Лиловые Цветы у К. Саймака («Всякая плоть — трава) не могут сами применить огромные знания, накопленные во многих мирах, они лишены зрения, не способны к самовыражению. Цветы идут из мира в мир в поисках чего-то, неизвестного им самим, но ощущаемого как главная необходимость.
Цитата 13.
«Собирать факты и сведения — это лишь средство, — веско произнесли Цветы, — Цель же одна: достичь истины. Быть может, чтобы достичь истины, нам вовсе не нужно собирать сведения со всей Вселенной».
И Цветы оказались правы. Не простое накопление фактов, не линейный путь-поиск помог им обрести искомое, а просто встречный взгляд несовершенного, но зрячего существа — человека, который открыл Цветам их истинную сущность и предназначение. Не собирание информации во всех мирах было истиной Цветов, а красота, просто цветение перед крыльцом, на радость тем, кто их пустит в свой сад.
Главное, чем, наверное, вдохновляются все эти фантастические «экспериментальные наблюдения», — это одновременно и острая потребность, и готовность человека, человечества увидеть себя по-новому, чужим и чуждым взглядом разглядеть в себе еще нечто, доселе скрытое, что-то, что отличает его от других или роднит с ними. Фантастика и побуждает человека к расширению взгляда, и удовлетворяет в нем такую потребность. Кое-где в фантастике об этом говорится прямо:
Цитата 14.
«Я узнал, что Человек — это Животное, Способное Мыслить Логически, он умеет смеяться, и по развитию выше, чем животные, но до ангела ему далеко, он может посмотреть на себя со стороны, на себя, наблюдающего за самим собой и своими поступками… Человек — это носитель культуры, он честолюбив, самолюбив, влюбчив… Человек использует орудия труда, хоронит усопших, изобретает религии. И тот, кто пытается определить себя».
До сих пор речь шла о двойниках и наблюдателях, о персонифицированных отражениях и точках зрения, о том, что и как делает фантастика в современной культуре. Но этой ролью ее суть — «фантастичность» — не ограничивается. Фантастика удовлетворяет потребность в расширенном самопознании современного человека в изменившемся нынешнем мире, но сама существует как его заметная часть и несет в себе его черты, подвергаясь его влиянию. В современной фантастике главное уже не наука и не чудеса, а все те же вечные темы, о чем мы уже говорили Другое дело, что темы эти трактуются иначе, чем во всей предыдущей мировой литературе. Кроме того, фантастика внутри себя воспроизвела в форме стилизаций или пародий практически все свои жанровые истоки — миф и волшебную сказку, утопию и эпос, видение, готический роман, путешествие, вестерн, детектив, интеллектуальную прозу; академический научный труд, популярную статью, футурологический прогноз, газетный репортаж — но всегда в измененном виде. Более того, фантастика уже способна к серьезной или пародийной рефлексии — «Невероятный мир» Э. Гамильтона, «Сила воображения» К Саймака и многие другие произведения. Фантастика — универсальное зеркало, способное отразить все — и нынешний мир, и прошлый опыт, и самое себя, но никогда не делает этого прямо. Она равно далека и от реализма с его линейными детерминистскими образами, и от абстракции, отрицающей реальность как таковую. Фантастика, видимо, есть созданный культурой нашего времени третий путь передачи образов действительности, когда объект изображен отлично от оригинала, хотя и узнаваем.
Цитата 15.
«Среди вероятностных миров, порождаемых Искаженным Миром, один в точности похож на наш мир; другой в точности похож на наш мир во всем, кроме одной-единственной частности, третий похож на наш мир во всем, кроме двух частностей, и так далее. Подобным же образом один мир не похож на наш во всем, кроме одной единственной частности, и так далее».
«Искаженный Мир» — пожалуй, самый точный образ фантастики, имеющийся в ее массиве, самая откровенная формула самоопределения. Действительно, описываемая фантастикой реальность может очень сильно или совсем незначительно отличаться от действительности. Сюжет может развиваться на привычной Земле или в совершенно противоестественных условиях, в любом временном отрезке, а среди героев могут быть простые люди или самые невероятные существа. Причем самые непредставимые сюжеты в фантастике всегда изложены всерьез, то есть любая реальность представляется существующей в одном из вероятностных миров. Но — что роднит любые произведения фантастики между собой — о чем бы ни шла речь в них и кто бы их ни написал, всегда присутствует элемент инверсии, искажающей мир. Степень этой инверсии и зависит от воли автора, и является обязательной, чтобы создать «фантастичность».
Цитата 16.
«…поэтому содержание (если не сущность) нашей мысли лучше всего передается термином «зеркальная деформация»…»
«Зеркальная деформация» — общий метод современной фантастики, та самая суть ее, которая собирает разнородные тексты в единый целостный массив и резко отделяет его от прочих культурных явлений. Непрямое зеркало с разной степенью прозрачности и кривизной отражения — для нелинейного же, противоречивого мира, каков он в конце XX века. «Искаженный Мир» — это ведь и про нашу жизнь сказано, про изображаемый оригинал.
Недаром же в фантастических произведениях столь часто встречается самый мотив зеркала, явный или завуалированный. Это прежде всего экраны, с помощью которых осуществляется общение с другими мирами или с искусственным разумом компьютера. На экране «Театра теней» у К. Саймака герои создают себе подобных двойников. На экране видит собственную гибель актер — герой у Р. Шекли («Бесконечный вестерн»), А самым волнующим моментом в ставшей классической для нашей фантастики «Туманности Андромеды» И. Ефремова остался миг, когда на Землю из глубин космоса транслируют снимок нашей Галактики (!) со стороны.
Полупрозрачные перегородки разной степени проницаемости делят излюбленные фантастами параллельные миры или измерения во времени и пространстве. Одна из основных идей в творчестве К. Саймака — странствия по параллельным мирам, схожим и отличным от Земли.
Цитата 17.
«Он попробовал представить себе принцип, на котором строилась цепочка миров… «Предположим, я нахожусь на Земле-2, следующей за старой Землей, которую только что покинул… Допустим, топография обоих миров достаточно схожа, хотя и не идентична. Небольшие отличия станут заметны, может, только в девятом мире».
… А герои Амберского цикла Р. Желязны вообще только тем и заняты, что странствуют по отражениям миров, сами их и создавая по мере необходимости для решения каких-то личных проблем. Сам же Амбер — мечта, родина, Идеал — суть тоже отражение некоего принципа, изначально видевшегося основателю правящей семьи Амбера. Любой Хаос можно первоначально упорядочить, просто отразив его в зеркале, отчего получившаяся картина в целом обретет симметрию.
Что еще можно увидеть в Зазеркалье? В Паравселенной А. Азимова («Сами боги») живут призрачные существа, с которыми у землян нет ничего общего, кроме потребности в энергии и эмоционального мира, и, однако, земным ученым оказалось проще договориться с «паралюдьми», чем со своим непосредственным начальством.
У Дж. Уиндема в «Поисках наугад» миры время от времени ветвятся, образуя равно реальные, отличные друг от друга линии. В одном из таких отражений у героя живы друзья, не погибшие на несостоявшейся второй мировой войне, а его собственный двойник женат на идеальной женщине. Вернувшись на свою сторону, герой отправляется на поиски оригинала этой женщины в своем родном мире, не будучи толком уверенным в ее существовании. Бывшая дочерью тех же родителей, но в силу обстоятельств жившая под другим именем и в другой стране, идеальная возлюбленная нашлась, герой вслед за двойником обрел счастье. Любовь оказалась абсолютом, не зависящим от альтернативности миров.
Зазеркалье фантастики — обширный причудливый мир, волею писателей населенный различными существами. Но и свойствам самих зеркал уделяется немалое внимание, так как они весьма интересны. Зеркальная грань — место встречи взглядов смотрящего и двойника-отражения, зеркало и соединяет и разделяет образ и наблюдателя. Именно так устроена Изгородь в одноименном рассказе К. Саймака.
Цитата 18.
«Это была, разумеется, не более чем оптическая иллюзия… казалось, будто, продвигаясь вперед, он уходил вбок, словно что-то гладкое и скользкое перед ним не давало пройти… Он застыл, а чувство, что за ним наблюдают, еще больше усилилось… Как будто там стоял кто-то невидимый и с улыбкой наблюдал за его тщетными попытками пробиться сквозь стену».
И все же иногда оказывается необходимым прорваться сквозь зеркало и встретиться с двойником лицом к лицу.
Цитата 19.
«…Оба вы наги и безоружны, обстановка одинаково незнакома обоим, одинаково неприятна для обоих… Между вами барьер».
На Арене в одноименном рассказе Ф. Брауна решается исход столкновения двух цивилизаций, землян и пришельцев, равных по силе и поэтому взаимоисключающих. По условиям модельного поединка, противников, взятых наугад из противостоящих космических флотов, разделяет прозрачная перегородка, через которую сочатся волны ненависти и за которой каждый видит омерзительного антидвойника, как бы свое отображение с точностью до наоборот. Прорваться через Барьер — значит победить, ибо несовместимые враги убьют друг друга самим фактом пребывания в едином пространстве. К счастью, землянин успел раньше попасть на сторону противника, и в войне победила в тот же миг земная армия.