«Просто нормально быть на стороне своей страны, а быть против своей страны, желать ей гибели, а ее жителям мучительной жизни или смерти – извращение. Ну ладно, ты можешь быть несогласным с действиями своего правительства (спору нет, ошибки бывают у любой страны, и нередко) – но становиться на сторону врага,
отрекаться от себя, своих предков и своей культуры – уродливо.
Конечно, исторически в русском образованном классе было немало тех, кто постоянно чувствовал себя в оппозиции не только к государству, но и к стране и народу; были периоды, когда было модно (а иногда, как в 1917-м, возможно и оправданно) говорить, что “пора валить из этой страны”, но для деятельных людей в мире это неорганично.
Вообще, Россия от 1990-х прошла огромный путь; у нее снова появилась промышленность, развиваются наука и технологии. И я вижу немало людей, которым удается сделать что-то новое и прогрессивное – и в предпринимательстве, и в науке, и в культуре. Они делают это для своей страны, но при этом результаты их труда вызывают интерес и уважение в мире».
А откуда растет такая нормальность?
Откуда растут сверхновые
Дмитрий Симоненко окончил физико-математическую школу в Новосибирске, одном из ключевых советских центров образования и науки. Любовь к математике и физике в конце 1980-х естественно приводила к увлечению компьютерами. В своей книге «Управляя кризисом» (с посвящением родителям и трогательной благодарностью жене Татьяне) он пишет, что потом «…служил во внутренних войсках в Забайкалье, учился в Киеве, а затем изучал computer science в США. В Штаты я уехал за своей первой любовью и в итоге вернулся в Россию, чтобы построить свой первый бизнес».
Это потрясающая, стремительная и драматичная история инноваций, успехов и кризисов. Дело было в конце 1990-х, интернет-рынок взлетал, но еще был непаханым полем, его участники успели сделать все возможные ошибки. Идея бизнеса была для начала несложной: создавать сайты в Новосибирске дешево и продавать в США дорого. По дороге к реализации этого плана открылось, что он не сработает: заказывать дизайн сайтов тогда мало кто был готов. Но зато Дмитрий обнаружил, что можно, написав несложный скрипт, регистрировать домены в два раза дешевле, чем делали в то время все, – за 70 долларов вместо 140.
Так у него появились клиенты по всему миру и во множестве; зарабатывать можно было просто на размещении рекламы на сайте, куда они приходили за доменом. И тут Дмитрий Симоненко открыл еще более крупное месторождение денег: людям нужны были не только домены, но и хостинг – место для своих сайтов на сервере. Сибирская фирма Симоненко начала продавать этот самый хостинг и быстро захлебнулась, не успевая обрабатывать запросы: на приеме заказов со всего мира сидел в качестве администратора второкурсник из Новосибирска. Чтобы автоматизировать процесс, пришлось написать программу управления хостингом с простым интерфейсом.
Инновация родилась из кризиса и крайней нужды.
Так появилась компания Plesk, которая сейчас занимает невероятные 98 % мирового рынка автоматизации серверов и стоит более $1,6 млрд. Аналогичная идея пришла одновременно одной израильской и одной американской компаниям, имевшим гораздо больше денег на стартап и разработку, но в итоге Plesk постепенно поглотил их. Под занавес 1999 года Дмитрий Симоненко договорился в США о первой продаже доли в своем бизнесе за $40 млн – невероятная сумма для тридцатилетнего молодого человека, создавшего глобальный продукт чуть ли не на коленке, силами новосибирских инженеров.
Но в 2000 году начался кризис рынка доткомов[13], акции интернет-компаний обвалились, эта сделка сорвалась, благодаря чему, по собственному признанию, Дмитрий Симоненко и не стал считать себя абсолютным гением на все времена. Может быть, поэтому и случились другие сделки и другие бизнесы, а не звездная болезнь.
«Моя книга называется “Управляя кризисом”, но кризис не означает смерть, это скорее жизнь; эволюция всех компаний происходит от кризиса к кризису, – рассказывает он. – Обязательно случится событие, которое потребует меняться, двигаться вперед; задача – не умереть. Ты должен пройти кризис, стать сильнее, а не погибнуть. Я об этом рассказываю читателям. Но самый большой эффект, я думаю, эта книга произвела на меня самого: в процессе ее написания я понял, что все это время делал. Я ведь занимался программным обеспечением, производством навигационных систем для космоса и авиации, водой, лесом и много чем еще; это все очень разные деятельности, и все же в них есть что-то общее. В жизни я занимался на самом деле одним и тем же – я строил бизнесы. Я увидел общие законы этого дела, и сейчас, когда люди рассказывают мне о своем бизнесе, я уже минут через десять (сам себе удивляюсь) понимаю, в чем проблема, что надо делать и чего делать не надо».
Но это уже следующий этап истории.
«Мы бизнес начинали с Сыктывкара, это столица Республики Коми, – рассказывает Федор Овчинников. – И вы понимаете все ограничения маленького города: отсутствие капитала, ограниченный спрос, да еще и Север, практически изоляция. Собственно, весь российский региональный бизнес живет и работает в подобных условиях».
Понимаем; это и про санкции, и про попытки изоляции российского бизнеса, и про то, о чем говорил Дмитрий Симоненко: в мире – один источник инвестиций. Сверхновые русские – это редкие исключения из правила о том, что все крупные инновации в последние десятилетия происходят в США и за американские доллары.
Но при этом Сыктывкар для Федора Овчинникова – не территория ограничений, не унылая провинция, а место вдохновения и любви к своим.
«Этот город меня научил мечтать, – говорит он. – То есть ты живешь в таком месте, где суровый климат, одинаковые девятиэтажки и гаражи, разбитые дороги, а сам мечтаешь, читаешь книжки. Даже полуразбитый двор, который я сейчас увидел бы во всей его реальной бедности, в детстве мне казался наполненным приключениями, друзьями, футболом… Это очень важно – уметь мечтать. Я помню душещипательный советский мультик “Варежка” – о том, как девочке мама не покупает собаку, и вот девочка пошла гулять с варежкой, представляя, что это щенок. Мультфильм в детстве вызывал у меня слезы, и я всегда идеалистично верил в то, что в моем родном Сыктывкаре можно построить что-то большое. За счет ума. Просто нужно найти путь, придумать что-то. Я не мог сделать в Сыктывкаре iPhone, но я мог сделать пиццу, потому что это самый понятный и простой продукт. Но сделать его надо было так, чтобы его полюбили во всем мире».
Начиная со своего первого проекта «Сила ума» и его блога, Федор Овчинников замещал дефицит денег и прочих ресурсов для бизнеса идеями. В биографии Федора, как он говорит, огромное значение имело то, что в перестройку и какое-то время после в России был сильный интерес к книгам и культуре. Овчинников считает, что обязан своим предпринимательским талантом школьной учительнице по литературе, которая без оглядки на формальности построила свою программу преподавания, включающую и Хармса, и Бодлера.
«Предпринимательство – это про коммуникацию с людьми и понимание людей. А художественная литература позволяет тебе прожить чужой опыт и прокачать свой эмоциональный интеллект гораздо быстрее, чем если бы ты получал жизненный опыт только на собственных кризисах и драмах. Вообще, мой бизнес во многом построен на словах. Я всегда любил писать, вел блог, мог доносить идеи и до инвесторов, и до сотрудников; а еще я занимался наукой, археологией, писал научные статьи, учился структурировать мысли. Это важно, ведь в бизнесе ты тоже постоянно что-то продаешь, питчишь».
«Додо Пицца» была основана в 2011 году. И уже тогда у Овчинникова возникла идея построить глобальный бизнес, как бы дико это ни звучало: из Сыктывкара – и сразу покорить мир.
«Меня вдохновляет история “Тойоты”, – говорит он. – Надо сделать настолько крутой продукт, чтобы стало вообще не важно, где он произведен. Когда “Тойота” выходила на американский рынок, он был уже насыщен автомобилями, а японцев еще и не очень любили после Второй мировой войны. Но они выиграли – просто потому, что делали классные машины».
«Додо Пицца» стала самой быстрорастущей компанией фастфуда в мире прежде всего благодаря российскому рынку, в то время еще молодому и не очень насыщенному. Страна огромная, и общепит чуть отставал от общего развития других отраслей. Но что сделало обычную, казалось бы, пиццерию «Тойотой»?
«Мы – компания новая, но в старом бизнесе. Пиццерии и фастфуд вообще существуют давно, и чтобы в этой нише создать что-то новое – как говорят по-английски, задизраптить[14], – нам нужно было какое-то уникальное преимущество. И этим преимуществом стали IT. Технологические и программные решения в управлении и контроле качества (и гость, и управленец видят, как делается каждая пицца) позволили нам пересобрать старый бизнес, не имея обременения традицией, которое есть у старых и больших компаний. Новые компании, как правило, более инновационны, чем старые. В России и банковские услуги развиты гораздо круче, чем в Европе или Америке, – не потому, что в Европе мало айтишников, просто там банковская система существует непрерывно сотни лет. Однажды в нашу пиццерию в Америке пришел клиент и расплатился чеком – бумажный чек, как будто на дворе XIX век! Есть клиенты, которые не хотят меняться, поэтому трудно меняться и компаниям, особенно большим.