сказал он церемонно, — в знак извинений.
Кондуктор взял револьвер.
— Верну, когда протрезвеешь.
— Нет уж, — решительно заявил Сэм. — Не вернете.
А потом закинул голову назад и проревел во всю силу легких:
— МЕР-Р-РА ДВА-А-А!
Две сажени глубины. Путь свободен.
Он улегся, прикрыл лицо шляпой и уснул. И никакие мертвецы ему больше не снились.
Для Сэма Клеменса закончилась война.
Стивен Атли — непревзойденный мастер в жанре альтернативного рассказа. В рассказе «Осторожно! Оглянись!» он придает традиционному «альтернативному» сюжету — победе южан в Гражданской войне — неожиданный поворот.
Стивен Атли
ОСТОРОЖНО! ОГЛЯНИСЬ!
Проза
© Steven Utley Look Away
F&SF, February 1992.
Перевод Т. Волковой
Мемфис[1] остался позади. Солнце заходило, и обрывистые берега Миссисипи окрасились в пурпур. Деревья, растущие на берегу Арканзаса[2], с их голыми переплетенными ветвями, будто корчились в судорогах на фоне пламенеющего неба. Далекая и полузабытая, как прошлогодние дурные сны, война возникла вдруг в памяти видениями горящих городов и разоренных поселков
Стоящий рядом со мной полковник Суало попыхивал сигарой. Он выглядел довольным.
— Чертовски здорово снова плыть по этой древней реке. Это вам не жалкие ручейки на востоке.
— Но Амазонка, говорят, даже Миссисипи за пояс заткнет.
— Тогда на нее действительно стоит посмотреть. Надо поехать и самим убедиться. Ну как?
Я не ответил, но через секунду его вопрос вывел меня из оцепенения.
— Мысли одолели?
— Признаться вам, сэр, скорее мыслишки, притом несущественные. Служба в кавалерии — дело ясное и очевидное, не в пример нашей затее. И я сейчас, как никогда, боюсь провала.
Полковник вынул изо рта сигару и, повернув голову, взглянул на меня. Лучи заходящего солнца и пароходных фонарей освещали его лицо каким-то двойным фантастическим светом. Сверкающие глаза и кустистые седые брови, сросшиеся над крючковатым носом, делали его похожим на хищную ночную птицу. Я знавал бывалых солдат, которым легче было вынести свист пуль рядом с собой, чем пронизывающий взгляд этого ветерана.
Правда, со мной он обращался дружески.
— Одному Господу известно, — пробормотал он, — какие опасности сопутствуют нашему предприятию. — Он сказал это так тихо, что шум гребного колеса почти заглушал его голос. Широким жестом он обвел пространств